Часть 19 / 2
10 февраля 2016 г., 17:44
ROV Вика
Бывает, что мне некогда дышать, Когда меня обида угнетает, Но как же хочется к себе Тебя прижать, Когда вновь ненависть в любовь перерастает…
Что это было, мне так и не удалось узнать, потому как Мэрилин только однажды взяла трубку и то лишь для того, чтобы попросить больше не беспокоить её. Сухо бросила, что у неё всё нормально, что она давно дома и отключилась. Все остальные мои звонки так и остались без ответа. А время не стояло на месте и уже спустя дней шесть испытания возобновились. Керро, видимо, действительно хватило этого, чтобы прийти в себя, и на место проведения съёмок она уже ехала в совершенно адекватном состоянии, со всеми смеялась и шутила. Ну, кроме меня, разумеется! Ей и правда было так хорошо, что эта рыжая вредина даже сумела мимоходом мне подложить свинью, заткнув рот абсолютно всем духам и велев передать одному из них миленькую фразочку: «Это тебе за то, что так долго думать и не закрываться!» Чертыхнувшись про себя и повозмущавшись на камеру, усаживаюсь делать свой ритуал и, едва только зажигаю свечи, как эти призраки начинают дружно все орать! Вот сволочь! Я же чуть не оглохла! — Рты на замке все! — рявкаю на них, а люди, конечно, думают, что это им… Провожу ритуал и пытаюсь позвать какого-нибудь особо старого духа, того, который сам уже не приходит поболтать и на кого эта эстонская вредность не смогла бы наложить свои чары. О… Получается. Женщина нарисовалась и, кажется, не против мне помочь… В общем, я сумела всё-таки пройти это испытание и, наконец, вывалившись на улицу, мечтаю только об одном — всё высказать этой стерве! Я значит не стала ей мешать, а она… «Стала, стала… Ты её до нервного срыва довела, между прочим, всего шесть дней назад! Забыла уже?» — ух ты. Вы посмотрите, кто нарисовался! И естественно щас будет защищать эту рыжую фифу. Так не сорвала же я ей испытание! А она, вон что устроила… А, если бы я не придумала, что делать? «А если бы не придумала, то тебе действительно нехрен делать в финале!» — вякает моя собственная вредность. — «И потом, а про висельников ты уже забыла?» Во! Это когда было? Ты ещё вспомни, кому я лягушку в компот сунула в детском саду! И, вообще, отвяжись от меня, зараза. Всё равно её давно нет. Сделала пакость и сбежа… Не успеваю додумать, потому что взгляд упирается в безмятежно сидящую на лавочке Керро. Ха… Н-е-е-т! Чёрта с два эта будет бегать! — Как справилась? — ехидно спрашивает рыжая, хитро поблёскивая глазами. — Ты не поверишь, замечательно! — сцепив руки на груди, спокойно отвечаю Мэрилин. А ещё через секунду мне уже хочется смеяться, а не ругаться, потому что гримаску на её лице надо было видеть! Никогда не наблюдали за ребёнком, который что-то очень долго и упорно прячет от вас, а вы приходите и в один миг находите спрятанную вещь… Вот и на её живом личике сейчас были все вот эти вот эмоции, начиная от надежды и заканчивая разочарованием. Мол, ну как же так-то? Не могу сдержаться и начинаю улыбаться, на что Машка, совсем видно обидевшись, быстро встаёт и чешет к своей машине. — Эй, вредительница! Может, подвезёшь? — кричу ей вслед, не особо надеясь на то, что меня захотят услышать, но Мэри останавливается и оборачивается. — Если ты не быть занудой! — отвечает она с полуулыбкой, и я понимаю, что она сама уже отошла и больше не дуется. Только я не понимаю, что она хочет сказать и поднимаю вопросительно брови. — Не будешь ко мне приставать… — театральная пауза, в момент которой мне уже кажется, что мои глаза стали совершенно круглые. — С вопросами! — уточняет эта зараза, а я… Ну а, что я могу сделать? Киваю, соглашаясь на её условия. Не выпытывать же мне из неё ответы! Не хочет, как хочет — это её право. Давить на Мэри мне совсем не хочется, а то вдруг опять в больнице окажется чего доброго. Значит, пусть будет тайна…***
Оставшиеся две недели до финала пролетели для меня, как один день… С Мэрилин у нас установился этакий нейтралитет. Своеобразное перемирие… Ну вот и всё! Наконец все испытания уже позади. За окном жёлтые фонари разбавляют мерзкую темноту мокрой московской ночи. На календаре 18 декабря… Завтра… Господи, уже завтра съёмки финала! С чашкой чая забираюсь на кровать и включаю телек. Смотреть там особо нечего, просто я по-прежнему одна в своей квартирке. Мой драгоценный супруг звонил ещё утром и, тридцать три раза извинившись, сообщил, что сможет приехать лишь к завтрашнему обеду. Что-то у него там, видите ли, не ладится на работе с отчётом перед новым годом. А вот Машка, наверняка, проведёт эту ночь в объятиях своего любимого человека! Господи! А ведь ты даже сейчас думаешь о ней… Уймись уже, Вика! Ей нет до тебя никакого дела! Нет. Она не любит и не ненавидит… Ей просто всё равно. Есть ты на свете, нет тебя… Твоё имя для неё — пустой звук. Ставлю недопитую чашку на стол и устало прикрываю веки. Нет, сон не идёт, а так только какая-то лёгкая полудрёма, из которой меня выдирает мелодия мобильника. Наверняка, опять орги. Они уже раз десять сегодня звонили — всё чего-то уточняют, объясняют… Достали, если честно! Не глядя на дисплей, принимаю вызов. — Вика… — Твою мать, этот голосок я не перепутаю ни с чьим другим. Тут же распахиваю глаза и замираю в напряжении. Она ещё ни разу мне не звонила сама! — Ты ведь быть одна сейчас, да? — Д-да… — выдавливаю из себя, не понимая к чему она… — Муж завтра приехать? — Да… — и снова это всё, что удаётся сказать. — Ааа, ну ладно… — и всё… В трубке пошли короткие гудки, а я продолжаю совершенно ошарашенно пялится на равнодушный дисплей. Ну и, что это было? Не успеваю ни возмутиться, ни рассердиться — вообще ничего не успеваю, потому что противная трель дверного звонка разрывает умиротворённую тишину ночи. Быстро скатываюсь с постели и иду в прихожую, в одно мгновение одновременно жутко замерзая и тут же смахивая со лба лёгкую испарину, потому что уже догадываюсь, кого сейчас увижу за этой чёртовой дверью. Одно движение руки, и мой напряжённый взор встречает такой же взволнованный и даже испуганный взгляд, цвета зелени летних лугов… Молча отступаю назад, давая пройти неожиданной, но такой долгожданной гостье. — Мааш… Ты… — я, замерев и, кажется, забыв о необходимости воздуха в организме, в шоке смотрю на неё. — Ты почему здесь? Так. Стоп. Мы это уже проходили… — Я подумать… Завтра, Вик, быть жуткий день. А потом ты уехать домой. Я тебя больше не увижу и… — Мэри запинается и чуть заикается, подбирая слова, а потом и вовсе низко опускает голову и долго молчит, а я замечаю, что она… Дрожит! Не сильно, и будь я в другом настроении и не заметила бы даже, а сейчас… Сейчас вижу… — Мне уйти? — всё также не поднимая глаз, едва слышно спрашивает Керро. Я не выдерживаю и в один большой шаг оказываюсь рядом, заключая её в объятия. Машка заметно расслабляется, уткнувшись носом мне в шею, а я стаскиваю с неё куртку. Быстро скинув сапоги, она поднимает на меня свои большие влажные от слезинок глаза. — Пойдём… — я аккуратно тяну её в спальню. — Скажи-ка мне, солнышко, а после всего этого ты опять исчезнешь, да? Керро опять роняет голову вниз, так и застыв посреди комнаты в неловком молчании. — Я задала тебе вопрос… — чуть повышаю голос. Мэри едва заметно кивает в ответ… — Супер! Просто класс! — уже начинаю хорошенько заводиться. — Напряжение пришла снять, да? А что ж твой Шепс? Поругались или я тебя лучше удовлетворяю? Понимаю, что несу бред и, наверняка, делаю ей больно своими словами. Да что там, наверняка… Я вижу, как она вздрагивает от моих фраз, словно от ударов, но уже не могу себя ни остановить, ни хоть как-то контролировать… — Ладно. Хер с тобой… Чего встала? Раздевайся! Живо! — едва сдерживаясь и кипя от злости, отдаю ей приказ. — Керро вскидывает на меня свой удивлённый взор. — Что?! Чего смотришь? Ну ты же за этим пришла! — не могу уже контролировать себя и выдаю то, что мучило меня всё это время. Господи! Я много чего видела в своей жизни, но такое количество боли в глазах встречала не часто… Яркая зелень радужки буквально на глазах тускнела и темнела, становясь матово чёрной и мёртвой — безжизненной… Мэри открыла рот, явно собираясь что-то сказать, но, лишь слегка качнув головой, начала тихо и безропотно раздеваться… А мне в этот миг стало по настоящему страшно! Перед глазами тут же вспыхнула картинка её появления на поляне каких-то несколько месяцев назад… Гордая, дерзкая, самоуверенная и даже нагловатая… И что я вижу теперь? Куда всё это делось? Пока я размышляла, Мэрилин уже совсем осталась без одежды и всё так же молчала, не поднимая больше на меня глаз. Просто стояла безвольной куклой и ждала дальнейших указаний… — Иди в душ… И быстро! Чтобы через пять минут была здесь! — с этими словами я сунула ей в руки полотенце, после чего эстонка неслышно развернулась и ушла в ванную, а я в тихом ужасе ещё с минуту смотрела ей вслед. Быстро разобрав постель, хватаю пачку сигарет и иду к окну, распахивая его настежь. Сердце безумно стучит и колотится, словно готово выпрыгнуть из груди, а руки дрожат до такой степени, что мне с трудом удаётся достать сигарету и втянуть в себя долгожданную порцию дыма… Бросаю на подоконник почти полную пачку и с удивлением понимаю, что я — заядлый курильщик со стажем — вот только сейчас впервые с той самой злополучной ночи, когда она проводила свой обряд, вспомнила про сигареты! Пиздец! Да это ж получается, что она вообще всякую зависимость у меня поубирала? Додумать не успеваю, потому что начинаю дико кашлять и с раздражением вышвыриваю едва закуренную сигарету в окно. Продышавшись, понимаю — ну круто, да! Закрываю створку и оборачиваюсь так, как уже чувствую присутствие в комнате Машки. Девушка исподлобья с надеждой смотрит на меня, робко застыв на пороге комнаты, будто не решаясь переступить эту черту… Словно размышляя, может, сбежать пока ещё не поздно? — Чего встала? Иди сюда. Таак. Хорошо… Снимай полотенце! — продолжаю вести свою партию. Пробегаюсь оценивающим взглядом по её высокой фигуре… Взглядом, от которого она начинает мелко вздрагивать и… Горбиться, словно стараясь спрятаться, исчезнуть, а моё сердце совсем сжимается от боли, потому что я ещё отлично помню нашу первую встречу, помню, как она тогда на точно такой же взгляд наоборот дерзко вскидывала голову и распрямляла плечи… Машка, родненькая! Да что ж у тебя случилось-то, девочка? — Ложись. Живо! — вновь тоном, не терпящим возражения, отдаю очередной приказ, и Керро, совсем сжавшись и метнув в меня полностью обречённый взгляд, немного неуклюже залезает на кровать. Разворачиваюсь, опускаясь на корточки, открываю шкаф и достаю оттуда тёплое одеяло. Встаю и едва не роняю свою добычу на пол, потому что ловлю вдруг её ментальный посыл! А я ведь не умею вот так запросто, как она, проникать в чужие головы! Понимаю, что она совсем открыта сейчас! Говорить сил нет или нельзя, но ведь мысли никто запретить не может… «Я думала ты не такая, Вика! Прости, что, видимо, ошибалась…» Мэри лежит совершенно неподвижно, вытянувшись в струнку. Глаза эстонки плотно закрыты, а губы сжаты в узкую полоску. Лишь по щеке катится одинокая слезинка, всё-таки сумевшая выбраться на свободу сквозь сильно сомкнутые веки. «Прости, что пришла сейчас… За всё… Прости…» Больше не выдерживаю, резким движением накинув на неё одеяло, стаскиваю свою безразмерную ночную футболку и ныряю следом… Таак. Опять дежавю? Да ну и, хер с ним! — Иди сюда… — тихонько шепчу ей и притягиваю к себе, крепко-крепко прижимая к своему телу. Сбежишь от меня завтра утром? Пусть… Не Судьба мне, видимо, тебя удержать, моя рыженькая принцесса… Чувствую, как она потихоньку расслабляется и успокаивается. Как перестаёт дрожать в моих руках её слишком уж хрупкое тело. Что?! Да, мне не показалось. Она явно сильно скинула вес после нашей последней встречи… О, господи! Керро, неужели ты никогда мне ничего не расскажешь?! Ладно, девочка, как хочешь… Это твоё право! Я не буду больше лезть к тебе ни с какими вопросами, но всё-таки не удерживаюсь от одной-единственной фразы: — Маш, ты можешь потом поехать со мной… Замираю и ловлю плечом её лёгкий смешок… — Не надо, Вик… Мы это уже говорить всё… Не порть эту ночь, пожалуйста! Давай не говорить о том, что быть ЗАВТРА и ПОТОМ! Я ведь здесь сейчас… Так, какой разница, что произойти завтра? Какой разница, если мы быть СЕЙЧАС вместе? К чёрту всё остальное! Ты понимать меня? Мэрилин поднимает голову и смотрит в глаза. — Понимаю… — негромко отвечаю Мэрилин. — Ты сейчас действительно там, где хочешь быть? — возвращаю ей когда-то давно, кажется, в какой-то другой жизни, произнесённую ею же фразу и слышу довольный смех, разносящийся звонким колокольчиком, и блестящие лукавством глаза… — Да… Точно! А ещё через несколько секунд её губы невесомо и робко, словно спрашивая разрешения и боясь спугнуть вновь едва-едва зародившееся доверие, касаются моих… Тут же забываю обо всём на свете… Она права… Абсолютно права! Какая разница, что будет ЗАВТРА, когда она СЕЙЧАС со мной!Хочу и не хочу Тебя судить, Кто видел нас, тот нашу правду знает… Нам всем в тот мир с грехами уходить, Лишь сердце по-другому вот считает…
***
Мэрилин собралась уходить, когда Москва ещё дремала в предрассветных сумерках, впрочем, мало чем отличающихся от темноты ночи. Уже в прихожей я не выдержала. — Почему? Объясни мне, почему ты уходишь? — Вик, не начинай, а?! Я не могу оставаться здесь… У меня есть Це… — Цель, я знаю! Я это уже, как и вся страна, сотню раз слышала! — перебиваю Керро, начиная почти кричать. — Только, как ты не понимаешь, херня эта твоя Цель, потому что не может быть ничего выше Любви! Ты просто дура, если не понимаешь таких элементарных вещей! И все твои хитроумные планы яйца выеденного не стоят! Мэрилин недовольно морщится и продолжает молчать, опустив глаза, а мне уже хочется её убить! — Вот скажи мне… — делаю два шага и оказываюсь вплотную к ней. Резко стискиваю её подбородок, вынуждая поднять голову и взглянуть на меня. — В глаза мне скажи, что не любишь меня! Давай! И я клянусь, что больше никогда не потревожу тебя! Ну, что ты молчишь? Давай! Керро несколько секунд не отводит взгляд, а потом, вцепившись в моё запястье, довольно легко убирает от себя мою руку и, чуть заметно оттолкнув меня, молча разворачивается к выходу… Перед распахнутой настежь дверью оборачивается и грустно бросает: — Может, моя Цель для тебья и быть херня… Только знаешь, ты мочь так говорить, потому что эта… Херня… У тебя уже есть… — ещё шаг, и она уже оказывается за порогом квартиры. — Прости меня за всё, Вик… И… Прощай! Секунда, и она уже, как всегда цокая каблучками, сбегает вниз по лестнице… Мэрилин уже не видит, как я, со злостью захлопнув дверь, едва переставляя ставшие вдруг ватными ноги, тащусь на кухню… Она уже не слышит моих криков, больше похожих на рёв раненного зверя… Не видит, как совсем уже, кажется, съехав с катушек, я начинаю крушить и ломать всё, что только попадается мне под руки… А потом, завывая и вцепившись себе в волосы, как психически больной, как какой-то маньяк, без сил падаю на пол посреди всего этого хаоса и сворачиваюсь в клубок, притянув к себе колени… Сегодня вечером, буквально через несколько долбанных часов состоятся съёмки финала и объявление результатов голосования. Этой ночью станет известен победитель 16-го сезона Битвы Экстрасенсов… Я не знаю, кому из нас улыбнётся удача выйти из дверей с этой синей Рукой, но точно понимаю одно… ЭТУ вот БИТВУ за свою собственную ЛЮБОВЬ я УЖЕ ПРОИГРАЛА… Ненавижу тебя, Керро! Люблю и… От этого ненавижу ещё сильнее!
