Оба чрезвычайно высоки

      Тишина. Река спокойная, неподвластная ветру. Её гладь не колышется, волны не рябят в глазах. Вода слишком тёмная, словно кусок ночного неба упал на землю. Ивы покорно поникли к траве, опуская уставшие ветви в воду. Тёмная листва совсем не движется, ветер боится заглянуть в этот спокойный уголок и нарушить гармонию.       Тёмная высокая фигура стоит на берегу, с наслаждением наблюдая за речной гладью. Силуэт сдвигается в сторону, его обладатель присаживается на песок, запуская руки в рыхлые крупинки, охлаждая горячие ладони. Его аквамариновые глаза, уставшие от вечной писанины в свете единственной горящей свечи, устали и почти закрылись. Ночные звуки убаюкивают, успокаивают израненную, встревоженную душу.       Длинные пальцы нащупали в кармане деревянную флейту – вечную спутницу эльфа. Её мелодия прекрасна, легка, похожа на движения ветра.       Знающий подносит инструмент к тонким губам, делает первый выдох, пробный. Даже проверочная мелодия получается у него превосходно. Он собирается с мыслями, на секунду остановившись, словно вспоминает, какие ноты нужно подобрать. Его грудь мерно вздымается, набирая побольше ночного воздуха.       Высокая мелодия слилась с тишиной, гармонично увлекла её в медленный танец, поднимая к полной луне, висевшей белым ровным диском в тёмном небосводе. Звёзды царственно мерцали, вторя каждому нажатию умелых пальцев на изящные отверстия флейты. Красота звука захватывала, заставляя исполнителя проникнуться всеми возможными чувствами сразу. Только наедине с собой он может расслабиться, привести в порядок разум, усыпляя кровоточащее сердце игрой на деревянном, тонком инструменте.       Прекрасная игра на флейте не смогла прерваться даже после того, как Креван услышал тихий звук шагов. Тень аккуратно переместилась в его сторону, остановилась поодаль, слушая мелодию, которая вырвалась из объятий тишины, стала медленно спускаться к реке, чтобы плыть с ней по течению.       Последние ноты утонули в воде, осели на илистое дно. Луна зашлась в холодном огне, стала ещё ярче. Серебро звёзд гуляло по берегу, освещая каждый тёмный закоулок. – Грустная мелодия, – тихо подметил черноволосый эльф, присаживаясь на песок, пожалуй, слишком близко к ведуну.       Креван молча уставился на свои руки, в которых вертел флейту. Пальцы зажимали отверстия, гладили обратную сторону дерева с неким благоговением и восхищением. – Никогда не понимал, как из этого деревянного стручка можно извлечь столь красивую мелодию, – продолжил черноволосый. – Впрочем, и не пойму, наверное. – Тебе просто стоит взять в руки что-то ещё, кроме своего меча, Эредин, – поморщился Аваллак’х, недовольно подняв флейту перед собой. – И что это значит? – нахмурился Эредин. – Сколько ты проводишь времени на тренировках? Можешь даже не отвечать, потому что я знаю. Много, – покачал головой Лис. – Ну да, ты же Знающий, – хмыкнул Эредин, косясь на деревянный инструмент. – Если бы я захотел, то спокойно управился бы с этой твоей палкой.       Креван поднял бровь, протянул флейту и расхохотался, когда увидел обречённый взгляд зелёных глаз. – Твоя уверенность пропала? – Твоё ехидство не знает границ, – Эредин вырвал из рук Знающего флейту, слишком грубо.       Аваллак’х цыкнул, стукнул Ястреба по предплечью. – Это тебе не меч, флейта требует нежности пальцев.       Эредин расслабил руку, повертел деревянный инструмент, сжал и разжал ладони несколько раз. Его неуверенность читалась на лице, на лбу проступили морщинки, а скулы напряглись. – Ты собираешься вдувать воздух через пальцы? – Креван слегка повысил голос, разворачиваясь к Эредину всем корпусом.       Ястреб неуверенно поднёс флейту к тонким губам. Если бы не тёмная ночь, Креван мог бы разглядеть покрасневшие щеки и каплю смущения черноволосого воина. Эредин неуверенно выдохнул, сам скривился от фальшивого звука, вылетевшего из флейты. – Нежнее, – Лис вздохнул, возникла пауза.       Эредин умоляюще посмотрел на него, протягивая флейту, но Креван лишь вернул ладонь Всадника с зажатым инструментом обратно к тонким губам. – Теперь для меня это дело чести, – Лис ухмыльнулся, помогая расставить Эредину пальцы на нужные отверстия. – Выдыхай медленно, потом потихоньку открывай пальцами дырочки на флейте. Чувствуй потоки своего дыхания, они должны касаться подушечек твоих пальцев.       Эредин, стоит признать, усомнился в своих возможностях, в который раз кусая флейту зубами, сильно вжимая пальцы в отверстия, да так, что костяшки белели.       Луна играла с речной гладью, сверкала, словно посмеивалась над попытками Ястреба издать хоть какой-то мелодичный звук. Аваллак’х довольно хмыкнул, когда у его на данный момент ученика, получилось выдохнуть ровно и спокойно – мелодия полилась, танцуя с серебряными отсветами луны, но тут же жутко зафальшивила. Эредин удивлённо уставился перед собой, словно не мог поверить в достижение собственных губ. – Вполне, – Знающий хлопнул черноволосого эльфа по плечу. – Больше практики – и всё получится. – Ты же знаешь, что меня всегда занимали другие вещи, – тряхнул тёмной гривой Эредин, отдавая флейту обратно в руки хозяина.       Аквамариновые глаза встретились с зелёными, повисла немая пауза. Креван перевёл внимание с зелёных омутов на губы, слегка опухшие от долгой игры на флейте. – Твоя беда в том, Эредин, что ты не видишь никаких удовольствий в жизни, кроме убийств, – Креван наклонил голову, обжигая горячим дыханием лицо Ястреба. – Не сомневаюсь в том, что ты прав, – зелёные глаза в упор смотрели на Аваллак’ха, в них горел огонёк азарта и вызова. – Хотя нет, есть ещё занятие, которое до сих пор может принести мне удовольствие.       Аваллак’х подался вперёд, слегка касаясь холодным кончиком языка тонких тёмных губ Эредина. Приятная дрожь побежала по спине Ястреба. – Это было странно, – выдохнул Знающий, но даже не попробовал отодвинуться. – Думаешь?       Вместо ответа Креван лишь притягивает к себе Эредина, проворно запуская руки в чёрные волосы. В груди скручивается тугой ком волнения и тянет вниз. Если бы не темнота ночи, то можно было бы видеть пылающие лица обоих, что поддались мимолетному влечению.       Креван оказывается на спине, чувствует тяжесть мускулистого тела Эредина, его приятный запах, моментально кружащий голову. Умелые руки Ястреба скользят по мантии, почти разрывая её там, где крепится голубой медальон. Возбуждение нарастало с каждой секундой, Креван почувствовал бедром горячую твёрдую плоть Эредина, готовую разорвать столь тесные штаны. Загремели застежки сапог, потянулись ремни.       Лис не мог оторваться от столь сладких губ, целующих его немного грубо, пылко, используя зубы при каждом удобном моменте. Он потянул руки к рубашке Эредина, аккуратно расстегнул каждую пуговицу. Слишком медленно. Ястреб старался держаться, чтобы не сделать больно любовнику от своего перевозбуждения.       Холодные руки коснулись голой груди, по коже спины Эредина побежал прохладный, приятный ветерок. Черноволосый сжал ведуна за бока, сильно нырнул в сторону и оказался снизу, чувствуя каждую крупицу песка голой спиной.       Поцелуй возобновился, был долгим и страстным. Креван засопел, провёл руками по каждому кубику рельефного живота Всадника, чувствовал неимоверное желание подчиниться сильным рукам, хотел выполнить все желания.       На Знающем осталась лишь расстёгнутая мантия, скрывающая плечи от прохладного ветра. Он понял, что Эредин уже не может сдерживаться, стащил с него штаны и снова оказался снизу. Мантия послужила покрывалом, но руки Кревана всё равно нащупали песок, ускользающий сквозь пальцы.       Эредин порычал Кревану в ухо, нашептывая грязные ругательства, еле слетающие с ещё больше опухших губ. Эти откровенные выражения завели Лиса, он извивался под тяжёлым, тёплым телом, стонал в уши черноволосого эльфа, сжимая его плечи.       Ястреб вошёл плавно, немного медленно. Ни о чём не предупреждая и не спрашивая, начал двигаться. Намеренно тянул время, двигался как можно медленнее, сам дрожал и заставлял Кревана покрываться мурашками.       Лис стонал ему в ухо, не думая, что кто-то может услышать их прелюбодеяние. Очередная порция стенаний нахлынула на Эредина огромной волной, с диким рычанием он вошёл глубже, заставляя ведуна охнуть, шумно выдохнув. – Такими вздохами нужно играть на флейте? – прорычал Эредин, сильнее вдавливая Знающего в песок.       Ответом ему был очередной протяжный стон. Эредин проникал всё глубже и резче, впиваясь зубами в нежную кожу на шее, оставляя глубокие следы в области ключиц. Креван сильнее прильнул к разгорячённому телу, вцепился пальцами в спину, оставляя рваные следы, отчего Эредин начал гортанно постанывать, зарываясь в волосы Знающего.       Их губы снова сплелись, заглушая общие стоны. Песок уже во всю летал в разные стороны, от того, что Креван с силой опускал ладони, сжимал пальцы и заново цеплялся за широкие плечи.       Эредин коснулся живота Лиса, провел ладонью по его плоской поверхности, затянутой нежной бледной кожей. Кистью дотронулся до горячей, твёрдой плоти, готовой излиться в любую секунду.       Воздаяние накрыло их одновременно. Креван бурно излился на живот, чувствуя, как Эредин, столь же бурно, дёргается над ним, оставляя всё семя внутри. Стало жарко. Тела слипались, не хотели расставаться друг с другом. Но ноги у Ястреба затекли, он расслабленно перевернулся на спину, устремляя зелень своих глаз в ночное небо, в котором луна подёрнулась лёгкой дымкой, а звёзды замерцали слабее, словно засмущались от любовных игр эльфов. – Да, думаю, – Креван вытряхнул весь песок из своей мантии и подобрал раскинутые вещи. – Что? – отстранённо спросил Ястреб, поглядывая, как Знающий одевается. – Это было странно, да, я так думаю.       Эредин задумчиво отвернулся, рядом с ним приземлились рубашка и штаны. Лениво разобрав ткани, он застегнул ремень брюк, а белая рубашонка свободно повисла на плечах. Креван завернулся в мантию, поправил голубой медальон и сел рядом. Так же близко.       Длинные руки влезли в карман, нащупали деревянный инструмент. Прекрасная мелодия полилась, возвышаясь с каждым томным выдохом Знающего. Эредин наблюдал за игрой умелых пальцев, за влажными припухшими губами, лёг на спину и положил руку на горячее бедро Лиса. Он навсегда запомнит эту мелодию. Их мелодию.