Тайная игра

Когда Чарли вернулась домой, первым делом она проскользнула в ванную комнату мимо их с Йеном общей спальни. Он крепко спал, и это было на руку. Спустившись вниз и надеясь, что Йен ничего не заметил, Чарли принялась готовить завтрак. Немного нервно, всё ещё пытаясь придумать убедительную историю. Она услышала, как к ней спустился муж. Он остановился на кухне. — Привет, — тихо сказала Чарли, не смотря на Йена. Да и не надо. Она и так знает, как спина его распрямилась и он замер в ожидании продолжения. Йен всё ещё молчал. И Чарли почувствовала, что он глаз с неё не сводит. Нужно время, чтобы собраться с силами и вести себя естественно, но времени у неё нет; щёки вспыхнули болезненным румянцем. — Ну, Чарли, что скажешь? Ещё потянуть время. Чарли начала медленно откладывать нож, но муж остановил её, крепко взяв за запястье. — Позволь узнать, где ты была? — резко разворачивая к себе лицом жену, спросил Йен. Чарли попыталась сделать шаг назад, но он держал слишком крепко. — Я задержалась допоздна, а потом ты не слышал, как я пришла, верно? Чарли старалась дышать ровно, но она слышала своё дыхание, которое звучало прерывисто, как у человека, который панически чего-то боится. Йен нахмурился, сильнее сдавливая её руку, и Чарли захотелось как можно скорее вырваться из этой хватки. Он ещё никогда не сжимал её руку так сильно. — Это он? — выпалил Йен. — Я была на работе, — снова повторила Чарли. — Я предупреждала тебя, что задержусь. Я не знала, что это будет так долго. Мы снова проверяли улики. — А почему мне ничего не сказала? Ты не говорила, что будешь до утра. — Сама не знаю, — сказала Чарли и вздохнула. — Как-то закрутилась. Ты ведь сам знаешь, мне так тяжело... Она умолкла на полуслове и посмотрела на Йена. Он не поверил ни одному её слову. Как ни странно, но отчасти она говорила правду, что касалось работы. Йен резко отпустил Чарли, складывая руки на груди. — А если я сейчас прямо возьму и позвоню в участок? Расскажут ли мне то же самое? Может быть, скажут, с кем ты ушла? Во сколько? — Узнай, — ответила Чарли. Она слышала, как тихо и безжизненно звучит её голос. На Йена она всё ещё старалась не смотреть. Совсем завралась, и что бы сейчас Чарли ни сказала, будет только хуже. Ей действительно очень плохо, очень стыдно. Чарли хотелось закричать: «Этого не должно было случиться!», – а потом убежать куда-нибудь в тёмный угол и спрятаться, никого больше не видеть. — Я всегда терпимо относился...— Йен умолк, барабаня пальцами по крышке стола, размышляя. — К твоей работе... И даже старался сгладить все острые углы с твоим новым начальником. Потому что понимал: вы коллеги, и всё такое. Но Бог свидетель, если у тебя с ним роман... — Он вздохнул и сжал кулаки. — Если ты подвергаешь опасности наше счастье, нашу семейную жизнь... Он скривил лицо, и от этого Чарли стало страшно. — Йен, прошу тебя! Ей действительно страшно. Йен сжал кулаки, и, кажется, она впервые заметила, что он готов её ударить или задушить. В его глазах бушевала ярость. Чарли поняла: чтобы хоть чем-то подкрепить своё вранье, ей сейчас надо прикинуться оскорблённой. Простая актёрская игра, женская хитрость, изобразить на лице этакое гневное изумление, которое может оправдать в его глазах и восстановить честь. Такие выпады и спектакли часто показывают в кино. Она вытаращила глаза и поняла, что не может этого сделать. Актриса из неё никудышная, все эмоции написаны на лице. Не очень-то благоприятная минута для того, чтобы лишний раз убедиться: в критической ситуации лгать и изображать кого-то она не умела. Из последних сил она жалобно произнесла, попутно поймав себя на мысли, что давно опоздала на работу: — Йен, ты должен знать одно: я люблю тебя. — Всем сердцем? — спросил он ледяным тоном. — Или не совсем? — Я... Я не... — Что же ты молчишь? — В голосе появилась хрипотца. — Я... Я не... — Хватит мямлить! — взорвался он и склонился над Чарли. Его лицо побелело от гнева, кожа на скулах натянулась так, что казалось, сейчас порвётся. — Что ты, чёрт возьми, от меня скрываешь? Говори же! — Прошу тебя, Йен, — зашептала Чарли, опираясь на стол. — Я сказала тебе только правду. — Всё, замолчи. — Он поднял ладонь. — Мне кажется, ты уже достаточно сказала. Неожиданно Йен отступил, повернулся и вышел из комнаты, с грохотом хлопнув дверью. Чарли судорожно глотала воздух ртом и хвостом плелась за мужем по пятам. Она тысячу раз пожалела о сделанном. Тысячу и одной секундой позже будет жалеть об этом бесконечно. — Йен, не уходи так, давай поговорим... Но мужчина был непреклонен. Он лишь зло, громко топая, шёл в гостиную и там, остановившись на середине комнаты, резко развернулся. В его глазах читалось презрение. Он не верил ей, и от этого она стала ненавистна себе ещё больше. — У тебя же на лице написано: ты сейчас думаешь только о том, как бы навесить мне лапшу на уши поизящней. Чарли прикусила губу, но промолчала. Смысла снова попытаться оправдаться больше не было. — Думаю, нескольких дней тебе на это вполне хватит, что-нибудь наверняка придумаешь. Она дрогнула, когда услышала эти слова. — Прошу тебя! — вырвалось у неё громче, чем раньше. Она попыталась прийти в себя и постаралась мягко взять мужа за руку, но не успела: он просто оттолкнул её в сторону. Чарли увидела, что у него уже была собрана сумка. Он заранее готовился к этому разговору. Видя это, Чарли растерялась на несколько секунд. А когда пришла в себя, то Йен уже сидел в машине. Двигатель завёлся, и автомобиль тронулся. Чарли смотрела в окно, а затем вернулась на кухню. Ещё нет и двенадцати, но она уже налила в стакан виски. Думает. О семье, о своих ошибках, о своих позорных тайнах, обо всем, что так мучает её. В какую грязь она превратила свою жизнь! Господи, какое отчаяние. Остается лишь одно: просто выпить, а затем отправиться на работу. Только это может помочь.