Насильно мил не будешь? (Часть 2)

Пробежав лёгкой трусцой, переходящей время от времени на быстрый шаг, чтобы не привлекать внимания, и изредка поглядывая назад, я забежала в подвал какого-то дома, над входом в который горела яркая вывеска с непонятным мне названием. Очутившись в плену тусклого, но привычного для меня света и громкой вибрирующей музыки, я продолжила идти вперед, стараясь найти место скопления людей – там я была бы в безопасности. Данное помещение оказалось весьма странным ночным клубом, где в одной комнатке были вмещены все развлечения, которые только могут предложить владельцы. За стеклянными столиками на железных стульях с мягкими сиденьями располагались пришедшие сюда специально постоянные клиенты, либо заблудшие «души», нашедшие теплое и «веселое» место под крышей. Тут же, посередине находился покерный стол, два бильярдных стола, а в несильно широких проходах между ними были понатыканы клетки с танцующими девушками, разукрашенными под разных африканских животных. Как дизайн помещения, так и вся атмосфера целиком произвела на меня впечатление абсолютной безвкусицы. Сразу были видны намерения хозяина заведения – получить как можно больше выгоды. - Заблудилась? – Громко спросил меня приветливый бармен из-за галдящей из колонн музыки. - Нееет. – Протянула я, прищурившись. – Ну, хотя, можно сказать и так. Бармен посмеялся и, вылив непонятную оранжевую жижу в стакан, протянул мне: - Выпей, за счет заведения. - Спасибо, но мне как-то не до этого… - Промычала я, озираясь по сторонам, уже собираясь уходить, как вдруг задумалась. – А у вас работа какая-нибудь найдется? - Может быть. – Ухмыльнулся молодой «друг всех забулдыг», явно осмотрев меня с ног до головы. – Это тебе надо с Максимом поговорить. – Он тут же начал крутить своей русой головой в разные стороны, я успела заметить проколотое ухо и тату на шее. Выйдя из-за барной стойки, он беспардонно взял меня за локоть и повел в другой конец зала, через минное поле столиков. - Максим, это к тебе. – Серьезно сказал он, буквально протягивая меня в руки мужчине в свете красных огней. Бармен удалился, а небритый администратор, чуть указав головой на дверь с голливудской звездой, приклеенной в качестве отличительного знака гримерки, стал меня осматривать. - Ну что же… - Многозначительно промычал высокий голос напоминающий звук скрипящего пенопласта, заставляющий меня невольно вспомнить мягкий тембр ищущего меня «маньяка». - Мне нужна работа. - Хорошо, тогда… - Но, хочу поставить вас в известность сразу, - резко перебила я Максима, ни в коем случаи не чувствуя себя виноватой, - паспорт я предоставить вам не смогу, но мне 18 лет есть, могу заверить вас с полной уверенностью. - А что же с паспортом? – Ехидно спросил высокий гламурно одетый администратор ночного подвала. - Потерялся. Вместе со мной потерялся. – Произнесла я с каменным лицом непонятную его тусклому лицу фразу. - Ну, в принципе, у нас такое заведение, что документы не особо тут и важны. – Его глаз слегка сощурились, но среди образовавшихся морщин можно было потерять сам взгляд. – Что ты умеешь? - Я не рассчитываю на работу танцовщицы, бармена… Я была бы не прочь официанткой поработать, если у вас имеются такие вакансии. - Имеются, но у нас особый дресс код. – Снова прищурился он, выйдя за дверь и поманив кого-то пальцем. Вошла низкая девушка, стоящая на каблуках, добавляющих её росту сантиметров 15, в короткой блестящей красной юбке, еле закрывающей её ягодицы, а верхнюю пикантную часть женского тела прикрывали лишь две наклейки по форме звезды. В глубине души я ожидала нечто подобное, поэтому и выражение моего лица осталось абсолютно нетронутым пощёчиной стыда и неловкости. - Я заметил, что вы не удивились, - пробурчал «проницательный» Максим, смотрящий вслед уходящей красной юбке, - вы были знакомы с подобной работой? - Нет. Но, так скажем, прожив некоторое время в специфических условиях, я напрочь перестала удивляться подобным вещам. - Ну, вот и прекрасно! Я еще где-то полчаса сидела в душном помещении, провонявшем дешевой парфюмерией, среди пошлых костюмов, узнавая все аспекты унизительной работы. Оказалось, что было за что страдать. В месяц они платили приличную сумму, на которую я могла снимать полторы Ритиных квартиры. Получив задаток и, узнав своё расписание, я отправилась домой, учитывая, то, что время встречи моей соседки с её друзьями уже давно подошло к концу. Нарваться на Лестата я уже не боялась, ибо прошло много минут, и, если вампир заметил меня ещё тогда, он бы непременно дал об этом знать, путем насильственного затаскивания в машину. Накинув на свои русые волосы капюшон, не столько для тепла, сколько для иллюзии защищенности я прислонилась к железному поручню в вагоне метро и чуть не проехала свою станцию. Добираться до теперешнего моего нового дома оказалось гораздо быстрее, чем мой предыдущий путь: из дома в метро. Может это было потому что я спала полпути сама того не замечая, но всё равно я была рада вернуться на скрипящий коричневый диван невредимой, но уже не живой. «Вот такой вот каламбур». Шли дни, недели, мы с Ритой поладили, как только она узнала, что я нашла работу. Ей стало проще наблюдать меня в своей квартире, зная, что я не являюсь обузой. Правда поначалу её напрягала то, что я не имела своей одежды, и потому она с неохотой делилась своими потёртыми вещами, в которые долго и упорно всматривалась своими зелёными глазками, когда я снимала её с себя, в страхе найти хоть малейшую зацепку. Работа в клубе, хоть и была унизительна, но я не находила в ней лишних нервов для себя. Разнося еду по столам и с любезной улыбкой переспрашивая посетителей, замечая, что они не слушают мой голос, а пялятся на наклейки, сочетающиеся с короткой юбкой, я часто ловила себя на мысли, что «застряла» в этом месте. Меня не ждало повышение, в лучшем случаи увольнение и новое место работы, но какое… Паспорта у меня не было, да и делать его я как-то опасалась, представляя, что каким-то образом меня узнают, вспомнят и вследствие этого произойдет встреча с родителями. Не знаю почему, но такая перспектива меня пугала, хоть я и скучала по своим родным. «Но та жизнь осталась позади… Я уже была мертва… И что бы я им сказала?? Про вампиров?». Психиатрической больницы мне было не миновать в таком случаи. Единственной проблемой был голод, который брался неизвестно откуда. Он как, железный крюк царапал мой живот изнутри, сдирая и пережёвывая остатки моей живой плоти. Жить становилось всё труднее. Иногда, Рита допускала мысль, что я тоже подсела на тяжёлый наркотик и предлагала помощь «друзей», думая, что у меня «ломка», когда я в очередной раз крутилась на диване, пытаясь запихнуть в себя кусок яблочного пирога, мной же приготовленного. Но злобный голод просыпался только вспышками, раза два или три в неделю, что сильно меня радовало. И во время каждого приступа я спасала себя мыслью, что скоро пройдет и будет как раньше. Это был октябрь. Погода на улице не давала надежды любителям солнца, а на меня производила самые светлые впечатления. Серое, мрачное, вечно затянутое темными облаками небо, не давало солнечным лучам пробиться и заставлять щуриться мои глаза. Единственным ярким составляющим данной картины моего осеннего города были деревья с черными стволами и ветками, на которых пытались удержаться последние золотые, бурые и оранжевые листы с красными жилками. Дождя на улице не было, асфальт был сухой и чистый, и потому по нему было приятно идти. Уже прошло чуть больше месяца с тех пор, как я покинула логово вампира. Не знаю почему, но этим утром мне вспомнилась история, произошедшая со мной совсем недавно, но которую я крайне редко вспоминала. Осознав, что получаю боль в сердце и горечь в глазах от того, о чём думала, я взмахнула головой. Мысли не улетучились, как я ни надеялась и не пыталась заострить внимание на какой-нибудь мелочи: на пролетавшем целлофановом пакете или на плачущем ребенке в красной курточке или на сутулых фигурах уставших москвичей. Пока я добралась до своей «работы», моё сознание полностью погрязло в ярких и жгучих моментах, всплывающих, как картины из фильма в моей голове. На лице сидела лишь каменная бледная маска, останавливающая ломящиеся потоки слез, гримасы злобы, боли, дикий нервный смех, как на том поле перед трассой и печальную улыбку, последовавшую за всем этим. - Что с тобой? – Прошептала звонким голосом, кажущимся еще смешнее из-за заложенного носа, моя хорошая знакомая из клуба, тоже работающая «официанткой лёгкого поведения». – На тебе лица нет! Вообще нет! Куда ты его дела!? – Волнующе и, тем не менее, резво говорила она, стараясь меня приободрить. - Не знаю… - Врала я, садясь на стул, лениво расстёгивая пуговицы одной рукой. «Лестат бы заметил, что я вру». И уголки моих губ поползли наверх, хотя глаза оставались абсолютно стеклянными. - Тебе опять плохо? – Испугалась она, закрывая рот своей маленькой ладошкой. Уля была одной из немногих, которые наблюдали мои ломаные движения, напоминающие пластику демона во время его изгнания. - Нет. – С натянутой улыбкой прошептала я. - А что такое? – не могла она угомониться, не осознавая, что тем самым заставляет лицо блондина всё четче вырисовываться перед моими глазами. - Ничего, ничего… - Быстро пролепетала я, озираясь по сторонам, ища свою форму. – Иди, работай, я скоро подойду. Уля вышла за дверь, выворачивая шею, чтобы не упустить ни одну мою эмоцию. Как только тёмная дешёвая дверка со звездой захлопнулась, меня согнуло. Я лежала телом на коленях, обхватив ноги руками, вжимаясь в них, представляя крепкое холодное тело наглого вампира. Рёв заглушала лишь ткань от пальто, впитывающая мои застоявшиеся слезы. «А ведь я скучаю!» - так же разрывалась и душа. В зеркале я увидела своё лицо. Оно было бледное, хоть я и плакала, только глаза раздражались от слез и приобретали розоватый оттенок. Синие губы вначале дрожали, а потом со злобой сжались в одну тонкую полоску, после чего по стеклу последовал удар ладони. «Остановись» - шипело подсознание гремучим голосом. - Всё будет, как ты захочешь. – Тихо, но твердо, как команду сказала я рассерженному отражению, шмыгнув носом, и грубыми движениями кисти смахнула слезы со щёк. – Ты сильная. Так какого чёрта ты тут развела?? – Произносила я с сомкнутыми зубами и напряженными скулами. Всё еще немного подрагивая от напряжения, я переоделась в «форму». С самого утра этот день не задался. По неизвестной мне причине изнутри начался озноб, хотя по правилам «мёртвых» я не должна была это ощущать. Обслужив пару знакомых клиентов, оставляющих мне немалые чаевые за красивое тело и крепкие нервы, так как я не реагировала на их пошлые шутки, а иногда даже и отвечала, но это бывало только под озорное настроение, меня направили к чужому столику. Сидевших в расслабленной позе юноша, может чуть старше 18, вообразивший себя подарком для всех женщин, судя по его лицу, буравил меня чёрными глазами. - Что вы закажите? – Любезно, но без всякой улыбки спросила я, кинув на него небрежный взгляд и уткнувшись в блокнот. - Я уже ничего не хочу из меню. – Наигранно пропел юный голос чернобрового клиента, поставивший перед собой цель, по-видимому, затащить меня в пастель, используя неоригинальные фразы с подтекстом. - Тогда зачем вы сюда пришли? – Еле сдерживая свой голос, чтобы предложение не прозвучало грубо, спросила я, кладя руку с блокнотом на пояс. - За тобой. – Опять слишком приторно произнес юный «Казанова», ложась на стол грудью. - Очень мило. Но мне нужно принять у вас заказ. – Твердо говорила я, поджимая губы. - Так я уже сделал его. – Тёмные жилистые руки вцепились в мой локоть и потянули вниз, заставляя меня плюхнуться на его колени, из-за неустойчивых каблуков. Обруч сомкнулся. Началась суета. Что и в каком порядке происходило, я не помню: его руки щупали и лезли, я лишь отбивалась. Результат был таков: паренёк ушел с опухшим виском из-за моего резкого удара локтем, уязвлённой самооценкой и набором ругательств в мой адрес. Начальство меня почти не отчитывало, лишь предупредило, что за второй такой проступок вычтут деньги из зарплаты. По-видимому, такие происшествия были не редкостью в данном заведении, поэтому и внимание на этом особо никто не заострял. Когда рабочий день подходил к концу, и в гримерке уже никого кроме меня не оставалось, я снова ощутила озноб. «Что за чёрт?» - шептала я, прикладывая руку ко лбу. Гадать откуда это я не стала, а решила притвориться что этого не чувствую, и, накинув на себя пальто, вышла на улицу, попрощавшись с барменом. Пересекая парк, ритмично вышагивая под музыку, игравшую в недавно купленных наушниках, я глядела в освещенные фонарями пустые разветвления между деревьями. Ни единого живого существа не мелькнуло перед моим серым взглядом. Я остановилась глубоко вздохнуть сырой и, какой-то, старый запах осени. Только через мгновение я осознала, насколько глупо я поступила. Только мои плечи стали подниматься от воодушевления, когда пьянящий меня запах опавшей листвы полз по моим легким, что-то тяжелое ударило меня по затылку. Оказавшись на холодном, шершавом асфальте, я развернула голову, и в тот же момент получила небрежную пощёчину тыльной стороной ладони. - Давай, встань на ноги сучка! – Гаркнул юный хамский голос. Я поднялась, но не, потому что он мне приказал, а потому что самой было бы так удобней бить. Когда зрение сфокусировалось на тёмном лице нападавшего, я узнала чёрные брови сегодняшнего клиента. Его жилистые худые пальцы обняли моё горло орлиной хваткой. - Что ж вы всё, падлы, такие мстительные! – И с ненавистью и с ироничной улыбкой профырчала я, набравшись сил. Моя нога, рывком поднялась на уровень его грудной клетки и, распрямившись, оставила сине-фиолетовый цвет на его смуглой коже. Сухая рука соскользнула с моего горла, а парень, откашлявшись, встал поодаль, опершись на колени. Уже ощущая вкус победы на губах, я вдруг ощутила другой вкус внутри себя, вкус боли. Напряжение, судорога, снова крюки голода решили оставить борозды в моём желудке. Боль только начиналась, и из моих глаз ещё не сыпались искры, как во время сварки. Один шаг, второй, пыталась я дойти до скамейки, причиняя как можно меньше движений, а потому и меньше увечий. Нападавший отдышался. - Что? Плохо тебе? – С мерзким интересом спросил смуглый. – Ничего. Насаждайся. Будет хуже. Он подошел совсем близко к обшарпанной лавочке, до которой я, скрипя зубами, смогла доползти. Его рука сжала мои волосы и оторвала голову от колен. Лицо насильника было мелким, с резкими чертами, а два чёрных глаза впитывали мою боль, как будто это поможет заживить его увечья. Кривой рот был настолько близко, что я чувствовала тёплый запах недавно съеденной рыбы. «Еда!» - думала я и сглотнула. - Страшно? – Задал нападавший вопрос и провёл мокрым языком по моей щеке. Вспышка гнева и омерзения подняли мои волосы дыбом, а боль ещё сильнее разогревала и без того бурлящие тёмные эмоции. Моя рука нащупала лежащую пустую бутылку испод какого-то алкогольного напитка под скамейкой. Взялась за горлышко ровно с такой же силой, как я стиснула зубы. - Почему всегда этот вопрос?! – Прокричала я, размахнувшись и приложив, как следует бутылку к виску испорченного «золотого» мальчика. Скривившись от боли, его тело рухнуло на покорёженный асфальт. Бутылка из зеленого стекла «поцеловала» парня в плечо, живот, ногу, но больше всего ей понравилась его голова. С каждым ударом, я получала всё больше энергии и необъяснимой жажды повторить это действие, чтобы услышать крик. Сладкая с кисловатым привкусом ненависть, распространившаяся по жилам моего бледного тела, лечила мою боль, очищала мой разум. Все накопленные и застоявшиеся изуродованные эмоции: злость, печаль, страх, - вылетали из моего тела, как пыль из ковра. - А тебе сейчас страшно? Страшно? Вы все такие, ублюдки!? Почему же вы не можете жить спокойно? Вот и поплатишься теперь за это? Приятно пугать девушек, да?! Страшно тебе!? Страшно!?– Кричала я уже от азарта. Всё бурлило и кипело в организме, во мне варилось какое-то зелье ядовитое, но целебное, оживляющее меня, пробуждающее меня. Парень уже не двигался, а лишь поскуливал, глотая воздух через открытый рот с парой выбитых зубов и порванными губами. Отбросив бутылку в сторону, я, внезапно, села его избитое, как асфальтированная дорога, тело и открыла его шею. Запах солоноватой жидкости щекотал рецепторы, добавляя ещё больше дикости в моё состояние. Из моего рта стали вырываться шумные выдохи, а рот приоткрылся. Быстро словно рысь, спрыгнувшая с ветки на круп лося, я накинулась на тёплую смуглую шею, стонущего парня. Своими ещё тупыми зубами, я неумело вгрызлась в мягкую кожу. Чернобровый насильник, а теперь уже жертва, заскулил громче. Моя рука, вжалась в его рот, запрещая звукам разбегаться по пустому парку, как непослушным детям. Предавшись вся своему первому приему пищи за последнюю пару месяцев, я с восторгом и опьянением вытягивала бардовую кровь из полумертвого тела. Кровь текла по моему горлу, ударяя мне в мозг. Мои мышцы напрягались, сдавливая ногами рёбра жертвы, а глаза закатывались, как при сне. Наконец, сердце несчастного остановилось. Поняла я это после того, как кровь утеряла свой душистый вкус, и мне пришлось выплевывать «железную» жидкость, вытираясь рукавом. Красный напиток напоминал уже не фруктовую смесь с солоноватым привкусом, а густой кисель, покрытый пленкой, которая прилипала к горлу и небу, затрудняя дыхание. Откатившись от тела, я лежала на спине, с полуоткрытым ртом ловила удовольствие, как вдруг внутри что-то дернулось, как будто легкий ток, искра пробежала по скелету. Я приподнялась. Первое, что попало в моё поле зрение, были деревья, точнее не сами деревья, а их кора и мелкие чёрно-коричневые муравьи, шагающие строем. Затем лёгкий шелест на верху кроны дерева. Сероватая белка с облезлым хвостом, перебирая лапками, двигалась вниз по стволу. Лес был наполнен спящей и бодрствующей живностью, и город тоже не спал. Вокруг я слышала голоса, пульс, глотки, даже хруст суставов. В голове начался хаос, шум, как в сломанном телевизоре, я не могла понять, как далеко находятся звуки! Моё сознание охватила паника, и я, подняв труп за плечи, что оказалось крайне легко, что я даже повалилась на спину от неожиданности, перевалила бесформенное тело через каменные перила, в чёрную спокойную воду. Чувство опьянения прошло и оставило меня наедине с внезапно приобретёнными сверх способностями. Они заставляли меня оборачиваться с дикими глазами, теперь неестественно блестящими и напоминающими уже не пасмурное небо над лесом, а серебро, в которое заключают мелкие драгоценные камушки. Боязнь резких звуков вела меня не по дороге к метро, а в непонятную сторону. Обходя кругами деревья, как потерявшаяся Белоснежка в лесу, мой взгляд уловил приближение рассвета. «Ооо, только не это!» - закатил глаза мой внутренний голос и как будто пришпорил меня. Ноги несли куда-то вперед по пружинистой листве, уложенной мозаичным ковром. «Впереди лестница. Мост. Дорога. Жилой дом. Машины. Люди. Люди. Люди.» - как маленький торнадо в голове зарождалась паника. Доносился запах недавно уложенного цемента, песка, людей. «Стройка» - мелькнуло в мыслях и я, как собака побежала на запах. То место, где я успела скрыть свое перерожденное тело прежде, чем на моём чёрном пальто стали бы высыхать пятна крови под, ещё дающими легкое тепло, лучами солнца, было медленно строящимся объектом. Воздвигался он для выставления современных картин, скульптур и прочего нового мусора, который называли красивой фразой «новое веяние». Коробка здания была готова, а к остальному рабочие пока и не планировали приступать, учитывая, что зарплату им задерживали уже второй месяц. В красующимся бетонном квадрате посреди парка, на цокольном этаже, в самой целостной комнате, куда проникал лишь приглушенный свет из дверного проема и спряталась я. Зажавшись в угол, накрыв голову и лицо капюшоном, сильно прижимая его руками, я уткнулась в сырую стену. Целый день, прожив в хаосе звуков, не в состоянии уснуть я лежала на холодном грязном полу, наслаждаясь способностью видеть в темноте. Только моё «кошачье» зрение радовало меня на протяжении почти десяти часов, когда мрак голодной ночи снова начал опускаться на парк. Сидя в бетонной клетке, как загнанное в угол животное, я учуяла вкус свободы в момент кромешной темноты. Пробудился голод. Никогда ещё жажда перекусить не давала мне такого восторженного предвкушения «пищи». Руки потрясывались от напряжения. Дул прохладный сухой ветер, принося на прозрачных крыльях запах человеческой плоти и одеколона. Сделав сильный вдох, я прикусила губу от жажды начать «охоту». Зубы оказались острее, чем я ожидала и, издав легкий писк, я слизнула каплю крови, стекающую по подбородку. Прислонив тыльной стороной ладони к укусу руку, я осознала, что ранка затянулась, даря чуть щиплющие ощущения. Только решилась я выйти наружу, во мрак, как осознала, что добыча сама шла ко мне в руки. Два парня и девушка приближались к стройке. Ловя их голоса и сердцебиения, я замерла у входа к «мою» комнату. «Девушка явно боится и ещё один парень, а второй молодец – держится крепко!» - размышляла я, принимая свою суть в этой игре. Главная роль – моя. - Ты уверен в этом? – боязливо старалась отговорить одного из друзей от глупой, но очень выгодной для меня затеи. - Точно, точно! Не бойся, нас же двое. – Серьезно отвечал парень, уже уставая от нытья своих друзей, так как второй громкоголосый товарищ поддерживал мысли девушки. - Может, всё же уйдем? – Опять потянула к выходу девушка двух друзей. - Нет. - Твердо говорил он. – Ты же сама говорила, что потеряла её тут. Кажется, разговор шёл о какой-то вещице, которую девушка по неосторожности обронила здесь, в этом здании, и, по-видимому, пару дней назад. - Да плевать я на неё хотела. Пойдем отсюда! – Всё же не унималась женская интуиция. Один парень прошел мимо меня, чуть ли не задев плечом моё пальто. Я напряглась, ощущая себя пантерой на охоте, дыхание застыло, но мне от этого стало даже легче. Длинноволосый юноша в синей ветровке, оказавшись по центру комнаты, крутился вокруг себя, как маленький ребенок, рассматривая мелькающие звездочки перед глазами, появляющиеся в кромешной тьме. - Ого! Тут ни хрена не видно! – Засмеялся нервно, но звонко либо студент, либо школьник. – Серый, а прикинь, тут трупы лежат, а мы и не заметим! – радостно пыталась докричаться до своего друга первая жертва. - Так и будет. – Прошептала я ему на ухо, не найдя момента подходящее, предварительно тихо подкравшись, что давалось с большим трудом. Моя рука вжалась в его рот, заглушая испуганный, безумный вопль. Затем, ударив ногой под колено, я прижала его к сырому бетону, пресекая его попытки освободить руки и ударить меня. Чуть мои зубы коснулись шеи, струя тёплой, уже кисловатой жидкости прыскала в горло. Выпив его всего за пару минут, как цитрусовый сок, я с ещё большим голодом ждала прихода его друзей. Просидев пару минут в комнате, на том же самом месте, не обращая внимания на распластавшееся тело в синей, затёкшей красным ручьем, ветровке. Ожидание стало томительным и скучным. Пришлось выходить к ним самой. Оставшиеся два человека не могли докричаться до своего трусоватого друга. Рассчитывая на то, что он решил их разыграть, девушка, с явно напуганным лицом двинулась к выходу. Атмосфера темноты и ужаса давили на её нервы. Сердечко быстро и неритмично стучало под вязаной кофтой и белой жилеткой. - Лёша, перестань! Хватить пугать нас! – Пищала «белая мышка», пробирающаяся к выходу. - Он не пугает. – Ответила ей я, встав напротив выхода, и бросилась на визжащую девушку. Крик успел донестись до её парня, прежде, чем я смогла высосать её нежную по вкусу кровь до полной остановки маленького испуганного сердечка. Грузный юноша, сбил меня с хрупкого тела, затем стал бить ногами по ребрам. После третьего удара, рыча, как взбешённая пума, я вцепилась рукой в его ногу, выбивая коленную чашечку. Вопли. Плачь. Кровь. Тёплая кровь. И блаженные вздохи вперемешку с громкими глотками. Что было, что я делала дальше, я не осознавала и не помнила. Что происходило дальше, было сделано зверем, а не мной. Адреналин, жажда, сила – эта алкогольная смесь била в голову, вытесняя разум, заталкивая чувство наслаждения и жестокость. Наступил рассвет, но я не придала этому значения. Уютно расположившись на собранной одежде убитых мною людей, я лежала, лицом вниз и пыталась осознать, откуда шла непонятное чувство рези и тяжести. Глаза сушило слишком сильно, что мне приходилось смачивать их слюной, чтобы у меня была возможность смотреть без боли. - Вот и похмелье – прохрипела я с ядовитой улыбкой, безумно смеясь над собой и над всей ситуацией. Прислоненные к стене, чуть сползшие тихие тела, где-то изувеченные, нисколько не смущали меня своим присутствием. Данная ситуация показалось бы мне странной и омерзительной, будь я той, кем была до прошлой ночи в парке. Сейчас же подобное поведение казалось мне абсолютно естественным и даже более того, привычным образом жизни. Это и было то, о чем говорил Лестат. Но в моей испачканной и в прямом и переносном смысле голове крутились всякие мысли и желания, кроме бледного острого лица белокурого хищника. Солнце съезжало за линию горизонта, разливая яркие краски по небу, но мне это лицезреть не удалось. В моём распоряжении был лишь серый в тёмных пятнах потолок, наводящий скуку а от того пробуждая желания чего-нибудь выпить. Донесся слабый запах…непонятный запах. Было что-то неестественное в нём, в его привкусе, отдающим какой-то силой. Запах приближался, а звук – нет. Перекатившись со спины на живот, я приподнялась на руках, и чуть наклонила голову набок, непроизвольно имитируя звериные повадки. Неведение вводило меня в ступор, вперемешку сея страх и любопытство. Прошмыгнула тень в соседней комнате. Шелест волос о непромокаемую куртку. Передо мной проплыла и замерла лёгкая фигурка с пышными курчавыми волосами. - Маша!? – Удивлению маленькой вампирши не было предела, её бровки поднялись над голубыми глазами-блюдцами, а гладкий лобик смялся в несколько морщинок. - Клодия!? – Отреагировав, как зеркало, спросила я, садясь у стены. - Что произошло? – Она всё еще была потрясена, не количеством трупов, а тем, что «намусорила» я. На вопрос ответа не последовало. – Маш, Лестат потерял тебя! - Я не игрушка, чтоб меня терять! – Разозлилась я и отвернула голову в сторону. Клодия понимающе, но раздраженно хмыкнула. - Он хочет тебя вернуть. – Тихо сказала она. - Я не хочу. – Рявкнула я в ответ, даже не думая, что могу оскорбить Клодию. - Какой кочмар! – Воскликнула она, всмотревшись в моё лицо. - Что такое? – Удивленно, но не испуганно спросила я, вставая на четвереньки. - Ты как-то странно выглядишь. Так не должно быть. – Неуверенно тараторила девочка, прикасаясь к моему лицу. - Клодия, что не так? – Возмущенно требовал ответа мой голос. - Я не знаю. Но, я знаю, кто знает. – Хитро улыбнулась она. - Нет. Нет Клодия. Ты не скажешь Лестату обо мне и обо всём этом. – Твердо с нотками угрозы говорила я, надвигаясь на маленькую фигурку, твердо стаявшую на месте. - Я, всё равно, сильнее! – Пропищала она и, прыгнув, как мартышка, уложила меня на лопатки. - Не говори ему обо мне, прошу. – Улавливался молящий тон в нотках моего голоса. - Прости. – Весело пропищала она. – Я уже сказала. - Ах ты, маленькая дрянь! – Несерьезно, но всё же зло говорила я, пока пыталась высвободить руки из маленьких стальных пальчиков. Клодия не обиделась, а лишь звонко расхохоталась. – Отпусти. У меня ещё есть время? - Ну, теоретически есть, пока не сядет солнце. А потом, какие-то лишние, десять минут тебя не спасут. – Пояснял детский голосок с взрослой интонацией. Вынырнув испод маленького тельца, я ринулась к проходу. - Стой, стой глупая! Ты же умрешь! – Визжала девочка, хватая меня за пальто и затаскивая обратно в комнату. - А как ты здесь оказалась? - Я ребёнок – я не сгораю. Вот такой вот, счастливый для меня, парадокс. – Пожала плечами взрослая малышка. До полной темноты оставались считанные минуты, на протяжении которых я нервно бродила по комнате, изредка бросая напряженный взгляд на стоявшую в дверях маленькую охранницу. Вот и тьма. Захотелось, есть, и, как на зло, откуда-то с улицы потянуло свежей кровью. «Может, кто поцарапался» - ухмыльнулась я. Гордо и нагло подошла я прямо к дверному проему и ушла бы дальше, на улицу, если бы не маленькая ручка, как цепочка перед входом в ночной клуб не перегородила бы мне путь.