Холодное блюдо...

      — Мы должны открыть еще одну фирму. Именно для этого нам понадобится человек, которому можно всецело доверять. Если бы у нас была цель просто разорить «Зималетто», то можно было бы это сделать элегантно и в три хода. Но у нас очень сложная задача. С одной стороны мы хотим добиться процветания компании, с другой ее полной ликвидации, да такой, чтобы ни у кого и сомнения не возникло, что можно что-то поделить. Что есть что делить. Как Ёлка написала: «Отними у них самое ценное, что у них есть, отними у них их Бога. Отними у них деньги. Иначе они никогда не поймут, что такое боль. Даже жизнь для них менее ценна, чем деньги».       — Ты что, выучила ее письмо наизусть? Когда ты успела? — Спросил Андрей.       — Это не важно, у меня так зрительная память работает. Я продолжу. Итак, очень сложная задача. Но решаемая. Мы открываем подставную фирму. Подставную, а не фиктивную. У меня есть кому ею заниматься. Один финансовый гений, безработный и честный, вполне подойдет на эту роль. Это мой друг детства и я за него ручаюсь.       — Мы должны будем с ним познакомиться, — встряла Аня.       — Без сомнения. Только, пожалуйста, хватит меня перебивать. Я хочу чтобы вы поняли суть. Итак, весь тот план, который я написала для выборов, будет осуществлять уже подставная фирма, к которой «Зималетто» попадет в зависимость настолько, что вынуждена будет заложить ей все, вплоть до торговой марки. Как этого добиться? Есть два пути. Первый, реально разорить «Зималетто», постепенно закладывая фирму новой, подставной компании. И второй, якобы разорить «Зималетто», но все так же, постепенно закладывая ее новой, подставной компании. Причем сделать это нужно так, чтобы комар носа не подточил, чтобы ни у налоговой, ни у «ФАСа», ни у твоих партнеров и мысли не возникло о том, что «Зималетто» и не думала разоряться. И, как бы мы чисто здесь не сработали, риск все равно остается. Решайте, чему мы отдаем предпочтение — рисковать или разорять.       — Катя, а нельзя и не рисковать и не разорять? — Спросил Ромка.       — Можно, отчего же нельзя. Давайте перестреляем Воропаевых и вопрос будет закрыт.       — Слушай, Андрей, утихомирь своего финансового гения. Она же садистка. Дает надежду и уже спустя секунду отнимает её. Так я не играю.       — Катенька, а что ты посоветовала бы? Пойти на риск? Или сделать все по-настоящему?       — Ты хочешь, чтобы я за тебя решила выбросить ли тебе порядка шестидесяти миллионов на ветер? Или пойти на риск и, возможно, никогда не осуществить свой план? Нет уж, уволь. Этот вопрос ты сам должен решать. Решай сам, что для тебя важнее.       — Если бы можно было эти выброшенные деньги отправить в детский дом или в больницу какую-нибудь, то и Бог с ними было бы. Но выбрасывать просто так…       — Андрей, я могу проконсультироваться со своим другом? Может у него найдется какое-нибудь решение. Ну, чтобы хотя бы деньги не были выброшены на ветер.       — Если не станешь посвящать его в детали, то конечно.       — Андрей, это не возможно. Значит постараемся пока обойтись без помощи.       Все замолчали, задумались. Или сделали вид, что задумались… Потому, что если бы сейчас беспристрастная камера могла запечатлеть эту четверку, то открылось бы очень много интересного. Например то, что Андрей и Анечка уже давно были в домашней одежде, и что Роман, вместо того, чтобы думать о решении проблемы уже давно думал совсем о другом положив голову Ане на колени и млея от того, что она его гладит по голове. Или, например то, что Анечка сосредоточенно думает и гладит Ромку по голове, лежащей на ее коленях, совершенно машинально. Или, например то, что Катя страшно устала и все, чего ей хочется, это переодеться и лечь спать, ну или хотя бы просто расслабиться. Но самый интересный вывод сделала бы наша беспристрастная камера, наблюдая за Ждановым.       Андрей сидел в кресле и усиленно делал вид, что думает. Периодически он поднимал глаза на Катюшу, и отнюдь не для того, чтобы посмотреть придумала она что-нибудь уже или еще нет. На самом деле Андрей думал и думал очень сосредоточено, но только несколько о другом. Он думал о том, что судьба неожиданно преподнесла ему драгоценный подарок. Почти шесть лет ему не было так спокойно и уютно, почти шесть лет каждая клеточка его тела и мозга не жила, а только взывала к мести. Ничего, кроме мести его не интересовало почти шесть лет. Кира? Да! Интересовала! Его, действительно интересовало в Кире только одно — сделать ей так же больно, как было больно Ёлке. Другие женщины? Да, конечно! По крайней мере это был отдых от ненависти. Но ни одна не зацепила. Почти шесть лет кроме Дашки, Ромки и Анечки ему никто не был нужен. Даже родители. Даже в отношениях с родителями он всегда помнил, что и на них лежит вина.       С Катей все было иначе. И началось это в тот момент, когда Дашенька увидела в ней маму. Уже тогда он ни за что не расстался бы с Катей.       Когда он признал неоспоримое первенство Катиного ума над его собственным, то ничего, кроме восхищения, не испытал. Андрей хорошо себя знал. Знал, что любой другой на месте Кати вызвал бы у него по крайней мере раздражение, если не что-либо похуже. Не любил Андрюша роли второго плана, ох и не любил. А тут, давая себе отчет, что Катя умнее и образованнее его, он тем не менее только и мог, что восхищаться ею. Ладно, он думал, что прощает ей ее ум и явное превосходство потому, что природа все же обидела ее, наделив уродливой внешностью. Но вот сидит перед ним красавица и что же? Ко всему прочему добавилось еще и сексуальное влечение. Он хотел эту странную девушку. Хотел так, как не хотел до этого ни одну из самых красивых и успешных женщин.       И это тоже началось не сегодня. Жданов вспомнил момент, когда это началось, и снова, как и тогда ощутил возбуждение. Ей тогда стало плохо от запаха его одеколона и Андрей обнял ее за талию, чтобы она не упала. Почувствовал под рукой жар ее тела, ее хрупкость и беззащитность и возбудился. Хорошо, что тогда Аня его прогнала. Но и потом, у Киры, когда он мягко говоря ничего не хотел, он вспомнил жар Катиного тела… и все у него получилось. Что же это такое? Неужели он еще способен на что-то большее, чем просто переспать?       Ромка начал задремывать, когда Анечка резко вскочила, сбросив его голову со своих коленей.       — Катя! А неликвид компания может подарить?       — Конечно! Анечка, ты гений! — Катя, в отличии от ребят, мысли которых были далеки от заданной темы, поняла все и сразу, — Андрей! Ты понял всю гениальность Аниного предложения?       Мальчики, как два барана, уставились на Катюшу.       — Она же ничего не предлагала. Аня только спросила тебя можем ли мы подарить… Анька! Ты гений! Да мы все детдома одеть сможем! — Андрей схватил Аню в охапку и закружил.       Тут с дивана поднялся Ромка.       — Андрей, положь бабу на место! Мне вообще все это надоело. Что ты лапаешь чужую бабу? Надо покружить, скажи мне, я сам справлюсь. Понял?       — А ты кто такой, чтобы предъявы мне выкатывать? — Андрей выпятил грудь колесом и пошел на Романа.       — А я мужик ейный! — Мальчики шутливо сцепились в рукопашную, девчонки захохотали. Шум подняли, как дети малые.       — Папа, вы шумите сильно! Вы зачем меня побудили? Детям нельзя мешать спать! — Дашенька выползла из своей комнаты заспанная и очень трогательная, протерла кулачками глазенки, распахнула их и замерла, глядя на Катю. — Какая ты красивая, мамочка, как принцесса, — и закрыла ручонками рот, вспомнив, что папа ей строго настрого запретил называть Катю мамой.       Это было последней каплей этого тяжелого, насыщенного дня. Катя начала медленно оседать на пол словно в одно мгновение вытянули из нее всю энергию и сил стоять не осталось. Это было несколько картинно и нереально, но очень красиво, словно замедленные кадры кино. Андрей успел подхватить ее у самого пола и отнес на диван, где Катя дала, наконец, волю слезам.       Все растерялись. Все, кроме Даши. Она подошла к дивану, начала гладить Катю по голове, приговаривать:       — Не плачь, не надо. Мы все тебя любим, ты наша девочка, — Дашка явно копировала отца, даже тон был его, даже интонации, — от этого Кате хотелось плакать еще больше. Она подхватила Дашутку к себе на диван, крепко обняла ее и заплакала еще горше.       Ситуацию разрядил Малиновский.       — Может все же кто-нибудь озвучит, что такого гениального предложила Анюта?       Засмеялись все, так смешно это прозвучало, даже Катя начала успокаиваться, ей же нужно было объяснить Ромке, что они не выбросят на ветер деньги, они изначально будут гнать то, что не будет пользоваться спросом в магазинах, а затем дарить вещи детским домам.