The Debt/Долг

На губах Реджины промелькнула улыбка, когда они отстранились. Эмма ожидала от неё какого-либо насмешливого комментария или едкого замечания, чтобы разрядить силу того, что они только что испытали. Даже шутку о том, как сильно Эмма хотела этого поцелуя. Вместо этого мэр просто смотрела на блондинку с тайным желанием. У Эммы перехватило дыхание. Она наблюдала, как рука Реджины провела вниз по её руке, вызывая волну мурашек по коже. Шериф неуверенно выдохнула и опустила глаза, заворожившись видом обнажённых сосков Реджины, твердеющих под её взглядом. Мгновение спустя она вспомнила, почему именно они обнажены. Из-за Коры с её порочными побоями и раздеванием. Она вздрогнула и, нахмурившись, отступила. Эмма начала расстегивать свою белую льняную рубашку, открывая взору белый лифчик под ней. – Что ты делаешь? – опуская руку, в недоумении спросила Реджина. – Придаю тебе некоторое достоинство, – строго сказала Эмма, снимая рубашку со своего тела, накидывая её на плечи Реджины и продевая её руки через рукава. Кровь на спине мэра впиталась в материал, и огромное красное пятно быстро распространилось по всей рубашке. Эмма стала застёгивать пуговицы. Она постаралась придать лицу нейтральное выражение, но внутри она просто кипела. «Как мать может сотворить такое? Она хуже монстра». Реджина посмотрела вниз. – Дорогая, в этом нет никакой необходимости. Не похоже, что ты не видела всё это раньше, – она криво улыбнулась. – Кроме того, я думала, что тебе понравился этот вид. Эмма недовольно скривилась. – Лишь потому, что я хотела увидеть твою грудь, ты и решила мне её показать. И мне не нравится напоминание о том, как вышло, что я сейчас её увидела. Пожалуйста... позволь мне? – Но ты испачкаешь свою рубашку, – прошептала недоумённо мэр. – Отстирается, – к своему ужасу руки Эммы начали дрожать, и Реджина мягко накрыла их своими. – Дорогая, правда, я не... волнуюсь об этом. Мама часто любила запугивать меня таким образом. Лишение одежды потеряло свою власть надо мной много лет назад. Её попытка утешения сделала всё это ещё более душераздирающим. – Это неправильно, Реджина, – возразила Эмма дрожащим голосом. – Действительно, действительно чертовски неправильно. – Я знаю, – голос брюнетки был тихим. – Правда? Я имею в виду, ты говоришь это, но ты действительно осознаёшь это здесь? Кончики пальцев Эммы нежно прикоснулись к материалу, покрывающему теперь левую грудь Реджины, обнаруживая учащённое сердцебиение брюнетки. Реджина вздохнула: – Конечно, осознаю. Но иногда проще не зацикливаться на том, насколько всё это неправильно, иначе я бы никогда не вставала с постели. Не ходила на работу. Никогда не заботилась бы о Генри. Рука Эммы переместилась на щёку Реджины. – Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через этот дерьмовый унизительный ад. Жаль, что я не могу устранить его. Реджина склонила голову. – Сегодня тебе почти удалось. Я никогда не видела такой невероятной храбрости, и никогда – из-за меня. Ты была восхитительной. Её глаза горели искренностью, и Эмма почувствовала пустоту внутри из-за того, что никто и никогда раньше не боролся за Реджину ни в детстве, ни в зрелые годы. Её отец, должно быть, действительно был слабым куском дерьма. Её глаза потемнели. А она ещё считала собственного приёмного отца подонком. Она закончила застегивать рубашку Реджины и отступила назад. – Красивая, – сказала она с чувством, глядя в карие глаза. Реджина смущённо тряхнула головой, но Эмма видела, что она втайне осталась довольна. Блондинка прочистила горло и, наконец, спросила о том, что у неё было на уме с окончания поединка: – Почему Кора не вернулась и не попыталась убить нас снова? Она казалась достаточно безумной, чтобы продолжить. Реджина провела рукой по волосам, заправляя свободный локон за ухо, пока обдумывала это. – Сейчас она сильно истощена, – сказала она. – Скачки и перемещение в пространстве потребляют огромное количество магической энергии, плюс ко всему эти заклинания высшего уровня, которыми она метала вокруг, поэтому, держу пари, ей придётся отдыхать, по крайней мере, несколько дней. – Но она вернётся, – категорически заявила Эмма. Реджина посмотрела под ноги. – Да. Как всегда. Мрачность пересекла её глаза, и у Эммы неприятно засосало под ложечкой. – Мне жаль, Реджина. Я просто... не могла убить её. Ты же знаешь мой титул Белого Рыцаря, я не думаю, что слово "белый" - просто для украшения. Реджина размышляла над услышанным. – Я предполагала, что, будучи охотником за головами, были времена, когда было бы приемлемо убить в целях самообороны? – Я предпочитаю не вспоминать те времена, – мрачно ответила Эмма, когда они зашагали по направлению к источнику. – У меня довольно хорошее чутьё, поэтому до этого так и не дошло. Реджина на миг замолчала, а затем очень тихо спросила: – Эмма... это единственная причина, почему моя мать жива? Потому что ты не убиваешь? Эмма удивилась. Она и забыла, как проницательна Реджина. – В основном, – сказала она. – Но мы... никогда не обсуждали... Я имею в виду, я не знала, чего ты хотела. Слушай, Реджина, я встречала детей, серьёзно испорченных их родителями, которые будут защищать жестоких ублюдков до самой смерти. Они бы выкололи тебе глаза, если бы ты посмела намекнуть, что их предки заслуживают расплаты. И, ну, я не была уверена, что могла бы просто... проткнуть мечом мать женщины, которую я лю... эм... ты... без, ну, в общем, без разрешения, – она затихла. Реджина скользнула рукой вокруг талии Эммы и слегка прижала её к себе. Это было самое восхитительно нежное, что когда-либо делала Реджина, и Эмма была так поражена, что пропустила шаг. Она быстро пришла в себя и была рада, что мэр не сделала ни одного из своих обычных колких замечаний. Брюнетка задумчиво склонила голову. – Думаю, я поняла тебя. Но на будущее, дорогая, у тебя есть моё разрешение, чтобы сделать всё, что нужно сделать. Никогда не стесняйся на мой счёт, особенно, если твоя жизнь в опасности. Она была мертва для меня как мать на протяжении десятилетий. Если она вообще когда-нибудь была для меня настоящей матерью, – её глаза мрачно сверкнули. Эмма покачала головой. Это был, безусловно, самый абсурдный разговор, который у неё когда-либо с кем-то был. – Ладно, – сказала блондинка, – и, знаешь, просто для ясности, это было бы убей-или-будешь-убит сделкой, потому что я действительно не убийца. – Я знаю, моя дорогая. Это действительно довольно странно. И мило. Особенно здесь, – она криво улыбнулась, чтобы показать, что она шутит. Однако истинность её заявления повисла в воздухе. Эмма наклонилась и подняла по пути свой меч, чтобы скрыть, насколько она была встревожена. Впервые ей пришло в голову, что сейчас она в мире естественного отбора. И никто никого не убивает, пока в этом нет необходимости. Ей стало интересно, разделяли ли эту точку зрения её родители, Бабушка, Руби и все, кого она знала в Сторибруке, или она была единственной белой вороной. Она вдруг почувствовала тоску по... чёрт... Эмма поняла, что ей на самом деле не хватает мира с едва функциональной паршивой судебной системой. И это несмотря на то, что она провела какое-то время по ту сторону решетки. Плюс ко всему она узнала, что даже милая Мэри Маргарет пыталась убить людей в этом мире. Она содрогнулась от этой мысли. Блондинка никогда не чувствовала себя так неловко. Они шли в тишине, каждая погруженная в свои мысли.

***

Эмма решила, что никогда не видела более великолепного зрелища, чем лечебный источник. Запах уже знакомой ванили в предвкушении заполнил её нос. У неё болели такие места, о которых она и не подозревала. И если она чувствовала, что её голова была, как в тисках, будто на ней посидел слон, она могла только представить, что же чувствует Реджина. Она заметила, что брюнетка ускорила темп, и, слегка поморщившись, осторожно опустилась в воду. Содрогания полного блаженства пересекли черты её лица, а затем она начала успешно срывать с себя одежду. Эмма сидела на берегу, затягивая со снятием собственной одежды, устроившись там для снятия сапог, и открыто разглядывала намокшего мэра. Она заметила, что в глазах той появилось нечто новое, невесомое. Эмма вдруг поняла, что Реджина стала открытой. И это завораживало. Брюнетка почувствовала на себе её взгляд, поскольку она повернулась и проворковала с небольшой ухмылкой: – Да, дорогая? И почему ты ещё не здесь? Неужели всё ещё чувствуешь себя скромницей? Эмма улыбнулась. – Ну, может быть, немного, – засмеялась она и поднялась. Она знала, что на неё смотрят, и румянец уверенно пополз по её шее, когда она спустила свои джинсы и трусики вниз к лодыжкам, переступая через них. Блондинка нервничала. Она посмотрела вниз на своё бледное тело, слишком жилистое и жёсткое, всё тощее и угловатое, не такое мягкое, как у Реджины. У неё были шрамы и изъяны, как то ножевое ранение на животе, которое никогда полностью не исчезало. Несколько растяжек благодаря Генри, которые она всегда пыталась скрыть. Большинство её изъянов появились от тяжелой жизни на окраине цивилизованного общества и без чёртовой доли любви. Ей пришла в голову мысль, когда она завела руку за спину и расстегнула лифчик, не удержавшись для пущего эффекта зависнуть в таком положении на несколько секунд, прежде чем бросить его на берег, что о Реджине можно сказать то же самое. Может, её шрамы и можно вырезать волшебным образом, но они так и останутся выдолбленными глубоко в её душе. И эти странные дикие земли – само воплощение жизни вдали от цивилизации. Они обе по-своему были испорченным товаром. Первый раз она стояла обнаженной перед кем-то ещё, ничего не скрывая. Может быть, Реджина не отшатнётся от неё. Эмма сделала небольшой вдох. Может быть, даже поймёт. Когда она вошла в бурлящие воды, она, наконец, набралась смелости перевести взгляд на мэра и успокоилась, не увидев никакого осуждения. Глаза скользили по её телу, охватывая все растяжки, шрамы и мышцы. Они задержались на её небольшой груди, увенчанной маленькими розовыми сосками, и на светлой соломе между её ног. Эмма покраснела. Когда их глаза встретились, всё, что Эмма смогла в них разглядеть, было голодом. Язычок мэра медленно выскользнул, облизывая губы. – Красивая, – прохрипела Реджина низким от возбуждения голосом, осознанно выбрав слова, соответствующие тем, что Эмма использовала прежде. Эмма ощутила огонь желания в её глазах. – Да? – с сомнением спросила она не в силах сдержать дрожь в голосе. Распознавание чувства неловкости и недоверия, которые Эмма обычно так старалась скрывать за своей стыдливостью, промелькнуло по лицу брюнетки. – О да, моя дорогая, – сказала оценивающе Реджина, – ты - совершенство. Она подошла к шерифу, обняла её и начала зубами покусывать её за ухом. Её груди терлись об Эмму, отчего становилось невероятно трудно сформировать разумные мысли. Руки опустились на бёдра Эммы и притянули их, плотно соединяя обнажённые центры. – Уммм, – беспомощно протянула Эмма, чуть ли не закатывая глаза от сенсорной перегрузки. Она чувствовала тепло, исходящее от Реджины, и поразилась, что она оказывает такой эффект на мэра. Она чувственно провела рукой вверх и вниз по бёдрам Реджины, смакуя тот факт, что вода сделала их гладкими. Эмма чувствовала игру мышц брюнетки, гладкость её кожи и восхитилась мимолётной дрожью, которую ощутила под своими пальцами. Она отклонилась к другому источнику тепла Реджины, но её перехватила рука. – На это ещё будет время, позже, – сказала она. Эмма чувствовала улыбку другой женщины на своей коже. Скользкие губы Реджины двигались вверх по оголённой влажной шее Эммы, когда она продолжила: – Сначала, моя дорогая, герои должны быть вознаграждены, – заявила она обольстительным хриплым протяжным голосом и прикусила подбородок Эммы, оставляя отметину. Руки Реджины, тем временем, плавали по груди Эммы, массируя мягкие округлости, потирая центр сосков. Её рот отыскал губы блондинки и с жадностью их поцеловал, стремясь к её языку. Эмма без колебаний дегустировала и дразнила её. Она услышала стон мэра и поняла, что скачок возбуждения от чувственной пытки не был односторонним. Они, наконец, оторвались друг от друга, и Реджина подняла пальцы, прикасаясь к опухшим от поцелуев губам Эммы. – Ты действительно восхитительно целуешься, – пробормотала она. Она вдруг вырвалась из её объятий и поднялась из воды. Эмма удивленно на неё уставилась. Трудно оторвать взгляд от оливковой кожи богини, когда вода стекает по её полной груди к стройным упругим бёдрам. Она моргнула. – Куда собралась? Реджина протянула к ней руку. – Мы ведь можем сделать это правильно. В настоящей кровати. В доме, с комфортом. Вздохнув, Эмма неуверенно улыбнулась, она не понимала, как она ещё сдерживается. Она взяла брюнетку за руку и простонала: – Боже, да.

***

Было что-то особенно восхитительное в том, чтобы быть высушенной полотенцем объектом своих желаний, решила Эмма, когда почувствовала пушистое белое полотенце в руках Реджины, кружащей по её груди, животу и ниже. Реджина оставляла на её плечах мягкие поцелуи при каждом движении полотенцем. Эмма с радостью никогда бы не высыхала, принимая это как данность. Они сползли на кровать в клубке обнажённых конечностей, и, прежде чем Эмма смогла остановить себя, она приняла положение в обнимку, как во время всех их совместных ночей – её тело вспомнило, что оно любило, прежде чем её мозг дал пинок, чтобы напомнить ей, что это не то, из-за чего они там находились. Она услышала тяжёлое дыхание Реджины, явно получающей удовольствие от пребывания в её объятиях. – Мне нравилось, когда ты это делала. Особенно после... – она угасла. Эмма уткнулась носом в затылок женщины. – После визита твоей матери? – вставила она. Она видела, как напряжена Реджина. – Обычно я никогда не могла уснуть после этого, – выдохнула Реджина. Эмма лежала, прижавшись щекой к шее Реджины, и обнимала её спереди, исследуя грудь в поисках сосков. – Верь мне, когда я говорю, что мне это было в удовольствие, – сказала Эмма, пытаясь вложить столько чувственности, сколько могла предложить, чтобы оторвать мысли Реджины от мрачного места, в котором они блуждали. Она позволила своим пальцам играть и водить по крепким соскам, ощущая, как они становятся более твёрдыми. – Сейчас ты со мной, Реджина, и самое время сделать то, что мы должны были сделать несколько месяцев назад. Она слышала, как у той перехватило дыхание и, спустя мгновение, Реджина перекатилась поверх Эммы, придавливая её, опаляя взглядом и завивая уголки губ. – Несколько месяцев назад? – спросила она хрипло. – Несколько месяцев назад мы ненавидели друг друга. Блондинка ухмыльнулась. – Ты действительно в это веришь? – прохрипела Эмма, подаваясь вперёд и для убедительности крепко её целуя. – Каждый раз, когда ты представала перед моим лицом, половину времени я думала, что ты хочешь ударить меня в грудь. Или побить меня. Теперь я знаю, что ты просто хотела меня поцеловать. Мэр озарилась понимающей улыбкой и, прищурив глаза, угрожающе на неё посмотрела. Эмма почувствовала, как её сердце подступило к горлу. Реджина была так чертовски сексуальна, когда она посвящала ей этот высокомерный вкуси-к чертям-и-умри взгляд. Излучая все свои желания, Эмма потянулась, схватив копну тёмных волос, и резко притянула её к себе, вновь соединяя их губы вместе. Их языки боролись и сталкивались, и Эмма почувствовала удовлетворение, когда ей удалось вытянуть хриплый стон из мэра. Реджина обхватила руками плечи Эммы и притянула их обнаженные тела плотно друг к другу, скользя кожа к коже и начиная раскачивать их обеих. Блондинка почувствовала, как её соломенные волосы и чувствительные губы стали тереться о более тёмные завитки Реджины. Она ощущала влажность их центров, смешивающихся, когда они соприкасались. Лишь одна мысль об этом делала её слабой. – Боже, – прошипела она, плотно закрывая глаза от нарастающих ощущений. Она почувствовала движение руки между их телами, и Реджина, приподнявшись, достаточно легко проскользнула между ног Эммы и прижалась к её центру. Затем один палец отделился и скользнул между её складок. Влажность была обильной, и Эмма покраснела, издав тихий стон. Ощущение было опьяняющим. Реджина легко продвинула в неё два пальца и начала медленные движения. Она опустила голову, уткнувшись Эмме в ключицу, потом сместилась вниз и начала покусывать её грудь, ни на секунду не останавливая пульсацию тонких пальцев. Брюнетка обхватила сосок ртом, её глаза танцевали озорством, когда она, поймав взгляд зелёных глаз, намеренно стала слегка их покусывать, наблюдая за Эммой. Белые зубы сверкнули в улыбке от своего развлечения, когда у Эммы округлились глаза, и Реджина, шумно втянув, немного подразнила сосок, как будто это было самое вкусное в мире лакомство. Всё то, что в это время вытворяли яростные пальцы Реджины между её ног, было просто неописуемо. Реджина с удовлетворённым причмокиванием отпустила сосок Эммы, быстро облизнула другой, извиняясь за пренебрежение им, а затем продолжила двигаться вниз. Её рука наконец-то успокоилась и выскользнула наружу. Эмма оплакивала свою потерю лишь мгновение. Реджина устроилась между ног Эммы, и к удивлению блондинки, раздвинула её бёдра так широко, как могла, руками оттесняя их всё дальше и дальше друг от друга. Эмма чувствовала себя абсолютно открытой и уязвимой. Она посмотрела на лицо Реджины и увидела её неприкрытое горящее возбуждение. Она судорожно сглотнула. – Я хотела сделать это с тех пор... – Реджина замолчала, когда её голос сорвался... – с тех пор, как ты поцеловала меня в тоннеле. Я чуть не кончила на месте, – её глаза ненадолго сомкнулись, она отчётливо вспомнила. – Такого никогда не случалось со мной прежде. – Я хотела грубо прижать тебя к стене и… потом… – Реджина поцеловала всю внутреннюю поверхность бёдер, раздвинутых перед ней, водя руками вверх-вниз, вызывая тем самым волну мурашек по коже. Её рот мучительно медленно опустился ниже к влажным блестящим губам. – Потом я хотела взять тебя вот так, – прошептала она, превращая слова в стон. Она опустила голову и запечатала свой рот на центре блондинки, властно толкая по нему языком. Эмма ахнула. Её тело мгновенно взбрыкнуло и выгнулось, но Реджина крепко её держала, когда она обрушилась на её центр, интенсивно вылизывая и дразня её вход кончиками пальцев. Ощущения были невероятные. Как тёплый мёд, но более жидкий. Пальцы внутри неё начали быстро двигаться, а вытянутый большой палец заскользил по возбуждённому клитору блондинки. Эмма едва могла соображать, она слишком хорошо помнила тот момент в тоннеле, когда она поцеловала Реджину, прижавшись к её телу. Эмма никогда не испытывала большего накала. Реджина её хотела. Она хотела прижать её к скалистой стене, упасть на колени, спустить штаны Эммы и похоронить в ней своё лицо. Теребя её языком, возбуждая её. И она делала именно это. Эмма почувствовала прилив влаги и не смогла сдержать первобытный стон. Она извивалась, поджимая пальцы ног от настойчивых умелых пальцев. Её рука направилась вниз к волосам Реджины, наслаждаясь их ощущением, сжимая и сдавливая. Такие мягкие и густые. Роскошные. Она позволила пропустить их через свои пальцы и потянула голову женщины, направляя её именно в то место, которое заставит её потерять себя… Она начала стонать имя Реджины, когда язычок мэра скользнул по её клитору именно так, как любила Эмма. Затем она сделала это снова. И ещё раз с более дерзким размахом. Эмма почувствовала улыбку другой женщины на своей чувствительной полыхающей коже, и этого было достаточно. Она с криком выгнулась на кровати. Её пробил оргазм, а брюнетка с жадностью на ней пировала, всё ещё двигая языком по распухшим губам ещё долго после того, как глубокая дрожь заставила её извиваться. Поцелуи продолжали сминать тело Эммы, оставляя после себя влажные следы. Рот Реджины, наконец, нашёл её губы и начал требовать своё. Эмма вновь почувствовала невероятное возбуждение, когда попробовала себя на этих изогнутых улыбкой губах. – Как ты это делаешь? – выдохнула Эмма, когда она, наконец, остановилась, переводя дыхание. – Что? – сверкнула глазами Реджина. – Берёшь меня с такой страстью. Я никогда не чувствовала себя настолько лю... – она не смогла этого сказать. Реджина сейчас удивлённо разглядывала её, поскольку она явно дополнила пробел. – Я имею в виду... я... это было здорово, вообще-то, сногсшибательно, – закончила Эмма, запинаясь и отвела глаза от смущения. «Чёрт, Эмма, не вздумай обвинять бывшую Злую Королеву, что она занималась с тобой любовью. Реджина Миллс занимается сексом, ради Бога. Она не может этого делать. Надеялась на большее?» Реджина опустила голову на плечо Эммы и вдохнула. Эмма перебирала пальцами пропитанные потом каштановые волосы, отчаянно гадая, о чём думает мэр. Не потребовалось много времени, прежде чем Эмма поняла, что брюнетка медленно потирается о её бедро, оставляя небольшую лужицу влажности, растущую с каждой секундой. – Эмма, дорогая, – прошептала она, задыхаясь, – я думаю, было бы "сногсшибательно", если бы ты... тоже занялась со мной любовью? Эмма резко вдохнула. «Святые!..» Её душа была готова взорваться. Она расплылась в улыбке, и, когда она взглянула на Реджину, поняла, что та была поражена возникшей напряжённостью. – Да, чёрт возьми, – усмехнулась она брюнетке. – Я очень этого хочу. Эмма перевернула их и начала покрывать поцелуями каждый кусочек кожи, который могла найти. Она любила обнаруживать участки Реджины, которые заставляли её мурлыкать, извиваться, стонать или припадать к её рту. Ей понравилось, как вскрикнула Реджина, когда Эмма поцеловала её соски, крепкие и твёрдые. И когда она, наконец, достигла своего места назначения с невероятным количеством влаги и расположилась напротив тёмных завитков, она заставила себя сглотнуть в ожидании. Она позволила своим пальцам покружить по коротким волосам и увидела, как зашипела Реджина, глазами умоляя не мучить её. Эмма поняла намёк и припала к ней ртом, по-прежнему глядя вверх, наслаждаясь желанием, завладевшим женщиной, извивающейся перед ней. Реджина издала небольшой протяжный всхлип, когда язык блондинки заскользил по влажной коже. Брюнетка была готова, действительно готова, и уже давно. Эмма вкушала её, пожирая земную сущность, тёмную, острую и пряную. «Восхитительно». Она водила языком внутри неё снова и снова, раскачиваясь напротив неё, с удовольствием слушая своё имя, вырывающееся из тела, извивающегося выше. Реджина была такой чувствительной. Ей явно нравился ласкающий язычок Эммы, но больше всего она любила прикосновения. На самом деле это была ирония, учитывая то, какой она была в любое другое время. Это было похоже на то, будто её сенсорные и чувственные потребности были заперты, ожидая, чтобы их выманили. Где бы к ней не прикасались, Реджина стонала и вздыхала, дрожа, когда Эмма доводила её ближе и ближе. И когда, наконец, блондинка ввела два пальца между намокшими складками, сдвинув зубы и губы на набухшем клиторе, она почувствовала, что мэр потеряла контроль. Она прогнулась в спине и резко оторвалась от кровати, а затем рухнула обратно, накрывая лицо безвольной рукой. Через некоторое время к своему удивлению Эмма поняла, что на самом деле брюнетка плачет. Она мягко обняла Реджину. – Я понятия не имею, почему я это делаю, – фыркнула мэр, явно расстроенная из-за своих разбушевавшихся гормонов. – Это нелепо, – сказала она, драматично надув губы. Эмма усмехнулась. – Нет, просто это был долгий день, наши бедные тела выпускают всё это любым способом, каким могут. Реджина крепче сжала шерифа. – Возможно, – признала она. – В любом случае, не смей думать, что я становлюсь мягкой. – Абсурдная мысль, – усмехнулась Эмма. – Ты моя жёсткая задница, помню. Она замерла. Она хотела сказать просто «жёсткая задница». Но только что выскользнуло собственническое заявление. Реджина вопросительно на неё посмотрела и либо предпочла не заметить промаха, либо приняла это, этого Эмма не могла сказать. – Не забывай об этом, дорогая, – сказала она. Эмма улыбнулась. – Итак, ты хочешь повторить ещё раз? Я даже и половины с тобой не сделала. – Любой ценой, шериф, – согласилась Реджина с низким смехом, зарождающимся в её груди. – Если собираешься сделать работу, сделай это правильно. Их сеанс любви или, скорее, сеансы длились часами, переходя далеко за полночь. Они отдыхали, а затем снова продолжали. И снова. Эмма никогда ещё не чувствовала себя настолько полностью сосредоточенной на другом человеке. Всякий раз, когда она открывала глаза, тяжело дыша, горящий взгляд карих глаз был сфокусирован на ней, наблюдая, запоминая, задорно искрясь. Всему этому пришёл сонный небрежный конец, когда Эмма, устало закрыв глаза, прижалась к груди Реджины и, не задумываясь, прошептала: – Люблю тебя. Реджина лишь счастливо пробормотала в её спутанные светлые длинные волосы: – Ммм, – прежде чем напряглась. Но что бы ни произвело на Эмму это утвердительное заявление, её усталый ум совсем не обработал это, поскольку она уже провалилась в мир грёз.

***

Эмма проснулась в конце следующего дня, её тело чувствовало приятную боль во всех нужных местах. Она счастливо потянулась, когда образы занятий любовью с Реджиной нахлынули с новой силой. Она поняла, что кровать была пуста, и глянула на кухню, ожидая увидеть, что она делает кофе в каком-нибудь скандальном наряде. Кухня оказалась пустой. Она перевернулась, чтобы посмотреть на ванную и увидела, что дверь открыта. – Реджина? – позвала она. Тишина. «Может, она пошла искупаться?» – рассуждала Эмма про себя, когда страх начал лизать её позвоночник. Она оглянулась на кухню, и её взгляд упал на стол. Она чертыхнулась, когда её охватило болезненное предчувствие. Она вскочила на ноги и подбежала к нему. Эмма увидела свою красную кожаную куртку и записку сверху. "Мисс Свон, спасибо за то, что спасли мою жизнь. Надеюсь, вам понравилось то, что я дала вам взамен. Основываясь на маминой инсинуации, это оказалось то, чего вы больше всего хотели от меня. Это было приятное отвлечение, но, чтобы внести ясность, это было ваше страстное увлечение, а не моё. Мой долг теперь погашен в полном объёме, и я могу продолжить свою жизнь, свободную от обременений. Присматривайте за Генри. - Р. P. S. я постирала куртку". Эмма дрожащими пальцами положила записку. Она едва могла видеть из-за слёз, застилающих глаза. Её горло болезненно сжалось. Она взяла в руки куртку, пахнущую ванилью, и пальцами провела по её очищенным линиям. Её палец наткнулся на дефект, и она, наклонившись вперед, внимательно присмотрелась. Крошечные стежки. Они были там, где находился небольшой разрыв, сделанный несколько месяцев назад. У неё никогда не хватало времени её починить. Она разложила куртку и поняла, что везде, где она была разорвана или немного проколота, Реджина заштопала настолько крошечными стежками, что они были почти незаметными. Это была тонкая работа, которая требует много времени и усердного, и умелого внимания. Она вывернула куртку и посмотрела на подкладку. Шов, который слегка расходился, также был отремонтирован. И возле воротника самым красиво вышитым тёмно-алым курсивом была надпись "Эмма Свон", настолько прекрасно выведенная, что рука каллиграфа могла бы сделать с неё шаблон. Эмма вытаращила глаза. Реджина на самом деле приложила усилие, чтобы вышить её долбанное имя на её куртке? Она вспомнила все те разы, когда она просила Реджину пойти с ней к люку или на рыбалку, и Реджина всегда придумывала отговорку. Оказывается, вот чем она занималась. Эмма опустила глаза на письмо. Она нахмурилась в замешательстве. Реджина не могла всерьёз предполагать, что их совместная ночь была платой за спасённую жизнь? Она гневно вспыхнула. «Благодарный трах?» Ей стало дурно, когда она вспомнила, что Реджина говорила ей ранее о том, что "герои должны быть вознаграждены". Она почувствовала прилив гнева и стыда, когда она мягко положила куртку вниз и снова взяла в руки письмо. Она действительно была только для галочки в списке дел Реджины? Свободная нить, которую нужно отрезать? Всё это было притворством? Реджина должна возненавидеть её из-за того компромисса, на который она пошла. «Но...» Её мозг взорвался за ночь. Это было невероятно. Как кто-то может так притворяться? Хотя Реджина была не просто кем-то. Блондинка нахмурилась, когда вновь посмотрела на обидные слова. Репутация жестокости Реджины вполне заслужена. Если не занижена. Эмма чувствовала себя униженной. Грязной. Может быть, она на самом деле была неким лёгким отвлечением от рутины, и теперь Реджина действительно покончила с ней. В любом случае, теперь она ушла. Эмма встала и надела куртку на плечи и голую грудь. Её пальцы упали на мелкие недостатки, которые Реджины тщательно исправила. Она провела по ним, как по шрифту Брайля. Она не знала, что с этим делать. Наконец, она просто прижала к себе куртку, её мозг в замешательстве и в отчаянных чувствах взревел от бунта, когда она тщетно пыталась понять смысл того, что только что произошло. Потекли слёзы, с плеском приземляясь и сползая вниз по чистой красной коже. Она не удосужилась их остановить. У неё осталась только одна мысль, когда она вцепилась в себя. «Пора домой».

***

Продолжение и окончание этой истории A Ledger Squared In Blood: https://ficbook.net/readfic/4199515