inhale-exhale

      Тэхену физически тяжело выносить этих двоих. Прошло всего четыре дня, а он уже готов лезть на стену, потому что каждую "семейную" перепалку Чонгука с Чимином воспринимает в штыки и слишком близко к сердцу. Вот и сейчас: он просто сидит на диване, обхватив колени руками, и не может разобраться, это серьезно или как обычно.       - Но, Чонгук, мы не можем прятаться у Тэхена вечно!       Чимин разводит руками и злится ужасно. Ему не нравится сидеть тут и ждать не пойми чего. Ему не нравится игнорировать родителей, которые волнуются. Не нравится шарахаться на улице от любого взгляда. И ему не нравится, что их загнали в угол, а они поджали ушки и сидят, трясутся. Они ведь не сделали ничего плохого, так в чем тогда дело? Почему им получать за всех?       - И что ты предлагаешь?       Чонгук тоже бесится не на шутку. Он прекрасно понимает, что ведет себя, как ребенок, так же, как и понимает позицию Чимина. Единственное, чего он не понимает, так это чего хотят от него. Это такое едкое и надоедливое "Почему я?" крутится и окисляет мысли. Чонгук все чаще задает себе вопрос, почему именно он, разве он и так не достаточно влез в дерьмо?       - Черт! Чонгук, повзрослей! Просто поговори с отцом! Ведь это именно он больше всего взъелся на наши отношения!       Чон смотрит снисходительно и как-то напугано усмехается.       - Спешу тебе напомнить, что это тебя я притащил сюда полудохлого! И это ты не можешь постоять за себя, и мне приходится делать это. Это все только потому, что ты слабый! Это твоя...       Чимин замирает и смотрит удивленно, сжимая пальцами рукава свитера.       До Чонгука не сразу доходит смысл сказанного и тут уже не скажешь, мол, я не это имел в виду. Нет, Чонгук сказал то, о чем действительно думал. Это, может, и было задней мыслью, покрытой любовью к Чимину, но это было. В каких бы закоулках мыслительных лабиринтов не блуждала эта мысль, она на самом деле существовала. Не так осязаемо как сейчас, но это - правда.       Чимин открывает рот, чтобы что-то сказать, но все слова как будто испарились, просто пропали.

***

      - Выметайся.       Спустя пару минут молчания Тэхен подает голос. Вяло и еле слышно, но у Чонгука все равно мурашки по загривку. Потому что Тэхен один словом может сказать, насколько сильно ты кусок дерьма, и вот сейчас это то самое слово.       Чонгук так и стоит, смотря в закрывшуюся перед носом дверь после молчаливого ухода Чимина. Очевидно же, что теперь по ту сторону окажется и он сам.       - Я сказал же, что выметайся, нахуй, отсюда!       Тэхен вскакивает с места и подлетает к Чону, хватает того за рукав, и выталкивает за дверь.       - Исчезни.       Тэхен выпинывает чужую обувь на лестничную площадку и хлопает дверью.

***

      Чимин пытаетя переварить последнее услышанное. Чем дольше прокручиваешь в голове подобные вещи, тем сильнее сжимается сердце и обида становится все глубже, перекрывая все бывшие чувства.       Чимину нужно было это! Ему нужна была поддержка. Нужно было чувствовать себя важным. Из-за своей влюбленности он сам себе казался чуть ли не фарфоровым. Любая, даже самая банальная фраза, задевающая это ранимое чувство, отпечатывалась в голове и въедалась в воспоминания четким пятном. Чимин помнил каждую надпись на парте, каждый взгляд, слово. Всё. Абсолютно.       А еще помнил теплого Чонгука, помнил его прикосновения, подбадривающие слова. Помнил его пса и как Чонгук упал со скейта. Их первый невинный поцелуй, кафе, поездки в метро.       Это все перемешивалось и заканчивалось той самой фразой, которую Чонгук почему-то не озвучил до конца. "Это твоя вина". Возможно, она и не должна была звучать - Чимин и так прекрасно разобрал посыл.

***

      Чимин возвращается домой поздно вечером. В своих размышлениях он даже не заметил, как пролетело время. Честно, сейчас он не может вспомнить, что делал все это время: кажется, он просто бродил по городу и метался от одного умозаключения к другому. Уже и не важно.       - Я дома.       Чимин даже не пытается сделать вид, что все хорошо. Он не старается, как обычно, улыбаться и притворяться счастливым, потому что сейчас он разбит. Это нормально после того, как тебя выпотрошили, не пересиливать себя. Это нормально, если в своей комнате, наедине со стенами, ты срываешься и не можешь больше сдерживать свои эмоции под прессом всего происходящего. Это делает тебя живым, делает реальным твою жизнь, даже если эта ее часть покрашена не в бледно-розовый, а в размазанный по щекам прозрачный.

***

      Чувство вины, если сравнивать с чем-то материальным, как камушек в ботинке. Ты можешь идти, можешь говорить и дышать ты тоже можешь. Но рано или поздно все равно попросишь остановиться, чтобы вытряхнуть этот камушек из обуви, потому что просто не можешь перестать думать о том, что тебе с ним неудобно.       И, если бы Чонгук умел возвращаться во времени, он бы вернулся и не стал бы этого говорить. Он бы, черт подери, даже не заикнулся об этом, потому что сейчас о сказанном он жалеет. И жалеет сильно. Сильнее, чем когда-либо.       Подобное вообще сложно принять: сложно сознаться себе, что в тот момент ты сказал то, о чем думал, сложно заставить себя принять свои собственные мысли и убедить свое "Я" в том, что, даже если и думал об этом, не значит, что поступил правильно.       Щелчок пальцами. Секунда стоила Чонгуку проебаного всего, за что он так старался заступиться в меру своих сил. Имело ли это вообще смысл, если пары слов хватило, чтобы опустить руки и перестать барахтаться. Или, может, парень все еще не перестал?

***

      Какой уже раз Чимин просыпается с опухшим покрасневшим лицом? Он перестал считать. Сейчас, смотря на себя в зеркало, он готов признать, что он слабак. Чонгук был прав. Каждое утро где-то там, в глубине, теплилась надежда, что Чонгук придет. Чимин бы даже сделал вид, что того разговора не было. Ближе к вечеру реальность разъедает глаза, потому что надежды не оправдывались.       Так прошел день, потом неделя, после - три, но это чувство ожидания все никак не пропадало. Это настолько наивно, что в огромном городе Чимин надеялся встретить Чонгука случайно, просто когда идет вечером в магазин за очередной пачкой сигарет. Увидеть на остановке метро, когда едет к Тэхену, или заметить в толпе людей на светофоре. Наивно и на грани помешательства.       Каждый раз, когда в толпе Чимин видел, как ему казалось, знакомое лицо, сердце начинало биться быстрее, а руки тряслись. Но пугало не это. Действительно становилось страшно от мысли, что, когда он все-таки увидит Чонгука, ничего не будет. Он ничего не почувствует. Просто перегорит, по-настоящему переболеет - и его отпустит. Навсегда. Он просто скажет привет, получит тихое привет в ответ и пойдет своей дорогой. Чимин не хочет этого.

***

      - Ты не можешь безнаказанно избивать учеников, Чонгук!       У Чонгука ссадина на губе, а в глазах - готовность выслушать все, что ему скажут. Ему откровенно плевать, и он не станет вслушиваться, но вид сделает. Как учили. Поклонится, как учили, и пообещает, что это не повторится снова.       Говорят, от судьбы не уйдешь, мол, все происходит именно так, чтобы все дороги пересеклись в тот самый момент и все встало бы на свои места, и нет смысла сопротивляться. Всё все равно разложится по нужным полочкам, как бы ты ни пытался и куда бы ни переставлял предметы. Чонгук на собственной шкуре это прочувствовал. Каждой клеточкой своего тела ощутил эту жизнь.       Чтобы жить, нужно совершать ошибки. Каждый учится на них: тебе могут сказать сто раз, но ты не поймешь, пока сам не попробуешь. Чонгук сам понял, что облажался. Сам пришел к выводу, что чем больше тянешь, тем сложнее сделать шаг. Сам расставил приоритеты, и после всего сам себя пожалел.       Сейчас, смотря на все произошедшее, настоящая причина - то самое переплетение дорог - кажется такой глупой и нелепой. Ссора на пустом месте - и Чонгук Чимина ни разу не видел. Он сто раз слышал фразу "Подумай над своими словами, возможно, это последнее, что ты скажешь", но никогда не воспринимал ее как урок, пока сам не попробовал.       Каждый раз, когда Чонгук подумывал в очередной раз ползти в противоположном направлении и в голове всплывали мысли просто пойти к Чимину домой, расставить все по местам, он тут же осознавал, что все уже на своих местах. Так всем будет лучше. Школа и драки закончатся уже через пару месяцев, а дальше начнется уже совсем другая жизнь. С чистого, белоснежного листа, который Чонгук перемажет воспоминаниями о Пак Чимине.       Он и сам не понимает, почему решил оставить все так, ведь было еще много вариантов, но почему-то кажется, что пришло бы все к этой точке. Потому что не Чимин слабый - Чонгук.       Он еще в тот вечер заходил домой на подгибающихся ногах и с поджатыми губами. Он обвинил во всем Чимина, который на самом деле не был виноват. Чон просто не выдерживал реальности, к которой так тянулся. Стало страшно, как только начали хрустеть кости, и Чонгук забился обратно в угол своей клетки, в то время как Чимин уходил от нее дальше и дальше. Но Чонгук все еще был уверен, что Чимина любит. Возможно он не перестанет любить его даже после того, как закончит школу. Или после университета или даже после свадьбы по расчету. Чонгук любит Чимина.

***

      - Работа?       Чимин зевает и дует в кружку с кофе, заспанным взглядом посылая Тэхена на хуй. Несколько раз сразу.       -Да, работа, Чимин.       Тэхен потирает глаза и потягивается, довольно щурясь.       - Чего еще за работа? Не хочу я.       Рыжий дуется и расплывается по столу.       Чимину сегодня двадцать. Двадцать чертовых лет в этом мире. Подозрительно даже не то, как он так долго тут продержался, а то, что Тэхен угрожает не грандиозной пьянкой, а, мать его, работой. Это типа звоночек, что ты уже большой мальчик и ступаешь своей большой ножкой в большую серьезную жизнь.       Дерьмо.       - Нам за квартиру платить в этом месяце!       - А-а-а, не напоминай мне об этом.       Чимин закрывает уши руками и мотает головой. Ни за что, никогда, ни при каких обстоятельствах. Нет! Чимин не хочет становиться взрослым!       Тэхен обреченно вздыхает, но он все равно намерен заставить Чимина пойти на работу, потому что тот только и делает, что хуи пинает. Пора бы уже взяться за ум. Тэхен и себе это часто повторяет, когда ступает с Чимином на темную сторону. На самом деле, Чимин уже давно подумывал о работе. С того самого момента, как бросил школу и притащился к Тэхену с вещами и в соплях. Прямо с порога.       Как только надежда на то, что Чонгук придет искать Чимина у него дома, развеялась, Чимин просто растерялся. Это было похоже на смирение: просто однажды вечером до Чимина дошло, что все на своих местах. И нет, никто ничего не будет менять.       Какова вероятность, за три года ни разу не встретить "того самого парня"? Со временем Чимин перестал шарахаться незнакомцев на улице, чуть позже прекратил надеяться на то, что Чонгук стоит в другом конце вагона метро, а следом и пропала та самая надежда. Чимин просто перестал ждать. Это то самое, чего он так боялся. Это и называют переболеть? Наверное, да.       Время зализало болезненные воспоминания и сейчас стало легче, даже теплее. Это был небольшой отрезок в жизни Чимина и в жизни Чонгука, который научил чему-то обоих. Даже Тэхена. Сам Тэхен ни разу не заикался о Чонгуке, отстраненно слушал, если телегу начинал Чимин, но сам старался избегать этих разговоров и как можно реже вспоминал его в своей голове. Так проще.

***

      Чонгук зализывал челку то направо, то налево и все равно она бесит. Это вообще не его - выглядеть как взрослый мужик или, как говорит отец, "солидно и престижно", но для Чонгука это какая-то лабуда. Классические костюмы неудобные и постоянно где-нибудь да натирают. Волосы от лака фиг отмоешь, а фильтровать свою речь пришлось переучиваться и то получилось не очень.       У Чонгука на щеке остался шрам, который каждый раз, когда он видел его в отражении в зеркале, напоминал о том, что нет, ты не сошел с ума. Все действительно было так. Это было с тобой. Для Чонгука это драгоценные воспоминания. Для них в голове есть отдельное место, этакий тайник.       Иногда, когда становится невыносимо, Чон воображаемым ключом открывает этот тайник и просматривает все с самого начала до самого конца, а после снова запирает. Эти воспоминания не блекнут. Ни одна деталь не является бессмысленной или бесцветной. Время не лечит - время просто заставляет тебя взглянуть на вещи чуточку по-другому. Если бы время лечило, в конце истории из сундука не было бы желания заплакать.       Чон поправляет рукава пиджака, который уже заведомо презирает, разглаживает складки и после одобрительного взгляда в зеркало - напоследок - выходит на улицу.       - Долго.       Парень садится на переднее сидение и корчит недовольное лицо.       - Ты сам сказал мне вырядиться.       - Я сказал: оденься прилично.       Чон отворачивается к окну, всем видом показывая, что не собирается продолжать этот разговор.       Их отношения с отцом и так были не особо теплыми, а после Чимина Чонгук стал относиться к нему как к начальнику на работе, он только недавно перешел с ним на ты. Но, честно, мнение свое не изменил.       - Веди себя подобающе, она очень милая молодая особа, так что постарайся ей понравиться.       - А ее милость равносильна ее баблу?       Чонгук язвит недовольно, и он действительно не хочет этого делать. Фактически: это что-то вроде смотрин, или как там это называют, Чон не уверен, но назвал бы это долбоебизмом. Чонгука собираются женить на какой-то девочке, чтобы ее и его родителям было выгодно, а потом они с ней должны завести ребеночка и его женить на ком-нибудь, чтобы было выгодно им самим.        Охуительный жизненный план, правда?       - Следи за языком.

***

      - Но это же девчачья работа, Тэхен!       Чимин ноет и нервирует, прыгая вокруг, как заведенный кролик.       - Заткнись! Вдруг тебе понравится, может, это судьба - торговать цветочками?       Тэхен по-дурацки играет бровями и смеется, похлопывая Чимина по плечу.

***

      Осень на Чонгука всегда действует как-то завораживающе. Он просто наслаждается этим временем года, потому что это все для него. В его сундучке вечная осень, и когда она наступает за пределами, Чон чувствует это легкое покалывание в груди. Листья еще не опали, но они желтеют и все еще держатся на ветках деревьев, колыхаясь на ветру. Солнце все еще яркое, словно лето не кончилось, ведь оно пока не прячется за тяжелыми серыми облаками, отдавая последнее тепло перед зимой.       Чон прикрывает глаза и уже тянется к своему заветному, но его тормошит отец, объявляя, что они приехали на место.       Парень нехотя возвращается в реальность.       Машина тормозит напротив обычной небольшой кафешки. Не помпезно и уже хорошо - Чонгуку даже стало полегче. Он все еще не переносит этих позолоченных ложек и дорогих фужеров в якобы высоком обществе, которое общается только в дорогих ресторанах и жрет только дорогую еду.       Чон проходит внутрь и рассматривает посетителей, не замечая той самой "девушки из высшего общества", а отец говорит, что так и должно быть, ведь встреча назначена только через полчаса.       - На кой черт мы приперлись на полчаса раньше? - шипит парень, усаживаясь за столик.       - Привыкнуть к обстановке и обсудить твою манеру поведения.       Мужчина разглядывает меню, аккуратно перелистывая страничку за страничкой, видимо, выбирая, что подороже.       - А, и еще.       Мистер Чон достает бумажник и кладет на стол сто тысяч вон, пододвигая их к сыну.       - Купи розы и перестань рожу кривить.       Чонгуку очень хочется психануть, смять эти две купюры, кинуть отцу в лицо и уйти восвояси, не оборачиваясь, но вместо этого он просто берет деньги, громко стукая ладонями по столу, и выходит злым из кафе.

***

      - Правда?       В магазинчике работала очень милая пожилая женщина. Она напоила Чимина чаем и даже не показалась надоедливой. Зато сам Чимин был той еще занозой в жопе.       Тэхен притащил его просто поздороваться, а в итоге пришлось переть два квартала за сладостями, потому что, к его удивлению, Чимин спелся с его бабушкой быстрее, чем можно себе это представить. И уже через парочку "О, это так мило" эти двое уселись в кресла и сплавили третьего.       - Да, у цветов есть свой язык, каждый из них что-то обозначает и ни один из них не стоит тут просто так.       Чимин все удивлялся, насколько же сильно нужно любить цветы, чтобы так о них рассказывать: он слушал уже больше часа и ни разу не подумал о том, что ему скучно или не интересно. Нет, он хотел знать, что значит каждый из этих папоротников в горшках.       - Не поверю, пока сам не увижу.       Чимин щурится недоверчиво и указывает пальцем на первый попавшийся под руку горшок.       - Вот что он значит?       Это было что-то вообще странное, на первый взгляд. Больше похоже на куст фиолетовой капусты, который почему-то вырос вверх, а не какую-то важную штуку, которая что-то обозначает.       Старушка всматривается и улыбается, откладывая свои очки.       - Это Амарант, он единственный у меня в магазине.       Чимин даже не удивлен: ну кто купит такую капусту? Он же даже не пахнет. Чимину, на самом деле, все цветочки на одно лицо: нет, он, конечно, видит разницу между розой и тюльпаном, но в этом магазине все цветы в горшках и вот они все одинаковые. Есть большие, есть маленькие, но один черт.       - И что он говорит на своем языке?       Чимин складывает руки на груди и трясет ногой, внезапно почувствовав какое-то напряжение. Предчувствие чего-то опасного. Говорят, так бывает у животных при приближающемся землетрясении.       - Он обозначает вечную любовь.       Старушка, посмеиваясь, встает с кресла, а Чимин просто поражен нелогичностью этого мира. В смысле, что почему капуста-переросток стала символом любви? Кто увидел в этом любовь? Как это вообще логически связано? Он же отвратителен на вид. Разве любовь не должны сравнивать с чем-то прекрасным вроде роз?       - Почему такой уродливый цветок обозначает подобное?       Чимин ведет себя как глупый ребенок и вопросы задает такие же глупые, но ему действительно хочется знать. Вдруг кому-нибудь из покупателей захочется узнать? Он уже заведомо согласился на эту работу.       - Для каждого ответ может быть разным. Для меня один, для тебя - другой.       Женщина убирает кружки из-под чая и вежливо просит перенести пару горшков с фиалками на витрину. Чимин соглашается и серьезно воодушевляется идеей языка цветов, потому что, если все-таки задуматься, в этом есть своя философия.

***

      Чонгук бурчит недовольно что-то себе под нос и плетется черт знает куда -просто прямо. Он не хочет быть здесь и сейчас, но и не знает, где хотел бы быть. Это как заблудиться после смерти. И тут не очень, да и там не очень, а где очень ты не знаешь и потому идешь прямо и плевать, чем кончится дорога.       В кармане уже вибрирует телефон, и Чон знает, что это отец его торопит, потому что он - как всегда - делает что-то недостаточно идеально. С самого начала жизни Чонгук живет неидеально и это явно нервирует его папочку.       Чон резко тормозит и делает пару шагов назад, останавливаясь напротив вывески "Flowers". Он же за цветами шел, а не поразмышлять о жизни на свежем воздухе, а значит прибыл к месту назначения.       Над дверью прозвенел колокольчик.       Чонгук поздоровался, но в магазине не было продавца, только откуда-то доносились звуки то ли ругани, то ли бурного спора, но это было явно не у кассы, на которую смотрел Чон.       - Иди, прими гостя и это отнеси.       Чимин суетится и берет в руки тот самый страшненький амарант, который, оказывается, солнцелюбивый и ему нужно стоять ближе к большому окну, потому что он хочет тепла от солнца. Ну, так Чимину заявила цветочная бабушка.       - Иду, уже иду!       - Вежливее будь! - вдогонку напутствует старушка.       Чонгук не уверен на все сто. Может, ему показалось, нет, ему точно показалось, но это было так похоже...       Чимин выныривает из-за разноцветной занавески и не договаривает свое "Здравствуйте", роняя из рук не только горшок с цветком, но и все свои два года.       Потому что не перегорело.

***

      - Вы верите в судьбу?       Тэхен болтает ногами и смотрит задорно, посасывая молочный коктейль.       - Нет, такой вещи не может существовать в нормальном мире.       Мужчина понимает, что нормального разговора не получится, кладет в счетницу тридцать тысяч и встает из-за стола.       - А я верю, - с серьезным видом заявляет Тэхен.