Хай, неучи!

      Когда я вернулась в свой собственный дом, меня охватила ностальгия и радость. Всё-таки Эрза — самая лучшая подруга в моей жизни. Она прибралась у меня до моего переезда, повесила мой портрет на стену и полила цветы.       Концерт был уже завтра, и я должна была прорепетировать просто всё, что знала: новые песни, так и не исполненные старые; но подбирать нужно те, которые бы олицетворяли моё внутреннее состояние, ибо чувствовала я себя паршиво.       В плане была одна песня, с которой я бы вышла, но Нацу может воспринять её слишком буквально. А мне этого не нужно.       Бывшая Скарлет подала снова мои документы в школу. Никто об этом не знал, ребят просто предупредили, что будет другой учитель.       Я наигрывала на гитаре мелодию и повторяла текст заключительной песни. Весь этот день я потратила лишь на повторение, подготовку и домашние дела. В холодильнике были отдельные продукты, но блюд как таковых не имелось, поэтому пришлось стоять за плитой (точнее корпеть над овощным салатиком и свежевыжатым апельсиновым соком).       Я боялась завтрашнего дня, как темноты или пауков (неудачный пример, согласна): руки тряслись от одной только мысли, что весь кошмар закончился, и я возвращаюсь в свою обыденную атмосферу.       Было страшно попросту от того, что я чувствовала себя овощем, когда брала в руки гитару. Чего я боялась? Непризнания? Ненависти от учеников? Нет. Я боялась, что меня снова не примут близкие люди, с которыми я училась.

***

      Зимний фестиваль, на котором должна выступать группа Джерара. Но перед ними нужно было исполнить песни мне. Да, этого я, пожалуй, и боялась.       Макаров стоял и говорил о том, что такое наша академия, чему в ней можно научиться, как он благодарит активистов и, в особенности, тех учителей, что организовали это. Правда, на улице, в снег, в мороз. Но атмосфера была больше новогодней и уютной, чем зажигательной и резкой.       Опять приглашённым раздавали чашки ароматного какао или пряного кофе, пледы; стояли лавки с сувенирами и зажигалками (для того, чтобы при полной темноте насладиться мини-концертом), шарфами и флаерами с информацией о том, как сюда поступить.       Я стояла в укромном уголке за сценой. Директор договаривал последние пожелания и уже приглашал вступительного участника.       Свет выключили по всей сцене и близ неё — явный мой сюрприз.       Музыка раздалась из усилителей, я выжидала момент, когда нужно вступить. Очень страшно, но мне пришлось начать:       — Ты мой до дна, но ты не мой.       Её герой, но до утра со мной.       Я отдаю тебя, но только знай —       Это всё, прощай! — На улице недалеко от сцены потихоньку стали включать фонарики на телефонах. Я попыталась найти глазами кого-то из знакомых, но никого не увидела.       Убей меня и всё!       Никто нас не спасёт.       Убей себя во мне!       Ты с ней, а я на дне. — К концу припева на сцене включили свет, а на улице, кроме придорожных фонарей, наоборот выключили. Кто-то завизжал, когда увидел меня, кто-то захлопал, кто-то стал прыгать, как Леви, которую я высмотрела возле лавки с напитками.       Ты — мой финал, конец игре;       И каждый день с тобой, как на войне.       Мы проиграли оба, знаешь сам,       Что осталось нам. — Некоторые начали пританцовывать, большинство, в основном, улыбались.       Убей меня, и всё!       Никто нас не спасёт.       Убей себя во мне!       Ты с ней, а я на дне*. — я закончила петь, и вся территория школы взорвалась криками и аплодисментами. Я улыбнулась и поблагодарила слушателей за столь тёплую встречу.       В репертуаре было всего пять песен. После каждой второй я делала небольшой перерыв и выходила со сцены, чтобы попить воды и принять в свои объятия подруг, которые накинулись на меня, когда только смогли подобраться.       И всё же этот вечер был прекрасен: снежинки мягко ложились на асфальт, ветер стих к началу зимнего фестиваля, а на небе не было ни облачка, и луна сияла прозрачным диском.       Последняя песня исполнялась мной на одной лишь гитаре, подключённой к усилителю. Я собралась с духом, села на высокий стул, устроила гитару и принялась наигрывать первые аккорды.       — I don’t have to leave anymore       Мне больше не нужно уходить,       Cause what I have is right here       Потому что всё, что у меня есть, прямо здесь       Spend my nights and days before       Тратить дни и ночи перед тем, как…       I am yours now       Сейчас я твоя,       So now I don’t ever have to leave       Поэтому теперь я больше не должна уходить.       I am yours now       Сейчас я твоя.       If you stand there and watch me burn       Если ты будешь стоять и смотреть, как я сгораю,       That’s alright because I like the way it hurts       То всё в порядке, мне нравится эта боль.       If you stand there and make me cry       Если ты будешь стоять и заставлять меня плакать,       I don't mind because I love the way you lie       То всё нормально, мне нравится твоя ложь.       I love the way you lie       Мне нравится твоя ложь.       Well I don’t have to leave anymore       Что ж, мне больше не нужно уходить,       Cause what I have is right here       Потому что всё, что у меня есть, прямо здесь       Spend my nights and days before       Тратить дни и ночи перед тем, как…       If you stand there and watch me burn       Если ты будешь стоять и смотреть, как я сгораю,       That’s alright because I like the way it hurts       То всё в порядке, мне нравится эта боль.       If you stand there and make me cry       Если ты будешь стоять и заставлять меня плакать,       I don't mind because I love the way you lie       То всё нормально, мне нравится твоя ложь.       I love the way you lie       Мне нравится твоя ложь.** — Я закончила играть и сошла со сцены.       После исполнения этой песни пустота словно окутывала меня и изолировала от всех.       Я поклонилась, убрала стул и гитару, незаметно для всех выключила дополнительный усилитель и спустилась со сцены не поднимая глаз.       Неожиданно сталкиваюсь с чем-то твёрдым и тёплым. Поднимаю глаза на своего оппонента и прихожу в шок.       Впервые увидеть его за такое долгое время было как бальзам на душу, но я боялась смотреть ему в глаза, поэтому старалась быстрее уйти и не позориться. Но его большая и тёплая ладонь никуда не хотела меня отпускать.       Вокруг не было никого.       На сцене вновь что-то говорил директор Макаров, но его слова попросту не доходили до меня. Я была словно в трансе, под гипнозом.       Весь мир уходит из-под ног, когда Нацу тянет меня за руку и прижимает, словно пытается растворить в себе. Я уткнулась носом ему в грудь. Приятный и недешёвый одеколон, который дурманил; серая футболка под расстёгнутой чёрной зимней курткой, клетчатый шарф и тепло.       Он поднял мой подбородок, внимательно вглядываясь в глаза. Рядом с ним я чувствовала себя маленькой, защищённой и любимой.       И поцеловал. Вот так просто, будто не было никаких долгих месяцев, которые мы не виделись…