Поцелуй тьмы от лица Дмитрия Беликова.

ШЕСТЬ

      В ожидании подъезжающих студентов академии мы заняли позиции. Несколько наиболее важных личностей уже заняли свои места в самолете. Спустя дюжину минут к посадочному трапу подъехал черный «Ниссан». Из него высадили недостающих членов нашей «экспедиции». Роуз явно была в очень хорошем настроении. В этот момент на трап у самолета вышел Адриан, он весело помахал компании рукой, а те в свою очередь бросили на него недовольные взгляды. Компания студентов направилась к трапу во главе с одним старшим стражем. Когда Роуз проходила мимо меня, она остановилась и посмотрела на меня благодарным взглядом… каким египтяне смотрят на свои божества. — Мне очень жаль, — сказала она, одернувшись и сделав грустное выражение лица. — Мне очень, очень жаль. Странно, о чем это она, я не держу на неё обиды, она не виновата ни в чём. Недоуменно посмотрев на неё, я спросил? — Чего тебе жаль? — да уж, более чем странный вопросец получился. — Жаль, что я наговорила тебе вчера все эти ужасные вещи. Ты сделал это, Действительно сделал это. Убедил их послать нас туда. — проговорила она под нос, слегка улыбнувшись в конце, но потом на её лицо вновь вернулось виноватое выражение. — у меня в горле ком застрял, ё-маё, ну не я это сделал, а она извиняется, не хочется так её разочаровывать. — Это не я, Роуз. Я не имею к этому отношения. — без эмоций произнес я и подогнал её вперед.       Все остальные за исключением трёх стражей, Альберты и нас с Роуз были уже на борту, и мы поспешили со жгучего зимнего мороза в тёплый салон самолёта. Как только мы попали в салон, в лицо ударил приятный теплый ветерок, ко мне подошла девушка и указала мое место. Я проследил за Роуз. Не успела она сделать и пары шагов, как её окликнул Адриан Ивашков. Интересно, а он тут что забыл: — Маленькая дампирка! Давно пора. — я уже занял свое место и слышал лишь обрывками их разговор, но и на них я зацикливаться не стал, просто откинулся на спинку и наслаждался полётом. Спустя минут 15 я начал понимать, что Адриан всё ещё досаждает Роуз, а она всё ближе к точке кипения. Вдруг по всему самолёту разнёсся ярый голос Роуз с нотками истерики: — Адриан! — Можешь заткнуться хоть на несколько мгновений?       В это же мгновение, соскочив с места, к ней подошла Альберта и начала спрашивать, что происходит. Я не дожидаясь, когда меня позовут, сорвался с места и понёсся в носовую часть самолета. Достигнув места происшествия, я начал нервно измерять ряд самолета и вслушиваться в каждое слово.       Когда Альберта немного отступила от Роуз, я, позабыв о всех окружающих, бросился к Розе. Я не на шутку забеспокоился и спросил тревожным голосом, усевшись на корточки перед Роуз: — Где болит?       Потирая виски, Роуз подняла голову и, всё ещё не открывая глаза, ответила таким голосом, как будто ей причиняют нереальную боль: — Голова… Уверена, это пройдет… — она указала пальцем в центр лба и вернула руку на висок. — Как будто что-то разрывает череп изнутри. И позади глаз боль. И ещё всё время такое чувство… ну, будто что-то попало в глаз. Вижу тени или что-то в этом роде. Когда я мигаю, они исчезают.       Альберта, стоявшая все это время позади, высказала предположение: — Ах, это симптом мигрени — когда проблемы со зрением, — сказала Альберта. — Это называется аура. Такое иногда бывает перед приступом головной боли. — Аура? — испуганным голосом переспросила Роуз и посмотрела на Адриана, с трудом разомкнув глаза. — Это не то. — Улыбка тронула его губы. — Просто названия одинаковые. Как двор и суд. Аура мигрени — это образы и свет, которые появляются перед её приближением. Она не имеет ничего общего с аурой людей, которую я вижу. Но я скажу тебе… аура, которую я вижу сейчас… та, что вокруг тебя… она потрясающая. — Чёрная? — И не только. Это очевидно даже после всего того, что я выпил. Никогда не видел ничего подобного.       Когда подошла стюардесса, она попросила нас всех вернуться по местам. Делать нечего, я вернулся на место, но всю оставшуюся поездку я не находил себе места. Я никогда так не беспокоился о людях… нет, не о людях, а об одной дорогой мне девочке.       Когда мы приземлились в аэропорту, Роуз, по-видимому, стало лучше. Покинув теплую кабину самолёта, мы очутились в холодной, серой и мокрой Пенсильвании. Дождь лил, как из ведра, удивительно сочетаясь с мокрым, колючим снегом. Мы в быстром темпе погрузились в предоставленные нам автомобили и отправились во дворец.       Наконец, мы прибыли во дворец. Нас заселили в гостевые комнаты — отдельно мороев, отдельно стражей. Я быстро разложил свои немногочисленные вещи и отправился в ванную. Приняв горячую ванну, я сел на кровать одетый уже в форму стражей и начал читать вестерн. Чтение успокаивает, помогает забыть плохое, например, произошедшее несколькими часами ранее… За чтением время летит незаметно.       Только я погрузился в свои раздумья, как в дверь кто-то постучал…