Обретение

      Мягкое голубоватое свечение, заливавшее комнату, казалось живым. Оно то осторожно касалось длинными боязливыми щупальцами белых волос и черно-пурпурного платья женщины, то прозрачными искрами оседало на ее судорожно сцепленных руках, то отражалось синеватыми всплесками в лихорадочно блестящих глазах.       - Свет не слишком яркий, Странница? – негромко осведомился великолепно сложенный мужчина, похожий одновременно и на смертоносно-гибкий клинок, и на быстрый, как мысль, хлыст. Он сидел у стола, вольно закинув ногу на ногу.       Та, кого назвали Странницей, раздраженно дернула головой.       - Будь он слишком ярким, его бы уже не было, - голос у нее был хрипловатым, а интонация плавала, словно в простые слова вкладывался какой-то иной смысл. Так иногда разговаривают сумасшедшие. – Говори, что ты хотел.       Ответная улыбка была хищной и в то же время сочувственной.       - Мне кажется, - заметил он вкрадчиво, - это ты чего-то хотела, Странница.       - Прекрати называть меня этим дурацким прозвищем! – взорвалась его собеседница. – Говори, что хотел, или проваливай!       - Скажу, - смеясь, мужчина шагнул к ней и успокаивающе накрыл ладонями ее нервно вздрагивающие руки. – Не злись, прошу тебя. Когда ты злишься, я не могу думать о деле, - он насмешливо, но довольно нежно провел пальцем по ее щеке и легко поцеловал в подбородок. – А сейчас, увы, дело на первом месте.       Странница стиснула зубы. На скулах заходили желваки, делая грубее и жестче изящный абрис лица, но сейчас трудно было бы сказать, что тому виной: насмешливое превосходство в голосе собеседника или его руки, ласкающие ей шею и плечи.       - Успокойся, радость моя, - шепнул он, и непонятно, чего в его голосе было больше – нежности или издевки. – Нам нужно всего лишь поговорить… и по возможности спокойно.       Он снова поцеловал замершую женщину, мгновенье постоял, любуясь ее запрокинутым лицом, и, вдруг отстранившись, сухо произнес:       - Ты знаешь, что твой братец опять объявился в Долине Ледяного ветра?       Глаза Странницы вспыхнули. Вопрос застал ее врасплох, и собеседник удовлетворенно кивнул, наблюдая, как на ее лице расцветает ярость.       - Опять? – прошипела она. – Опять мой брат? И… один?       - Нет. С ним еще человеческая девушка и старый дварф. Думаю, ты знаешь, о ком я говорю.       - Все вместе! – оскалилась она. – Хорошая новость, Джарлакс.       - Не говори ерунды. Ты уже не раз пыталась с ним справиться, и…       - Можешь не напоминать! – выкрикнула Странница, сжимая кулаки. Стремительная, как полет отравленной стрелы, с полыхающими глазами и искаженным гневом лицом, она была сейчас убийственно хороша… и – жалка. Ибо Джарлакс слишком хорошо знал, что яростная вспышка – проявление не жесткой и непреклонной воли, а неотвратимого безумия. Но эта женщина должна сыграть роль, которую он просчитал для нее в своих планах. И чем больше безумие овладеет ею, тем лучше. – Если бы ты не хотел, чтобы я была там, то не стал бы мне говорить о моем брате!       - Молчу, - он развел руками. – Твоя логика несокрушима. Возьми столько воинов, сколько сочтешь нужным.       - Ни одного, - прошипела Странница. – На этот раз – один на один.       - Боишься, что я снова отдам твое тело магам? – усмехнулся Джарлакс. – Напрасно. Во-первых, я уже понял, что это было ошибкой… хотя у нас были и весьма приятные моменты, не правда ли? – Он ловко увернулся от пощечины и продолжил: - А во-вторых, я искренне надеюсь, что ты останешься в живых, иначе, как ты верно заметила, не стал бы напоминать о твоем излишне резвом братце. Слишком уж эти моменты были хороши. Так что я буду ждать тебя живой и невредимой, дорогая моя Странница.       На сей раз она оказалась быстрее и успела хлестнуть его по губам – впрочем, не так сильно, как ей хотелось бы.       - Виноват, - отскочив, он раскланялся с непередаваемым изяществом. – Я собирался сказать – дорогая моя Вирна До’Урден, высшая жрица и так далее.

* * *       - Перевал Мертвого Орка? – осведомился Джарлакс у воина, только что вернувшегося в город и со всей поспешностью явившегося к командиру. Тот кивнул.       - Я так и думал, - задумчиво побарабанив пальцами по краю стола, глава наемников Бреган Д’Эрт легко вскочил и потянулся за своей многоцветной накидкой. – Ну что ж… Все распоряжения уже отданы. Скоро меня не ждите.       Через четверть часа он уже входил в покои Паучьего Мага в Сорсэрэ – самом сердце Магической Академии.       - Мне нужен твой диск, Джалинфейн, - без предисловий заявил он хозяину, подхватывая со стола кубок вина. – Надеюсь, он способен доставить меня к Перевалу Мертвого Орка?       - Ты собрался на Поверхность? – Паучий Маг удивленно приподнял голову.       - Собрался, - наемник нетерпеливо пристукнул опустошенным кубком по столу. – Проследить за одной особой. Очаровательной, весьма неуравновешенной, но на данный момент незаменимой.       - Вирна До’Урден, - безошибочно угадал маг, и в голосе его зазвучала горечь. – Значит, ей так и не дано обрести покой.       - Напротив. Так или иначе, покой она обретет: либо брат ее прикончит, и я пальцем не шевельну, в отличие от прошлого раза, либо пускай выживает, как ей заблагорассудится. Никогда прежде в Бреган Д’Эрт сумасшедших не было, и пусть не будет впредь.       - Она не безумна.       - Да, я тоже надеялся, когда платил за ее воскрешение, что ее бешенство было вызвано вымоленной милостью Ллос. Но прошел почти год, она такая же помешанная, как и раньше, только никакой жреческой силы в ней теперь нет, одна вздорность. С такой довольно интересно спать, но очень сложно найти ей другое полезное применение.       - Она не безумна, Джарлакс, - тяжело повторил Паучий Маг. – Или же безумна не более меня, тебя или Закнафейна. Она могла бы стать похожей на отца, если бы не наши благочестивые наставницы в Академии.       - Ну так надейся, что она повторит путь брата. Почему бы нет? Один дроу, прижившийся на Поверхности, – исключение из правил. Второй – прецедент.       - Третий – Джарлакс?       - Ну, так далеко я не загадываю. Мне просто скучно, сказать по правде. Здесь все становится слишком предсказуемо.       Джалинфейн медленно кивнул в угол комнаты – там среди холодных плит пола засветился белый круг.       - Диск – твой.

* * *

      Счастье – служение. Счастье – прохождение сквозь тебя божественной воли. Счастье – когда богиня направляет заклинание, потрескивающее искрой на кончиках твоих пальцев. Счастье – власть, которую она тебе дает. Счастье – вымолить, выстрадать у нее тот миг, когда тебя, жалкую и бессильную, вдруг снова осеняет ее милость.       Смерть.       Я не знаю тех, кто умирал от старости. Смерть – это лишение благосклонности богини. Закономерное или внезапное; Ллос капризна.       Воскрешение – самое страшное, что может произойти. Нет жизни, нет забвения, нет силы. Бессмысленное существование, нелепое, жалкое, рабское. И оборвать его кинжалом или ядом мешает лишь страх: а вдруг это испытание, уготованное тебе богиней, и, пройдя его, ты снова получишь ее благословение?       …Когда каменный пол полностью впитывает тепло твоего распростертого тела…       …когда все принесенные жертвы остаются без ответа…       …когда часы и сутки беспрестанных молитв не заканчиваются ничем…       …когда ты – никто, ничто, даже не плесень под Ее ногами…       … ты должна перестать быть.       Когда ты помнишь свой проступок многолетней давности, и во сне возвращаешься в тот миг снова и снова; когда понимаешь, что с этого проступка началось падение, что тебе не избыть этого греха, - ты должна перестать быть.       И когда с ужасом чувствуешь, что по-прежнему не можешь осознать этот проступок как грех, - ты должна перестать быть.       Отпустить себя на волю безумия – самый легкий путь, чтобы перестать быть.

Вирна До’Урден