Холодное блюдо...

      — Сколько времени понадобится, чтобы начать делать первые займы у подставной компании? — спросил Андрей у Катюши.       — Это поставить фирму на ноги нужно время, а чтобы развалить мне хватит два месяца, — все еще всхлипывая ответила Катя, — мне тут, пока я ревела пришла еще одна мысль в голову. Андрей, а что, если все списанное оборудование мы тоже передадим в детдома? Оно ведь в хорошем рабочем состоянии. Это для «Зималетто» оно устарело, а в детдоме иметь такую машинку с оверлоком будет за счастье. Тогда мы сможем и остатки тканей отправлять туда же. Они смогут пошить занавески или что-то еще. Ну что вы на меня так смотрите? Я несу какую-то чушь.       — Мы просто не понимаем, как раньше могли без тебя жить, — сказал Андрей, и Аня с Ромкой закивали головами.       Дашутка давно спала, пригревшись у Кати на руках, но когда Андрей попытался взять ее, чтобы переложить в кровать, вцепилась в Катюшу обеими руками и сонно пробормотала, что будет спать с мамой.       — Катенька, оставайся у нас, куда ты поедешь, на ночь глядя? У Дашеньки в комнате есть диван, если не хочешь спать вместе с ней.       — Нет, я хочу спать вместе с ней. Но у меня нет даже зубной щетки. Мне не во что будет переодеться завтра, чтобы поехать на работу и мне надо позвонить домой. Мои родители волнуются.       Через минуту Андрей и Аня с двух сторон протягивали Катюше одноразовые зубные щетки. А Анечка еще и халат.       — Завтра у меня что-нибудь подберем. Ты конечно, помельче, но думаю, что-нибудь да отыщется, — сказала Аня.       — Теперь осталось самое простое, — улыбнулась Катя, — получить увольнительную и не получить пару нарядов вне очереди. — Катя набрала номер и приложила палец к губам, давая понять, что должно быть тихо. — Папа, я сегодня останусь ночевать у подруги… Мы с ней делали работу у нее дома, а сейчас уже поздно и ее родители предложили мне остаться у них… Папа, ну не кричи. Ну, хочешь, я тебе ее дам, сам у нее спросишь, — Катя протянула Анечке трубку, — его зовут Валерий Сергеевич.       — Здравствуйте, Валерий Сергеевич! Ой, спасибо Вам большое… Как за что? За Катю. Она такая отзывчивая, такая умная… Да, представляете, она уже домой собралась ехать, но я заикнулась, что не понимаю материал… Да, я на заочном учусь. Теперь все-все поняла, Катя так хорошо объясняет… Да, из-за этого задержались… Нет, не стеснит… А хотите, я Вам папу дам?.. Тогда до свидания! — Аня положила трубку и захохотала, — как будто с братьями поговорила. Они вот такие же. Блюдут меня.       Катя понесла Дашеньку в ее комнату. Анечка тоже собралась в свою, вслед за Ромкой, но Андрей задержал её.       — Аня, а что это было? Почему Катя плакала?       — А ты так ничего и не понял, чурбан бесчувственный? Я бы вообще разрыв сердца получила, если бы ребенок человека, которого я люблю, назвал меня мамой. Катя сильная, хоть и хрупкая, вот она всего лишь и заплакала.       — Что ты сказала?       — Ничего, тебе показалось.

***

      Утром на работу Катя с Андреем ехали порознь. Вначале Андрей повез Дашу в детский сад, а уж потом Ромка с Катей завезли Анечку и поехали на работу.       Катя сегодня выглядела смешно и трогательно, очень красивой и очень юной, похожей на подростка-хулигана. Одета она была несколько эклектично, но каким-то удивительным образом вся эта эклектика очень шла Кате. Анина обувь была Катюше безнадежна велика, поэтому ей пришлось всунуть свои уставшие ноги во вчерашние вечерние черные туфли на высоком каблуке, черные джинсы-стрейч из которых Аня выросла года три тому назад, но которые были Катюхе непроходимо длинны, Аня демонстративно небрежно обрезала без обработки. Затем сделала несколько надрезов по длине штанин и руками завершила надрывы. Получились очень модные джинсики с прорехами. Все топы, кроме случайно когда-то купленного Аней, ярко-красного были Катеньке велики, поэтому ей и пришлось надеть топ такого вызывающего цвета, зато так выгодно подчеркивающего ее высокую грудь. Самым нелепым и хулиганским в ее образе был черно-красный в мелкую полоску не то шарф с рукавами, не то рукава с шарфом, не то еще не пойми что, одна пола которого была намного короче другой с неровным обрезом по краю. Этот образ завершали глаза без косметики и ярко-красные, в тон топу губы. Оставшиеся со вчерашнего локоны Аня подколола Кате длинной заколкой набок, в виде хвоста и выпустила несколько небрежных прядок на свободу.       — Ромка, когда Андрей меня увидит, он меня убьет. Не фин директор и личный помощник, а гопота какая-то.       — Катенька, ты не права, это без каблуков ты была бы гопотой, а на каблуках очень стильно. И вообще, держись меня, посмотрим, как народ тебя узнает или нет.       До президентской приемной Ромка довел Катеньку под руку, оставив за спиной шлейф сплетен, недоумений и пересудов. Катя осталась не узнанной.       — Давай держись, — сказал он ей на ухо и демонстративно, чтобы видела Клочкова, чмокнул в щеку.       Катя пошла в кабинет, кивнула Виктории и услышала:       — Эй, вы куда?       — Это вместо приветствия? Виктория, повторяю вам в последний раз — не научитесь здороваться, будете уволены.       — А вы кто?       — Какая разница? Человек входит в приемную, кивает вам, будьте добры поздороваться. Андрей Павлович уже пришел?       — Ка-ка-терина Валерьевна? Вас не узнать. Да. Андрей Павлович на месте, — заикаясь сказала Вика и, едва Катюша закрыла за собой дверь, начала набирать Киру, — Кирочка, это невероятно, наша мымра что-то с собой сделала… какая, какая, Пушкарева! Она такая стильная, такая другая, что мне кажется, что она нарочно себя уродовала… Откуда я знаю зачем… Ну, приходи и сама разберись.       А в это время в кабинете президента Катя помогала Андрею снять рубашку. Вот только не надо ваших пошлых догадок, просто при виде Катеньки Жданов напоил горячим кофе не себя, а свою белоснежную рубашку. Пришлось ее срочно менять. Ему было очень горячо и Катюша помогала Андрею, как можно быстрее снять рубашку, чтобы ожога не было. А затем они бросились в каморку, потому, что именно там лежало несколько сменных рубах. Ни он, ни она не были виноваты в этой ситуации. Просто они оказались в одном месте, в одно время, на нем не было рубашки, а она была так близко и так хороша, да и полумрак был в ее каморке. Ну, и кто бы выдержал?       Андрей и не выдержал… Наклонился к Катюше, обнял ее за талию и очень нежно поцеловал ее в губы. Он услышал, как бухнуло и остановилось его сердце, как набатом забилось ее и он понял, что если прямо здесь и прямо сейчас он не поцелует ее по-настоящему, то его сердце так и не начнет отсчитывать удары. И он впился в Катины губы до боли, до крови, до самой глубины души.       Дверь с приемной в кабинет хлопнула, как выстрел. Андрей только крепче прижал к себе Катю.       — Андрей! Ты где, — раздался Кирин голос.       — Андрюша, отпусти, ты должен с ней поговорить. Остальное потом.       — Я не могу, — простонал Андрей. Откуда Катюше было знать, что только минуту назад он снова начал жить, после почти шестилетнего коматозного состояния.       — Андрей! Нет! — Словно ушат холодной воды выплеснула на Жданова Катя. Он отстранился, взял в руки свежую рубашку и с голым торсом вышел из каморки в кабинет.       Катя закрыла глаза и руками зажала уши…