Холодное блюдо...

      Елена Александровна сидела с каменным лицом на стуле напротив палаты реанимации уже третий час, руки ее беспрерывно вязали какой-то немыслимо длинный шарф. Она не смотрела на свои руки, не считала петли, она просто вязала, заканчивала один ряд и начинала другой. Как робот, как автомат, вязала и, не мигая смотрела на дверь напротив.       Когда она прибежала в больницу после звонка Катеньки, то все пыталась чем-то помочь, что-то сделать. А когда в первый раз к ним вышел врач и сказал, что у Дашеньки ушиб головного мозга тяжелой степени, что это характеризуется впадением пострадавшей в кому, которая может продолжаться несколько дней и что они очень надеются, что нет сдавливания головного мозга и внутричерепной гематомы, потому что в этом случае нужна будет срочная операция, Елена Александровна села на стул, достала вязание и окаменела. Катя знала, что мама сейчас молится и никому не разрешила ей мешать.       Наконец врач снова показался в коридоре, и вязание было отброшено.       — Мы закончили все обследования, включая компьютерную томографию. Сдавливания головного мозга и гематомы нет. Девочка в коме, будем надеяться, что все обойдется. Но вы должны знать, что травма затылочной области головы может иметь очень серьезные последствия.       — Какие?       — Об этом мы поговорим, когда ребенок пойдет на поправку. Родители могут остаться, а остальных я попрошу разойтись по домам.       — Доктор, вам в отделение нужны нянечки? Готова приступить к работе хоть сейчас, Аня Малиновская, пятый курс медицинского института, специализация нейрохирургия.       — Вы хотите сами выхаживать девочку? Можете оставаться. Няней устраиваться не обязательно.       — Катя, вези Андрея домой. Посмотри на него. Он сам сейчас рухнет, — сказала Аня, подойдя к Катюше.       — Аня, мы никуда не поедем.       — Поедете, дорогая моя, как миленькие поедете.       — Аня, мы никуда не поедем.       — Слушай меня внимательно, Катя. Слушай и не перебивай. Первые сутки самые важные. Поэтому с Дашенькой остаюсь я. Вас, специалистов хреновых, на пушечный выстрел к таким больным подпускать нельзя. Если бы он взял Дашу на руки, как собирался, или просто приподнял ей голову, мы сидели бы не тут, мы сидели бы у морга. Слушай меня дальше. Если Андрей сейчас увидит Дашу, а я представляю себе, как она сейчас выглядит для человека далекого от медицины, то второй раз тебе его от Киры оторвать не удастся, он грохнет ее и сам сядет. Достаточно аргументов, или еще?       — Достаточно. Я попробую его увезти.       — Не попробуешь, а увезешь. Кстати, ты большая умница, не растерялась. Дашка тебе жизнью обязана будет, — сказала Аня, а про себя добавила — «Если она у нее будет, эта жизнь». Вот почему Ане так важно было остаться в больнице и самой все аккуратно разведать. Ну, и выходить Дашеньку, разумеется.       Но Андрей ни за что не хотел уезжать. Он хотел увидеть Дашку, убедиться, что с ней все в порядке. Катя беспомощно оглянулась на маму. Елена Александровна все поняла и без слов.       — Пойдем домой, сынок. Врач разрешил остаться одному человеку. От кого пользы больше? От тебя? Или от Анечки? Вот то-то и оно. А дома нас Валерик ждет, сядете с ним, выпьете за Дашенькино здоровье, а мы с Катенькой помолимся и вот увидишь, все обойдется. Андрюша, вам еще силы понадобятся, надо отдохнуть, необходимо. Катюша без тебя никуда не пойдет. А она, смотри, совсем с ног валится. Пойдем, Андрюша, и надо позвонить твоим родителям. Обязательно надо.       Елена все что-то говорила и говорила, увлекая Андрея из больницы.       Как только Катя, Андрей и Пушкарева-старшая ушли, Аня попросила у Ромки сигарету.       — Анечка, ты же не куришь.       — А сейчас хочу, пойдем перекурим и ты все подробно мне расскажешь. — Аня неумело прикурила сигарету и закашлялась, — погоди, Ромка, прежде, чем ты начнешь мне рассказывать, я хочу тебе что-то сказать. Мне надоела эта игра в мужа и жену. Или мы разводимся, или мы вместе. Все! Больше не могу. Не могу делать вид, что мне все равно с кем ты спишь, не могу видеть твоих бл.дей. Ничего больше не могу. Сегодня, когда Катя мне позвонила о Дашеньке, я вдруг поняла, что жизнь иногда преподносит сюрпризы. И ее нельзя откладывать на завтра, эту жизнь. Завтра может и не наступить. Ты ничего мне сейчас не говори, ты подумай, что для тебя важнее. Я или твой образ жизни. Подумай, а потом ответишь.       — Анька, какая же ты стерва. Себя измучила, меня измучила. Да никто мне кроме тебя, идиотки, не нужен. Я сколько раз предлагал жить вместе? Сколько раз говорил, что люблю? «У нас свободная любовь, у нас свободная любовь» — кто мне все уши этой фразой прожужжал? А теперь она моих бл.дей видеть не может? А я что, представляю их тебе? А меня ты спросила, нужен мне такой образ жизни или я уже давным давно свою Дашутку хочу? Я, конечно, тоже хорош, давно нужно было тебе ультиматум поставить. А я боялся. Значит так, дорогая моя женушка, отвечаю тебе твоими же словами: — «Мне надоела эта игра в мужа и жену. Или мы разводимся, или мы вместе. Все! Больше не могу».       — Ромка, прости меня. И давай уже рассказывай, что произошло.       — Короче, Даша сообщила Кире, что папа и мама женятся, а Кира стала над ней издеваться, говорила, что у нее нет мамы, что ее мама ее бросила и даже продала папе. Потом стала говорить гадости о Кате, Дашка бросилась в бой, укусила Киру за руку, та ее оттолкнула. Даша ударилась головой об стол. Это рассказали женсоветчицы, они из курилки весь скандал слышали, войти побоялись.       Андрей вбежал, когда Даша уже лежала без сознания, а Кира билась в истерике. Андрюху переклинило, он бросился к Даше, хотел взять ее на руки, хорошо Катя вбежала следом. Слушай, Аня, она такая маленькая, хрупкая, а тут Андрюху одним движением так от Даши оттолкнула, что он чуть не упал. Закричала на Андрея, что нельзя трогать ребенка, вдруг основание черепа повреждено. И откуда она только знает это?       — Я к экзаменам готовилась, а Катя листала мои учебники. Может оттуда. Давай, говори дальше.       — А что дальше? Дальше она велела Андрею вызвать скорую, а сама подошла к Кире и со всего маха влепила ей пощечину, чтобы та прекратила выть и истерить. А потом… слава Богу я подоспел, потому, что Андрей даже скорую вызвать не мог. Он вообще, по-моему не сказал ни слова с той секунды, как Дашу увидел на полу. Катя сама вызвала скорую, хорошо догадалась вызвать реанимолбиль, а не простую скорую.       — А ты здесь при чем?       — В смысле?       — Ну, ты сказал, что слава Богу, что ты подоспел, а почему не сказал.       — Ой, Анька! Говорить-то Андрей не мог, а вот смотреть на Киру мог. Он все смотрел на нее, смотрел, а потом как бросится к ней. Катя между ними вклинилась. Да у Андрюхи-то руки длинные, он Киру душить начал. Мы с Катей еле-еле его оттащили.       — Жалко, что оттащили. Я сейчас зайду в отделение, посмотрю на Дашу. Ты подожди меня, ладно? А потом отвезешь к Кире и назад. Не смотри на меня так, я эту суку душить не собираюсь. Но пару слов я сказать ей должна. И вот еще что, в милицию сообщить нужно о покушении на убийство.       — Аня, ни к какой Кире я тебя не повезу. Знаю я твои пару слов. А потом у нее появится повод заявить на тебя в милицию. И заявлять мы с тобой в милицию не будем, вначале нужно все обсудить с Катей и Андреем.       Аня как-то подозрительно легко согласилась с Романом и ушла в отделение.

***

      Дашенька лежала с перебинтованной головой, под капельницей, со вставленными в ноздри трубками. Маленькая, тоненькая, бледная… Так похожая на Ёлку в последние несколько часов ее жизни. Если бы в эту секунду Кира попалась на глаза Анечке, то одних похорон было бы не избежать. Это уж точно.