Ёлка
3 января 2016 г., 19:25
Она всегда была личностью, его сестренка. Еще совсем маленькой знала, чего хочет, а чего нет. И, уж если она не хотела есть манную кашу, зубы ей не разжать было. А если и удавалось разжать ей зубы и засунуть ложку каши в рот, то оплеваны этой кашей были все окружающие. И любить она умела и ненавидеть. И все-то у нее было черное или белое.
Было… Как это страшно, когда говоришь о семнадцатилетней сестре.
В тот день в доме был скандал. Последний месяц они случались чуть ли не ежедневно, эти скандалы. Надоели Андрею до чертиков. У него сессия, экзамены нужно сдавать. А в доме крик, слезы и ругань. Но этот скандал был особенным. Всем скандалам скандал.
— Леночка, ты только скажи нам кто он. Мы сумеем с ним поговорить, разобраться.
— А я просила вас говорить с ним? Я просила вас с ним разбираться? Нет! Отстаньте от меня.
— Значит будешь делать аборт. Ты понимаешь, что это позор?
— Я не буду делать аборт. Вы не заставите меня стать убийцей. Не — за — ста — ви — те, — закричала она по слогам, — я буду рожать. И не ваше дело, кто отец. Он тоже заставляет меня делать аборт. Он такой же, как вы.
— Лена, а на какие деньги ты собралась рожать и растить ребенка? На наши? — Вдруг спокойно спросил отец. — Если ты решила поставить крест на своем будущем — это твое право. Но рассчитывать ты будешь только на себя. А если Андрей вздумает тебе помогать, то и его мы лишим всех возможных дотаций. Пусть доучивается, как хочет.
Андрей вышел в гостиную, Ёлка сразу бросилась к нему.
— Они заставляют меня убить ребенка. Андрюша, скажи им, что это невозможно. А знаешь, чем они грозят? Что и тарелки супа мне, беременной не дадут, а если ты вздумаешь налить мне эту тарелку супа, то суп не нальют уже и тебе. Успокой их, Андрюшенька. Объясни, что я никогда не посмею лишить тебя тарелки супа, поэтому никогда твою помощь не приму. Я сама пойду работать. Мамочка! А я на панель пойду работать. И телевидение приглашу, и расскажу на камеру, как хозяева модной горы вынудили свою несовершеннолетнюю беременную дочь пойти на панель, отказав ей в тарелке супа.
И тут случилось непоправимое. Мама размахнулась и влепила Ёлке пощечину. Родители никогда их не били. А тут у мамы нервы сдали. Ее, конечно же, можно было понять. Месяц назад ее семнадцатилетняя дочь вдруг заявляет, что она беременна, что отца ребенка не назовет, а рожать будет. И сколько с ней не бились, сколько не выспрашивали, Ленка молчала, только зубы сильнее стискивала. И на аборт идти не желала ни в какую. А сегодня она уж и вовсе перешла все границы, вот нервы у Марго и не выдержали. Марго понять было можно, просто нужно было Ленку знать. Не было у нее других цветов, только черный и белый. Молодая она была… бескомпромиссная…
Ёлка покачнулась, с ужасом посмотрела на маму, перевела на папу безумный взгляд, потом порывисто обняла Андрея, шепнула ему: — Ты самый лучший братишка на свете, — и выскочила во входную дверь.
Андрей бросился за сестрой, у двери его остановил отец.
— Пусть побегает, проголодается — прибежит.
— Она не прибежит, — крикнул Андрюша и выскочил вслед за сестрой. Но эта нелепая задержка у двери оказалась роковой. Ленка словно растворилась в темноте июньского вечера.
Ее так и не нашли ни в этот вечер, ни на завтра, ни через месяц.
Родители подали в розыск, но ни слуха, ни духа о Леночке не было. Через полгода дали им официальную бумагу, что-де считается их дочь, Жданова Елена Павловна отныне без вести пропавшей. Мама постарела, папа замкнулся в себе. По-молчаливому сговору они считали, что Ленка сделала что-то с собой. Винили себя и, если бы не папина компания, требующая их постоянного присутствия, то, наверное и не выкарабкались бы.
***
А для Андрея жизнь остановилась, учеба стала не интересна, гулянки не интересны, да ничего не интересно. Ёлки, маленькой Ёлки больше не было. И у его беды был конкретный адрес. Вернее было два адреса. Первый он не знал, а если бы знал, разорвал бы своими руками урода, использовавшего его малолетнюю сестренку, сделавшего ей ребенка и выбросившего ее, как сломанную куклу на помойку. А вот второй адрес был Андрею хорошо известен, в том, что случилось, он винил и родителей. Звонок его мобильного раздался среди ночи. На дисплее высветилось «Ёлка», сердце у Андрея забухало где-то у самого горла, руки тряслись так, что не с первого раза попал на кнопку «ответить». — Ёлка, ты где, Ёлка? Мы с ума сходим. Что же ты творишь, девочка. Теплый чужой голос с заметным акцентом перебил Андрея. — Андрей, это не Леночка. Меня зовут Аня и мне срочно нужно Вас увидеть, иначе может быть слишком поздно. Вашу племянницу Дашеньку передадут приемным родителям. За границу. Ёлка оставила вам письмо. Приезжайте, пожалуйста поскорее. Голос Андрея куда-то пропал. Он хотел спросить где Ёлка, и знал, что услышит, и не мог спросить. — Куда приезжать? — только и смог спросить он. — В Куршенай, есть такой малюсенький городок, недалеко от Шяуляй, в Литве. — Куда? — ему показалось, что он ослышался. — Есть такой городок в Литве — Куршенай. Приезжайте быстрее, - Аня, казалось едва сдерживала слезы. — Хорошо, Анечка, я уже выезжаю, только скажите мне, как вас найти? По этому мобильному? — Да, Леночкин мобильный будет со мной все время, пока вы не приедете, только скорее, пожалуйста, — Аня все же заплакала. Так и не решившись спросить, что с Ёлкой, Андрей дал отбой и стал собираться в дорогу. Он никак не мог решить, говорить родителям что-либо или все-таки промолчать. Вначале самому все узнать, а уж потом рассказывать. Решил промолчать… Через тридцать минут Андрей уже мчался по заснеженной Москве в сторону Шяуляй. Дорога была скользкой, а Андрей был взвинчен до предела, за скоростью не следил, в ушах стояли слова незнакомой Ани, — «Только, пожалуйста, побыстрее», — вот он и мчался. Слава Богу, что у него была открытая виза, и не только для посещения Литвы. Подъехав к Волоколамску, Андрей понял, что силы его на исходе. Остановил машину у какого-то кафе, зашел, выпил кофе. Решил позвонить домой, зачем старикам новые волнения? — Мама, я на три дня отъехал с друзьями. Не волнуйтесь, — и трубку положил, зная, что сейчас начнутся расспросы. Ни черта этот кофе не взбодрил. Спать как хотелось, так и продолжало хотеться. Только завел машину, звонок. Глянул на дисплей — «отец». Андрей отключил мобильный, чтобы родители в дороге звонками не доставали и снова тронулся в путь.***
Кира была влюблена в сына лучших друзей ее родителей, в Андрея Жданова. Виделись они часто, но толку от этого не было никакого. Вначале Андрей ее не замечал совсем, а потом, когда у них в семье горе случилось, Ленка пропала, подружка ее закадычная, так Жданов и вовсе на Киру стал смотреть, как на сестренку младшую. И ни о какой любви с его стороны речи и не было. А как ему дать понять, что Кира с ума по нему сходит, что на все ради него готова, даже и переспать, Кирюша не знала. Раньше хоть Ёлка была, можно было с ней об Андрее поговорить, а сейчас что? Только в дневник свой она может Андрюше признания в любви писать. Кира восхищалась подругой, такой она была смелой и честной. Всегда и всем говорила, что думала. И родителей не боялась и никого на свете. Кирюше очень не хватало подружки. Сегодня родители уезжали в Лондон, а они трое оставались, наконец, одни. Можно будет кого-нибудь пригласить, или самой куда-нибудь вырваться. Сашку она как-нибудь уболтает. А что? Ей уже восемнадцать в следующем месяце, имеет право.
