The Debt/Долг

Эмма сидела в бассейне, позволяя его пьянящим водам позаботиться о ломоте в мышцах после четырёхчасового обучения, пока её мысли блуждали по событиям сегодняшнего дня. Реджина потребовала немного времени побыть наедине с собой; хотя, будучи Реджиной, она выразилась немного иначе. – От вас воняет, мисс Свон, – объявила она, раздувая ноздри, в тот момент, когда они вернулись в дом. Затем указала на боковую дверь и, прищурив глаза, ждала. Эмма поняла намёк, схватила полотенце и устало поплелась вниз по тропинке. Она надеялась, что брюнетка использует время, чтобы обдумать проблемы или выплакаться, или… что ей там ещё нужно. Она никогда не думала, что доживёт до этого дня, но она скучала по той стервозной женщине с нормальными эгоистическими интересами. В её насмешках и пламенных оскорблениях на уровне белого шума присутствовало что-то почти утешительное. В животе заурчало, и Эмма поняла, что прошло уже несколько часов с момента её миски каши с корицей, граничащей с плохим отношением. В основном, по её же вине, - признала она. Наверно, ей следовало помыть посуду как можно скорее. Но было что-то в том, как Реджина снисходительно разговаривала с ней словно с глупым пятилетним ребёнком, от чего она становилась упёртее, чем баран. Она вздохнула. Пора идти в логово медведя. Эмма встала, спугнув неподалёку несколько птиц, поднимаясь, словно богиня, из вод бассейна, с ручейками, стекающими вниз по её подтянутому телу, и потянулась за полотенцем.

***

Открыв дверь, Эмма заподозрила неладное. Её чувства, давно привыкшие к преследованию беглецов, могли почти ощущать запах перемен в воздухе. Это трудно объяснить... как будто страх оставил неприятный осадок. Глаза Эммы подозрительно забегали по дому и достигли кровати. На ней, развалившись, лежала Реджина, «развалившись?!», поглощённая старой книгой. Эмма застыла на месте. Книга располагалась вверх ногами. И маленькие руки, державшие её, были белыми и слегка дрожали. Её волосы выглядели... странно. Торчали сзади под необычным углом. Взгляд Эммы скользнул на кухню. Её нос учуял горький напиток Реджины. Она направилась к раковине и заглянула в неё. Две кофейные кружки. Две ложки. Обе кружки грязные и стоят в кофейной луже. Как будто их вылили, а не выпили. Она открыла парадную дверь и огляделась. «Ничего». Лишь маленькая птица смотрела на неё с ближайшего дерева. Она обернулась. В глубине сознания её что-то настораживало, но она отвлеклась, когда услышала небольшой шмыг носом у себя за спиной. Завершив череду интенсивного сканирования, она закрыла входную дверь и тихо вошла обратно в спальную зону. Она присела на корточки рядом с кроватью напротив Реджины и спокойно спросила: – Эй, что происходит? Книга переместилась ещё ближе к лицу мэра. – Я же вижу, что она перевёрнута, Реджина, – она протянула руку и очень медленно, потихоньку двигая вниз от лица брюнетки, потянула за сжатую бледную руку. Её глаза были красными. Эмма знала, что до этого она плакала из-за Генри, но что-то заставило её вглядеться получше. Страх. Она могла пересчитать по пальцам, сколько раз видела, когда грозная женщина прежде испытывала страх. И большинство из этих моментов были в течение последних 48 часов. Но это было нечто совершенно другое. – Кто здесь был, Реджина? – спросила она тихо. – Никто, – раздался дерзкий хрип. Эмма вздохнула: – Ну, этот никто проделал отличную работу, чтобы расстроить тебя, не так ли? Она не хотела, чтобы это звучало как обвинение, но всё же глаза брюнетки озарились вспышкой негодования. – Ладно, – сказала Эмма, забрав книгу из её рук и потянув её вверх до сидячего положения. Её взгляд упал на правую руку Реджины. «Это кровь?» Но она не видела никаких следов раны. «Какого чёрта происходит?» – Мы не будем говорить о твоём посетителе прямо сейчас. Но думаю, что ты должна пойти и впитать в себя немного бодрости. Реджина начала было протестовать, но Эмма перебила её, подняв руку. – Не утруждайся. Идём сейчас же, или я потащу тебя туда на своём плече, если понадобится. Ну же, давай. Она вела Реджину по дорожке, удивляясь отсутствию сопротивления с её стороны. Когда они пришли, брюнетка с отсутствующим взглядом уставилась на бурлящие воды. Эмма немного подождала, и затем, наконец, спросила: – Тебе нужна помощь... ну, знаешь? – она неопределенно махнула рукой на одежду брюнетки. Женщина нахмурилась, засверлив её глазами. – Думаю, нет, – парировала она. – Я раздевалась сама в течение многих лет, прежде чем появились вы. Эмма кивнула, не поддаваясь на провокацию, и отбросила в сторону незваный мысленный образ, возникший от этого конкретного заявления. – Хорошо. Я вернусь через минуту со свежим полотенцем, чтобы проверить как ты. Или ты хочешь, чтобы я осталась… стоять на страже? Реджина проигнорировала её, наклоняясь, чтобы снять с себя обувь. В конце концов, она слегка фыркнула: – Не говорите глупостей. Эмма подняла руки в притворной капитуляции и отступила. – Отлично. Зови, если тебе что-нибудь понадобится.

***

Эмма умело нарезала на деревянное блюдо овощи и мясо. Не так аккуратно, как сделала бы Реджина, но брюнетка сейчас была не в том состоянии, чтобы находиться рядом с острыми ножами или выполнять что-то, что требует функционирования клеток головного мозга. «Хм». Пальцы Эммы зависли над выбором продуктов. Реджина обожала сыр фета, поэтому Эмма быстро нарезала кубиками небольшую кучку и добавила её на деревянную тарелку. Она вымыла руки, схватила блюдо, ненадолго останавливаясь, чтобы найти полотенце, и направилась к источнику. Реджина раскрыла опухшие веки, когда Эмма появилась на тропинке, неся еду и полотенце. Эмма вновь одолжила у Реджины одежду, облачившись в пару бледных брезентовых штанов и выцветшую хлопчатобумажную бежевую рубашку. Шериф, скрестив ноги, уселась на краю бассейна, приняв решение игнорировать груду одежды около себя, что в очередной раз означало, что брюнетка была голой. – Подумала, что ты проголодалась, – она поставила поднос на берегу и стала ждать. Реджина снова закрыла глаза. – Мне не нужна жалость, мисс Свон, – сказала она хрипло. – Я вовсе не это имела в виду, Реджина. Не знаю как ты, но от всех этих тренировок я проголодалась. Она попробовала немного вяленых помидоров, а затем подняла над головой соблазнительный кусочек фета, прежде чем с восхищённым стоном опустить его в рот. Реджина моментально открыла глаза и посмотрела на неё, подёргивая носом. «Однозначно – фета-наркоманка». – Разве что немного… перекусить, – признала Реджина и проложила себе путь до того места, где была Эмма, на сей раз прилагая усилия, чтобы держать своё тело в рамках общественного приличия. Блондинка успокоилась. Ради всего святого, она здесь с гуманитарной миссией; ей не нужны никакие мучительные отвлекающие факторы. Реджина дрожащими пальцами потянулась за рассыпчатыми белыми кубиками сыра, и Эмма увидела, как она в предвкушении облизнула губы. Шериф улыбнулась. После того, как кубик фета исчез, Реджина опустила взгляд на тарелку и медленно стала скользить по ней. Её глаза всё ещё были затравленными, поэтому Эмма решила отвлечь её мысли от тяжких проблем. Она прочистила горло и беззаботно объявила: – Бабушка предложила нас поженить. Глаза Реджины вылезли из орбит. Она чуть не поперхнулась и укоризненно посмотрела на Эмму. – Что? Мне показалось, что вы сказали... Эмма рассмеялась. – Да, ты не ослышалась. В наше отсутствие появилась парочка горячих слухов, витающих над Сторибруком, что мы убежали вместе, чтобы свить «любовное гнёздышко», – она похотливо обозначила «любовное гнёздышко» в воздушные кавычки, чтобы добавить непристойности. Брови Реджины поползли на лоб. Она выглядела одновременно потрясённой и заинтригованной. Эмма гортанно рассмеялась. – С тех пор они были развенчаны – к огромному облегчению Мэри Маргарет, я бы добавила. Но было мило, что Бабушка предложила, правда? Сейчас она плеснула масло в огонь, но в этом и был смысл. – Мило, мисс Свон? Я думала, что мы уже рассмотрели наши обоюдные взгляды на брак, – сказала неодобрительно Реджина. Однако уголки её губ предательски изогнулись. Эмма немного расслабилась и возразила: – Ну, теория о любовном гнёздышке гораздо лучше, чем альтернатива «побеждённая Злая Королева бежит из города, преследуемая шерифом», верно? – Зависит от шерифа, – невозмутимым тоном заявила Реджина. Её глаза вдруг с любопытством метнулись к Эмме, наконец, замечая её наряд. – Разве вы не собираетесь купаться? Эмма озадаченно на неё посмотрела. – Я уже. Разве ты не помнишь? Глаза Реджины затуманились в замешательстве. – Ах, да, – согласилась она тихо. – Верно. Её взгляд скользнул вверх к мокрым волосам блондинки, будто ища подтверждения, и она кивнула. Эмму нисколько это не убедило. – Реджина... пока я была в бассейне, чем ты занималась? – спросила она мягко. – Я... – Реджина втянула нижнюю губу и нахмурилась. Её глаза мгновенно возвратили своё напуганное выражение. Она подняла дрожащие руки, чтобы помассировать виски. Эмма положила руку ей на плечо. – Не бери в голову. Мы можем поговорить об этом позже. Облегчение Реджины было ощутимым. Некоторое время они сидели в тишине. Наконец, брюнетка поймала взгляд Эммы и сказала мрачным шёпотом: – Насчёт Генри… я не в восторге, что вы так долго скрывали от меня эту информацию. Это было жестоко. Эмма опустила взгляд на землю, резко выдыхая. – Я заботилась об интересах Генри, – сказала она спокойно. – Мне нужно было знать, в чём заключалась твоя привязанность, и какие у тебя планы. Небольшое фырканье. – Вы всё ещё не знаете, какие у меня планы. – Ты тоже. – Почему вы так уверены? – Я просто знаю. Реджина вытянула лицо. – Вы думаете, что знаете меня настолько хорошо, моя дорогая. На самом деле, вы знаете только то, что я хотела, чтобы вы знали. – Как скажешь, – сказала Эмма, пожимая плечами. – Но я знаю о тебе кое-что такое, на что не многие люди способны. – Могу себе только представить, – изобразила равнодушие Реджина. – Я знаю, что ты любишь Генри. Тень пробежала по лицу мэра и её напряжённость вернулась, но на сей раз боль, казалось, отступила. – Да, – сказала она серьёзно. – Это так. – И я знаю, что это взаимно, – усмехнулась Эмма и откинулась на спину, расслабляясь. Лицо Реджины бессознательно озарилось. Она улыбнулась одной из своих редких, абсолютно подлинных улыбок. Эмма почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Она выглядит такой красивой, когда это делает. Затем опустилась заслонка, и улыбка померкла. Блондинка наблюдала, как на лице мэра поселилась мрачность. Её сердце сжалось. «Вот же чёрт».

***

Остальная часть дня прошла мучительно медленно. Если бы Эмма не знала мэра лучше, то она сказала бы, что у Реджины сотрясение. Какой абсурд. И всё же… По невысказанной договоренности они улеглись в кровать во второй половине дня и просто лежали, уставившись в потолок. Время от времени одна из них заговаривала о чём-нибудь совершенно безобидном и безопасном, но разговор вскоре затихал. Брюнетке это явно давалось с большим трудом. С наступлением темноты Реджина просто переоделась и забралась в кровать. Эмма разожгла огонь и, вздохнув, последовала её примеру. Лёгкий завораживающий дразнящий разговор предыдущего дня остался далёким воспоминанием, и, казалось, что каждая линия тела брюнетки натянута от напряжения. В итоге Эмма не смогла больше выносить очевидное беспокойство, исходящее от другой женщины. Она придвинулась ближе к брюнетке печально свернувшейся в позе эмбриона и предложила: – Реджина… сегодня холодно. Ты не возражаешь, если я... если мы... Она затихла. Это был лучший предлог, который она могла придумать, чтобы не вызвать ярость или возмущение, или чувство обиды, но даже, когда она говорила это, она знала, что это звучит неубедительно. Реджина молчала несколько минут, и Эмма задалась вопросом, услышала ли она её вообще. Но потом она прошептала: – Если нужно, мисс Свон. Таким образом, Эмма аккуратно устроилась так, чтобы обнять брюнетку, пытаясь ослабить напряжение её крепко сплетённых конечностей. Она услышала мимолётный вздох и почувствовала, как Реджина расслабилась. Через полчаса она уснула. Эмма рассматривала противоречивый свёрток в своих руках. Обычно она источала невероятный огонь и ярость. Теперь же она была ледяной. И такой маленькой. Эмма беспокоилась о том, что произошло днём. Кто приходил в гости? Что ей такого сказали, что она так напугана? Она, должно быть, знала его, иначе ни за что не сделала бы кофе. Но был ли это друг? Или враг? У Реджины, насколько она знала, многие из её врагов были друзьями, и наоборот. Если брать в пример Эмму и Малифисенту, то может со всеми друзьями у неё не лучшие отношения. И потом, там была кровь. Эмма мысленно выругалась, что оставила её одну, желая оказаться там, чтобы предотвратить всё, что произошло. Она никогда бы не подумала, насколько защищённой она себя сейчас чувствовала, особенно с той, кто внёс столько хаоса в её жизнь. Поэтому это был один из самых странных моментов в жизни Эммы. Эмма не любила обниматься. Никогда не любила. Наверно никогда больше и не полюбит. Так почему она чувствовала удовольствие, оборачивая свои руки вокруг мягкого стройного тела колючего мэра Сторибрука? Она знала, что брюнетка сейчас в безопасности в её объятиях, что её хаотичный, глупый, безумный мир внезапно стал… правильным. И это было более странно, чем возможность Эммы справиться с этой проблемой прямо сейчас.

***

Когда блондинка проснулась на следующий день, Реджина была уже на ногах, готовя им завтрак. На сей раз, полностью одетая. Эмме стало интересно, было ли её ранее соблазнительное оголение преднамеренным шоу или теперь она просто не в настроении для флирта. Блондинка рукой подпёрла голову и наблюдала, как брюнетка продуктивно суетилась на кухне. Реджина поставила две чашки рядом с собой, собираясь налить в них кофе, когда Эмма заметила, как всё её тело напряглось. «Вспомнила что-то?» – подумала Эмма. Затем чёрная жидкость растеклась в керамические чашки, и Реджина повернулась, поймав взгляд наблюдавшей за ней Эммы. – Завтрак, – заявила она, глядя на фигуру, лежащую в постели. – Или вы планируете бездельничать весь день? – Я думала пойти проверить мои сообщения, может быть, собрать ещё немного яблок у озера – у нас кончаются, – сказала Эмма, её глаза потеплели от удивления, когда Реджина поднесла кофе и тарелку с кашей к кровати. – О-о-о, обслуживание номеров, – протянула оценивающе блондинка, отмечая корицу, обильно посыпанную на её овсянку. – Мне нравится. Реджина выдала намёк на улыбку. – Не привыкайте, мисс Свон. Вы, должно быть, застали меня в момент слабости. Затем она замерла. Они обе. Румянец залил лицо Реджины, и Эмма потянулась и поймала её за руку. – Э-э-м... слушай. Э... спасибо, – было всё, что она могла сказать в ответ, поскольку поняла, что не могла коснуться полудюжины невзорвавшихся диалоговых гранат, которых они обе избегали. Реджина просто кивнула и немедленно отступила. – Убедитесь, что вы взяли свой меч. Помните, что случилось в прошлый раз? – Ты не хочешь пойти со мной? Брюнетка покачала головой. – Думаю, я останусь здесь. Немного отдохну. Эмма почувствовала себя немного разочарованной, но она первая, кто согласится, что Реджина выглядела так, как если бы она побывала в аду и вернулась обратно; да, она определенно нуждалась в отдыхе. Спустя час Эмма с мобильником в кармане была готова открыть входную дверь, когда вытянутая рука поймала её за руку. Крепко. – Мисс Свон, – сурово сказала брюнетка, – я же просила не забывать свой меч. Эмма удивленно моргнула на требование, взяла меч и посмотрела на ямки от ногтей, оставленные на предплечье. «Оу. Дерьмо. Замечание принято».

***

Эмма сидела рядом с люком, ожидая сигнала, и, чтобы не умереть со скуки, наблюдала за квартетом кружащих высоко птиц. Они летели с безупречной точностью. Она услышала сигнал и посмотрела на телефон. Шесть сообщений. Окей, ладно, это ещё более-менее. "Эмма, это Красная, эм, Руби. Так жаль слышать, что ты и Реджина не делаете горизонтальное ватузи*. Видит бог, мадам мэр нужно вытащить палку из её…" Эмма невольно захихикала. "И я была так уверена, что вы тоже не против быть вместе. На самом деле ещё есть время. Чёрт возьми, бабуля не сдаётся. Она работает над свадебными декорациями. На всякий случай. О, и она хочет знать: в оформлении торта ты хочешь, чтобы смокинг был на твоей фигурке или на Реджининой? " Эмма хихикнула и перешла к следующему сообщению, но не раньше, чем представила Реджину в смокинге. Её мозг мгновенно закоротило. Сообщение Генри было простым. Он выразил свою любовь к своим матерям окольными путями и с большим количеством расточительных "умс" [от пер: смс с большим количеством картинок, анимацией]. Эмма улыбнулась и решила, что позже покажет это Реджине. Возможно, это её приободрит. Сообщение Дэвида было восторженным и по существу: он поблагодарил её за объяснения, где находится его меч, а потом загадочно добавил, что он находится "явно в хороших руках". «Что?» А затем была Мэри Маргарет... "Эмма! Когда ты собиралась сказать мне, что сражалась с драконом? Я имею в виду, ради всего святого, почему я должна выяснять это от Ворчуна, который сказал, что он вытащил отцовский меч из его пепельных дымящихся останков после того, как ты ушла? Он нашел также целую обойму гильз с номерами шерифа, так что не утруждайся говорить мне, что это Реджина. О, и кстати, твой отец очень гордится тобой. Я просто не могу стереть самодовольное выражение с его лица". "Эм, я тут вспомнила", – продолжала Мэри Маргарет в своём следующем сообщении. – "Вы не видели мистера Голда в своих путешествиях? Он, похоже, сбежал. В городе творятся беспорядки. С уходом его и Реджины они прибегли к сжиганию их образов для... управления гневом. Ну, хорошо, по правде говоря, уже не весь город. Только Ворчун и один недовольный механик". Возникла пауза, когда Эмма задумалась, кого она имела в виду. "Я не думаю, что Реджине вообще когда-нибудь нравились уродливые брючные костюмы, в которые они нарядили её чучело". Эмма вздрогнула. «Очаровательно». Она не будет делиться этой деталью с Реджиной. "Да, кстати, Эм", – снова вмешалась её мать, явно с неодобрительной речью, – "ты не знаешь, почему Бабушка упорствует с заказом ингредиентов для свадебного торта? И работает над баннером, который гласит: «молодец, что ты гей (и в браке)?»

***

Уже прошла неделя их пребывания в маленьком домике, и Реджина, и Эмма теперь каждый день проводили как по шаблону. По ночам прижимались друг к другу без слов или обсуждений, но с явным наслаждением, по крайней мере, со стороны блондинки (однако Реджина никогда не возражала). Утро начиналось с завтрака в постель от мэра (Эмма теперь необычайно ловко подскакивала и мыла посуду после). Затем проверка текстовых сообщений, обед, обучение в течение трёх или четырёх часов, потом несколько часов бесед, валяясь на кровати, что часто влекло за собой критический анализ Реджины их дневной тренировки, но иногда они отклонялись и на другие темы. Реджина фактически похвалила её – вероятно, случайно, – подумала с усмешкой Эмма – за её успехи в сражении с мечом. Но это было правдой – Эмма тоже заметила, что теперь она пользовалась мечом играючи - как продолжением себя. Реджина рявкала название какого-нибудь заклинания, и Эмма сразу же вставала в позицию и выполняла нужные контрмеры. Одна из тех послетренировочных бесед побудила Эмму спросить, откуда Реджина так много знала о том, чему никогда не будут обучать молодую королеву. – Я надеюсь, что вы никогда не окажетесь замужем за старым монархом, чтобы понять, насколько утомительной может быть дворцовая жизнь, – выдохнула Реджина, закрыв глаза, вызывая воспоминания. – Я часто сбегала из-под стражи и пряталась, наблюдая, как капитан гвардии обучает своих людей различным боевым приёмам. – Это фактически совпадало с моим тактическим мышлением, – задумчиво произнесла Реджина. – Это было частью меня, о которой я никогда не догадывалась до этого. Я стала особенно искусной в предсказании, кто из солдат упадёт, и кто победит в поединке. И, – она озарилась гордой улыбкой, – я никогда не ошибалась. – Когда я устала от предсказывания победителя, я придумала новую интеллектуальную игру, определяя то, что каждый поверженный солдат должен сделать, какой захват, позицию, манёвр, чтобы разгромить превосходящего его противника. – Я проверила это, показав нескольким побежденным мужчинам, что нужно попробовать в следующий раз, взяв с них клятву, держать втайне, кто их научил. И каждый раз это успешно работало. – Однако капитан заподозрил неладное от того, что некоторые из его людей освоили навыки, которым он их не обучал, и допрашивал их, пока один из них не сломался. Он был возмущён, что я, простая женщина, вмешиваюсь, и пожаловался Леопольду. – Король принял его сторону, говоря, что женщина не должна вмешиваться в мужские дела, в которых она не разбирается. Мне запретили посещать любые тренировки, - глаза Реджины злобно вспыхнули. – Дела, в которых я не разбираюсь? Умоляю! Я научила его солдат побеждать. Эмма похлопала по бедру Реджины. – Это была ревность, ты же понимаешь. – Конечно, понимаю! Это было так... унизительно, – Реджина стиснула зубы. Эмма представила себя на месте Реджины: будучи королевой, она не обладала никакой властью, чтобы выбрать любую роль в своей судьбе. Словно в заточении в то время, как все думают, что ты отлично проводишь время. – Наверно тебе было так одиноко, – произнесла она, прежде чем смогла остановить себя. Реджина одарила её колким взглядом. – Я надеюсь, вы не собираетесь жалеть меня, моя дорогая, или ваш следующий тренинг будет проходить босиком на горячих углях с завязанными глазами. – Нееет, Реджина, – усмехнулась Эмма, – жалость здесь не причём. Ты была и являешься упрямой задницей. – Хороший ответ, мисс Свон. В любом случае, достаточно сказать, что я годами скрывала боевые способности, чтобы наказать вас. Эмма, не способная двигать ноющими плечами от экстенсивных упражнений, кивнула. – Я заметила. К вечеру чрезвычайно обессиленные они по очереди ходили к источнику и отправлялись спать. Иногда Реджина часок читала при свечах. Иногда они разговаривали. Часто о Генри или в основном о смешных приключениях Эммы в качестве охотника за головами. Одна история фактически довела Реджину до колик от смеха, хотя взглянув в прошлое, Эмма подумала, что это, вероятно, имело отношение к тому факту, что Эмма оказалась без штанов на общественной магистрали. Мэру, похоже, нравились истории, касающиеся унижения шерифа. Эмма не возражала. Это был хороший способ, чтобы она вновь улыбалась. Тем не менее, был один вопрос, который они ещё не обсудили – кто посещал Реджину в тот день. Эмма ненавидела перекошенное мрачное выражение, которое накатывало на лицо Реджины, когда она задавала его. Тогда блондинка перестала спрашивать. Время от времени брюнетка допрашивала Эмму об её семье: что Генри говорил в своих посланиях и текстах, чем Снежка и Джеймс занимались в её отсутствие. Последнему Эмма удивилась – почему у Реджины всегда было такое любопытное выражение лица, что никак не укладывалось в голове у шерифа. Иногда она спрашивала про Румпельштильцхена, но никто не видел его с тех пор, как проклятье разрушилось. Тогда Реджина хмурилась, и на её лице появлялось отсутствующее выражение. А потом они ложились спать и притворялись каждый раз, что этой ночью каждый останется на своей стороне кровати. Однажды, в качестве эксперимента, Эмма сделала именно это. Она была удовлетворена тем, что всего несколько минут спустя услышала приглушённое и раздражённое рычание: – Шериф Свон, холодно. Вы пренебрегаете своими обязанностями. Эмма рассмеялась и придвинулась. Больше довольная тем фактом, что в ту ночь было не очень-то и холодно.

***

К концу недели Эмму тошнило от одного вида колбасок чоризо. И салями. Она решила, что им нужен другой источник белка. Она не была достаточно храбра, чтобы поймать любую потенциально интеллектуальную и обладающую самосознанием дичь, которую время от времени случайно замечала недалеко от их домика. Но она думала, что сможет ещё раз заняться рыбалкой. – Я за разнообразие, мисс Свон, – только и сказала Реджина, когда она предложила это. Мэр предложила приготовить ей обед, потому что, как она объяснила, "зная ваши послужные данные в рыбной ловле, вы будете отсутствовать весь день, моя дорогая". Реджина собрала несколько яблок, фляжку с водой и несколько ароматных хрустящих булочек – муку, соль и воду вымесила в шарики и выпекала их в растопленной на углях дровяной печи в течение нескольких часов, приготовив самый вкусный почти хлеб, который Эмма когда-либо пробовала. Она оказалась разочарованной тем, что Реджина отказалась присоединиться к ней, но у мэра, очевидно, были свои причины. Реджина сунула продовольственный набор ей в руку вместе с её набором для рыбной ловли и мечом, и, прежде чем она смогла остановить себя, изрекла: – Будь осторожней. Брюнетка замерла. Эмма стрельнула бровью. По лицу шерифа поползла улыбка. Последнее, что она увидела, это как, проклиная себя, очень смущённый мэр быстро захлопнула дверь перед стремительно растущей ухмылкой Эммы. Эмма от души рассмеялась и отправилась в путь.

***

Рыба не клевала. Эмма несколько раз проверила приманку, но дело было не в этом. Может было не подходящее время суток, или просто она оказалась никудышным рыболовом. Она находилась здесь уже в течение нескольких часов и уже собиралась признать это предприятие плохой идеей, когда на неё упала большая тень. Она чуть не подпрыгнула от неожиданности. Как она не услышала приближения? Её рука тут же схватила меч. – В этом нет необходимости, дорогая, – беспечно сказала пожилая женщина и медленно опустилась на бревно рядом с Эммой. Шериф прищурилась. – Кто вы? – спросила она, разглядывая незнакомку в царственных золотых шелках с распущенными каштановыми волосами с серыми вкраплениями. Женщина склонила голову набок. – Можете называть меня Ваше Величество, – молвила она, – или Королевой Сердец, если хотите знать мой полный титул. Она скользнула узловатым пальцем к своему колену и разгладила несуществующие морщинки на своём утончённом платье. Эмма разглядывала её, принимая во внимание весь её внешний вид. Она казалась богатой аристократкой, привыкшей к повиновению. Скорее всего, она действительно королевских кровей. От неё исходила энергия, от которой Эмма не могла избавиться. Она часто улыбалась, но её глаза просто смотрели сквозь неё, вычисляя, оценивая, взвешивая. Когда Эмма не ответила, женщина продолжила. – Я должна сказать, дорогая, что вы заинтриговали меня. Ну, не только меня, многих из нас. И здесь, и там, – она махнула рукой в сторону люка. – Откуда вы знаете, кто я? Если на самом деле знаете? – недоверчиво заявила Эмма. Высокомерный смех вызвал у Эммы отвращение. – Моя дорогая, все знают, кто вы. Шериф. Белый Рыцарь. Эмма Свон. Выбирайте сами. Даже некоторые животные, равняющиеся на Снежку и Джеймса, считают вас Спасителем. Хотя это немного слишком, вам не кажется? – Зачем кому-то интересоваться мной? – нахмурилась Эмма. – На самом деле, я никто. – Моя дорогая, вы разрушили проклятие, – сказала женщина. – И если этого недостаточно, вы помогаете женщине, которая его наложила. Её голос упал на пару октав, и Эмма почувствовала, как тёмно-карие глаза королевы засверлили её как алмазный бур. – Почему вы так считаете? – злобно спросила Эмма, ей было откровенно не по душе, сколько она, оказывается, знает о ней. – О, я поняла, – многострадально вздохнула королева, будто сильно обиделась. – Сделаем это по-плохому? Она поджала губы и подняла руку, на которой Эмма увидела множество красивых золотых браслетов. Один из них был окольцован рядом мелких золотых сердец. Тотчас четыре птицы вылетели в поле зрения и приземлились неподалёку. Одна из них скакнула вперёд и запрыгнула на вытянутый палец женщины. Эмма мысленно выругалась. «Ну, конечно же». Она видела эти странные существа, когда впервые попала в Бесконечный лес. Она осмотрела любопытный окрас вокруг белой шеи. Определённо тот же вид птиц. Она издала слабый механический звук. – Они не... настоящие? – спросила она Королеву. – Очень наблюдательно, дорогая, – ответила она. – Нет, это не так. Они невероятно редкие, так как их очень трудно найти, ещё труднее сделать – у мастеров уходят годы и годы круглосуточной работы, чтобы изготовить только одну. У меня четыре, и они моя гордость и радость. – Но что они собой представляют? – спросила Эмма. – Это птицы-разведчики, дорогая. Так я нашла вас. И её. Эмма с подозрением покосилась на неё. Реджина рассказывала, что её дом невозможно найти. Кто-то лжёт. – Ах, да, да, я всё знаю о необычном, скрывающем местонахождение заклинании Реджины, – презрительно махнула рукой королева на недоверчивое выражение лица Эммы. – Она тоже заплатила за него бешеные деньги. Но эта бестолковая дурёха наложила чары только на свой дом. Как только проклятье было разрушено, я узнала об этом в своём королевстве. – Я предполагала, что она сбежит, поэтому я просто дала указание своим птицам-разведчикам скитаться по землям и концентрироваться на любой блокировке люка, которая вдруг стала активной. Замки люка создают интенсивную магическую подпись, когда начинают светиться. И один действительно активировался недалеко отсюда. И посмотрите, кого он выплюнул. Она подала рукой сигнал, и птица открыла рот. Появилось странное голографическое изображение, проецируемое птицей в воздухе. Эмма всмотрелась. Это был образ, нет, погодите, видеозапись, снятая сверху, с сидящей рядом с ней на бревне Реджиной, когда она только вышла. Их язык тела был... обманчиво интимным. Эмма скользнула глазами на другую женщину и поняла, что та всё заметила. – Да, так что вы понимаете, почему я сочла это таким удивительным. Белый рыцарь и ведьма - союзники? – Союзники? Вряд ли, – подстраховалась Эмма. – Там, откуда я родом, она зло. А я охотник за головами. – Откуда я родом – она тоже, – сказала пожилая женщина, пристально глядя на неё. – Так вы обычно живете вместе с беглецами, которых выслеживаете? – Когда мне некуда больше идти, когда люк заблокирован, почему бы и нет? Я знаю, что она никуда не денется. – Ммм, – промычала другая женщина, скептически сузив глаза. – Тогда, возможно, вы можете сказать мне, почему мой волк сообщил, что вы спасли ей жизнь, когда он собирался откусить лакомый кусочек? Я имею в виду, не похоже, что вы испытываете к ней нежные чувства или что-то вроде того... – её рот, так или иначе, исказил слово «нежные чувства» в непристойность. Эмма подскочила. – Ваш волк? – Ну, по правде говоря, этот волк сам по себе. Но он связан с моими охотниками за головами. Семантика, дорогая. Вы лишили его добычи и умоляли оставить вас обеих в покое. Не только себя, но также и Злую Ведьму. Таким образом, он вернулся и сообщил этот странный поворот событий своему хозяину. Так вы простите меня, если я спрошу, почему вы помогаете ей? – У вас, кажется, есть ответы на все вопросы, – Эмма сложила руки на груди, – вы и скажите мне. Королева выглядела слегка раздражённой. – Я должна сказать, моя дорогая, это вызывает недоумение. Я думала, что Злая Ведьма бросит вас и помчится в свой старый замок. Конечно, сделав так, она получила бы довольно неприятный сюрприз, – на её лице появилось восхищённое садистское выражение. Эмма затаила дыхание. – Что вы имеете в виду? – Ну, политика меняется, когда вы покидаете ваше королевство на несколько десятилетий. Как в вашем мире. Теперь на этих землях господствует мать Реджины, она называет себя Королевой Корой. И она заключила сделку с отцом Вашего отца, королём Георгом. Королём, который столь же безжалостен, сколь и хитёр. – Он предоставил её замку армию. Она обеспечивает его магией и заклинаниями. У них полный союз, а если слухи правдивы, между ними нечто большее, чем просто политические интересы. Если бы ваша Злая Ведьма появилась на её пороге, я не уверена, что Королева Кора не восприняла бы это как угрозу своей власти. Она достаточно беспощадна, чтобы бросить её в подземелье или того хуже. – Однако, Реджина сделала не то, что мы все ожидали. И, как я обнаружила, она прячется в крошечном домике… с вами, дорогая. Эмма слушала молча. За последнюю минуту она узнала о матери Реджины больше, чем за последние шесть месяцев. – Вы продолжаете называть её Злой Ведьмой, – наконец сказала Эмма, - не «Злой Королевой», как все остальные. Почему? Впервые Эмма увидела изменение в безжалостном поведении королевской особы. – Самый проницательный вопрос, юная принцесса. Давайте посмотрим, она импульсивная и жестокая, прокляла всех, потому что её собственная глупая личная жизнь не удалась. Она никогда не была слишком разборчивой в том, с каким простолюдином делить постель. Ну, я просто не думаю, что она – королевская особа. Не как Снежка и Джеймс. Что скажете? – Я понятия не имею, – сказала мрачно Эмма, ощутив странное раздражение при подрыве репутации женщины. – Я никогда раньше не знала королевских особ, кто знает, чем они занимаются? – Эмма симулировала равнодушие. Королева внимательно посмотрела на неё. – В самом деле? – спросила она, выглядя по-настоящему озадаченной. – Но Вы связаны с королевской семьёй, моя дорогая, вы должны знать ваших родителей лучше, чем кто бы то ни был. Эмма пожала плечами. – Хм. Думаете? Лицо женщины претерпело множество изменений. – Я знаю... – протянула она медленно. Хорошо, что хоть один из них определился. Ведь Эмма вообще не понимала цель её вопросов. – Так, что вы думаете о Реджине? – сладко спросила королева. – Она также королевских кровей, и вы, кажется... сблизились... с ней. Эмма проигнорировала вопрос. – Откуда вы её знаете? Королевская особа равнодушно махнула рукой. – У нас были кое-какие деловые отношения, – сказала она. – На самом деле она украла у меня кое-что. Вы знали, что она воровка? – Реджина не простой человек, но не вор, – защищаясь, сказала Эмма. – Я полагаю, если она что-то украла, то это было ещё изначально. Пожилая женщина рассмеялась. – Возможно, вы знаете её достаточно хорошо. На самом деле, вы совершенно правы. Её смех замер у неё на губах и она наклонилась. – Так скажите мне, дорогая, почему вы с ней? Что вам от этого? Эмма заметила опасность, когда посмотрела на неё. – Как я и сказала, она – само зло. Я наблюдаю за ней. Держу своих врагов близко. Она заметила раздраженную вспышку огня в глазах другой женщины и поняла, что ни в чём её не убедила. – Ладно, дорогая, это была прекрасная беседа с легендарным Белым Рыцарем, но я действительно должна возвращаться. Можете ли вы помочь мне, я не столь молода, как прежде. Эмма инстинктивно протянула руку, чтобы поднять женщину за локоть, и, когда она это сделала, старуха вытянула руку, прижав её к груди блондинки, словно собираясь оттолкнуться от неё. Но вместо этого... Взгляд Эммы опустился вниз, к руке, прямо над своим сердцем. Она почувствовала странное ощущение и увидела вспышку. – Что... – она помотала головой, чтобы прийти в себя, а потом зарычала: – Что ты со мной сделала? – Ничего особенного, дорогая, – сказала женщина с приторной сладостью. – Просто забрала ваш эмоциональный импульс. И у вас масса гнетущих вас сердечных вопросов, не так ли, милая? Она усмехнулась, и вспышка идеально белых зубов озарила её лицо. – Как вы смеете! Вы не имеете права! – возмутилась Эмма. – Я Королева Сердец, – рявкнула женщина, вставая в полный рост. И когда она встала, Эмма поняла, что она не была ни стара, как когда впервые появилась, ни даже слегка немощна. – Когда дело доходит до сердца, я делаю то, что мне нравится, – голос пожилой женщины понизился, когда она многозначительно посмотрела в сторону дома и добавила, – ради той, кого я люблю. Со вспышкой магии она внезапно исчезла. Эмма почувствовала самое болезненное предчувствие. «О Боже. Реджина!» Она тут же схватила меч и понеслась со всех ног.

***

Эмма чувствовала, как её сердце разрывалось, бёдра ослабли от бега по пересечённой местности, а меч вдруг показался весом в тонну. Она была обессилена к тому времени, когда обогнув последнюю скалу, увидела дом. Она услышала странный шум и обошла стену дома. Там, перед входом в хижину, к её ужасу, стояла Королева Сердец. Она магией удерживала Реджину высоко в воздухе и играла с ней как с тряпичной куклой. В её горле умер крик протеста. Ей вспомнились слова Реджины. Ждите, оценивайте, не спешите. Получите тактическое преимущество. Узнайте своего врага. Изучите своего врага. Найдите его слабость, затем нанесите удар. Она крепче сжала меч, изо всех сил пытаясь оставаться холодно равнодушной, чтобы быть более эффективным воином, несмотря на представшее перед ней ужасающее зрелище. Брюнетка плакала. И молила о пощаде. Реджина Миллс – чёрт-вас-всех-дери-мэр-Миллс умоляла как травмированная, измученная пытками, маленькая девочка. А Эмма в своё время достаточно насмотрелась этого в приёмной системе, чтобы знать, что требуются годы жестокости и оскорблений, чтобы сломать кого-то. Невозможно этого добиться, просто толкнув пару раз. Особенно от таких, как Реджина. Эмма не сомневалась, что эта мерзкая сука, вероятно, испытывала большой восторг, многократно совершая этот особый акт насилия, чтобы довести Реджину до такого беспорядочного трепета. И, учитывая, как она по-детски выражалась, говоря и крича как маленькая девочка, Эмма также поняла, что это началось, когда она была очень молода. «Какое больное садистское произведение». Кровь блондинки вскипела. Она быстро оценила возможные места атаки и отступления. В том направлении не так много укрытий, если она выйдет из тени дома. Скрипя зубами, она решила, что у неё нет выбора, кроме как выжидать нужного момента. Реджина опять закричала, умоляя сиплым голосом от столь долгого напряжения. А потом она опередила полнейшую ужаса сцену, произнося три маленьких слова. – Пожалуйста, мама, не надо. Эмма подавилась от накатывающей желчи. Она зажмурилась. «О, нет». Неудивительно, что Реджина никогда не говорила о ней. Этот жестокий кусок дерьма – её мать. Она покачала головой. И она – Королева Сердец. Эмма устало присела на корточки, отчаянно пытаясь сосредоточиться. Значит, из всего сказанного о том, что королева Кора хочет сделать с Реджиной, когда её встретит, эта женщина хотела запереть её подальше из-за угрозы своей власти. Или того хуже. Она на самом деле сказала "или того хуже". И прямо сейчас она выполняла то обещание. Кора Миллс подняла руку и начала стегать спину дочери воображаемым кнутом. Оружие пытки, возможно, и было невидимым, но раны на спине Реджины оставались немалые. В момент её гладкая красивая спина, к которой Эмма так любила прижиматься каждую ночь, оголилась, и начала обильно кровоточить, её рубашка едва держалась на ней рваными лохмотьями. Её мать снова взмахнула рукой и разорвала в клочья её рубашку, оставляя верхнюю часть тела в обнажённом окровавленном беспорядке. Реджина жалобно бормотала, понурив голову на грудь, как молитву: – Пожалуйста, мама, не надо, я буду хорошей, я буду. Пожалуйста, мама... – Посмотри на себя. Какая ты уродливая и грязная. Безобразие. Кто захочет прикоснуться к тебе? Или помочь тебе. Или даже поговорить с тобой. Ты посмешище! Я говорю своим друзьям, что у меня нет дочери, потому что я не хочу позориться перед ними, если они узнают, что ты моё порождение. Эмма судорожно втянула воздух от столкновения с реальным миром. Для Эммы было фактически чудом, что у Реджины вообще имелись какие-либо социальные навыки, не говоря уже о возможности формирования какого- либо материнского инстинкта, когда у неё появился Генри, если это являлось её шаблоном материнства. – Ты грязная маленькая лгунья, так ведь, дорогая? Реджина тихо застонала и попыталась покачать головой. – Не смей это отрицать! – Кора обошла дочь. – Ты сказала мне, что у тебя есть план относительно мисс Свон. Ты сказала мне, что используешь её влечение к тебе в своих интересах. Воспользуешься этим. Будешь манипулировать ею для получения информации. Добудешь её! Я терпеливо ждала, дорогая. Я ждала неделю. Но я не вижу никакого прогресса. На самом деле я начинаю сомневаться в твоей преданности ко мне. – Нет, мама, – слабо прохрипела Реджина. – Я пытаюсь её использовать. Это занимает много времени. Она упряма. Эмма втянула воздух. «Какого чёрта? Реджина использовала меня?» Кора приблизилась к лицу Реджины и понизила голос: – Тогда скажи мне, если она так привлекает тебя, ты уже затащила её в постель? Лицо Реджины исказилось от испуга. – Отвечай! Наконец, Реджина покачала головой. Кора вздохнула. – Чему я тебя учила о долгосрочных тактических преимуществах? Ты ничего не знаешь о моей сделке с Леопольдом? Как, по-твоему, я стала царствующей королевой с собственным замком и повелеваю целой армией? Ты действительно думаешь, что ты единственная талантливая ведьма, которую знает король Георг? – Мы, женщины, Реджина, живём в жестоком холодном мире, который обращается с нами как с товаром для брака или обмена. Настало время вырасти из этого. Какую ценность представляет этот Белый Рыцарь в твоём гениальном плане, если ты ещё не завоевала её сердце и душу? Хватит играть. Используй её, – она многострадально вздохнула. – По крайней мере, скажи, что ты близка к её совращению? Реджина кивнула в поражении, по-прежнему не в состоянии встретиться глазами с Корой. У Эммы перехватило дыхание. Она сузила глаза. Кора кружила вокруг дочери. Оценивая. Реджина просто висела в пространстве, склонив голову на грудь. Сломленная. – Итак, – потребовала Кора, прищурившись, – мы достигли взаимопонимания? Реджина, не поднимая глаз, хрипло прошептала: – Да, мама. – В скором времени ты соблазнишь её и предоставишь мне каждый кусочек информации, которую ты, несомненно, добьёшься от неё проникновенным интимным разговором? – Да, мама.

***

НЕДЕЛЮ НАЗАД Реджина поднялась с пола и ощупала затылок. Он покрылся кровью. Было больно, но не больнее, чем от боли, причинённой до этого. Хуже был эмоциональный хаос. Она почувствовала, как знакомый с детства страх пронёсся через её тело, страх, что она проведёт всю жизнь, пытаясь подавить страхи. Она осталась одна и по её милости. Когда Эмма первая направилась к источнику, Реджина вздохнула с облегчением. Ей нужно было обдумать всё, что произошло, что блондинка, наконец-то, рассказала о Генри, и было достаточно трудно тут же поступить так с блондинкой. Она всегда смотрела на неё так, будто пыталась залезть в её душу или, время от времени, раздеть её тело. Реджина, вероятно, могла бы сэкономить усилия и дать ей Конспекты Клиффа**: злодейка, никчёмная, нелюбимая, недостойная любви, сломленная. Проходи, здесь не на что смотреть. Она устало села за кухонный стол, когда услышала стук в парадную дверь. Брови мэра взмыли вверх. Свон не стучится. И почему через парадную? Однако логика и шериф, также как она и чистота кухни, точно не идут рука об руку. – Что вы забыли? – потребовала Реджина, распахнув дверь. «О, нет. Пожалуйста. Нет. Нет. Нет. Нет». – Разве так приветствуют свою мать? – спросила женщина с широкой фальшивой улыбкой и сверкающими глазами, проходя внутрь и оглядываясь. – О, Боже, ты хранишь его вещи? Это отвратительное покрывало? Я надеялась, что ты сожгла его. И нелепые банки с огурцами? Боже, Боже, как сентиментально, – ворковала она. Затем её голос понизился. – Особенно, принимая во внимание то, что ты вырвала его сердце. Не так ли, дорогая? Это был не вопрос. Реджина чувствовала страх, знакомый и холодный, бегущий по её спине, словно паучьи лапки, заполняющий каждый её синапс ужасом. Она попыталась стереть ужас со своего лица, зная, что это только доставит другой женщине ещё более извращённое удовольствие. Кора взглянула на неё и ухмыльнулась. – Моя дорогая, ты побледнела. О чём задумалась? – О том, что должна потребовать назад своих золотых единорогов, – пробормотала Реджина. – Единорогов? Ах, да, ты про скрывающее местоположение заклинание от старой карги Харриет? Ну, не переживай, дорогая, заклинание не подвело. Ты подвела себя. Как всегда. Продумывание мелочей никогда не было твоей сильной стороной, да, дорогая? Реджина стиснула зубы и посмотрела на другую женщину. – Что тебе нужно, мама? – спросила она, сдерживая эмоции от её слов. Любые переливы или изменение интонации могли разозлить. Это было эмоциональное минное поле, которое она проходила тысячу раз. Хотя это никогда не приводило к меньшему беспокойству или страху. – Мать не может просто так навестить свою дочь, чтобы вспомнить былые времена? – спросила она сладко. – Выяснить, чем она занималась. Или... – её взгляд скользнул в сторону двери, в сторону источника, – с кем? Взрыв конкурирующих эмоций нахлынул на Реджину, и она с трудом сглотнула. «Нейтральное выражение лица. Нейтральный тон. Удерживать устойчивый зрительный контакт». – Что ты имеешь в виду? – Ладно, дорогая, – заговорщицки сказала Кора, садясь за стол. – Лес трепещет. Говорят, что ты теперь в союзе с Белым Рыцарем. Я думала, что это довольно маловероятно, по меньшей мере, удивительно, поэтому я просто должна была сама убедиться. Узнать, что ты задумала. Какие коварные планы ты возложила на это место. Реджина почувствовала охвативший её ужас. Она быстро встала и начала готовить им кофе, зная, что даже её мать не способна читать выражение лица через спину. – Она довольно симпатичная, – сознательно добавила Кора. – Мои птицы-разведчики дали мне полный отчёт о её... бесчисленных достоинствах. Реджина застыла и поняла, что её дыхание стало слишком поверхностным. «Вдохнуть и выдохнуть. Сохранять равномерное дыхание. Нечего раскрывать карты». Она быстро ответила. – Я думаю, – сказала она добродушно, – это не твоё дело. – Хм, – сказала Кора пристально глядя на неё. – Если бы на прошлой неделе меня спросили, какая у моей дочери чашка для чая, я бы ответила, что это унылая, безвкусная, нелепая чашка бывшего конюха, у которого ещё меньше количества мозгов, чем чувства стиля. Руки Реджины сомкнулись в плотные кулаки, и она повернулась, крикнув: – Я не позволю тебе выражаться о Даниэле подобным образом! - её слова вышли как слабый призыв, и она ненавидела себя за них. Глаза Коры вспыхнули. – Ага, насколько я вижу, он по-прежнему распаляет твои чресла? Хм? Хорошо, так если она не для развлекательных целей, тогда для чего тебе эта блеклая блондинка? У тебя какие-то планы на неё? Что-то, что могло бы намекнуть мне, что ты не совсем бесполезна? Реджина закрыла глаза. «Дышать. Прикинуться злой, она одобрит это. Тьма. Убийство папы. О боже, дорогой папочка. Да. Так». – О, у меня, несомненно, есть планы на мисс Свон, – сказала Реджина с холодным рычанием. – Я с ней подружилась. Я думаю, она увлечена мной, что окажется полезным. Я постепенно добуду сведения, и она в скором времени скажет мне, какие у Снежки и Джеймса планы на возврат своих владений в Зачарованном лесу. Предупреждён - значит вооружён, мама. Ты научила меня этому. «Лесть. Хорошо». Кора внимательно посмотрела на неё, оценивая, взвешивая. – Хм. И ты говоришь мне, что ты, наконец, используешь своё единственное жизнеспособное достоинство, – она махнула рукой вверх и вниз по телу Реджины, – чтобы получить информацию? – Она - тактически богатый ресурс, – сказала Реджина. – Неважно, что она меня отталкивает, – Реджина иронично рассмеялась. – Теперь, когда проклятие снято, мне нужно знать, что она знает. И что ещё более важно, какие у неё планы. У неё и этой отвратительной семейки. Кора внимательно изучала неё. Длинный костлявый палец потянулся к деревянному столу и стал постукивать по нему. – Я знаю, что у тебя нет любви к её семье. Это, конечно, верно. А что с остальными? – она встала и повернулась к выходу. – Я подумаю о том, верить ли тебе, дорогая. Может быть, тебе самой следует заползти в её кровать, если она такая узкоглазая. Просто предложение. А пока, – она вскинула руку, и произвела жёсткий щелчок, подбросив дочь, пока та не врезалась в потолок. Потом швырнула её обратно на пол. Реджина вскрикнула от шока и страха. – Пожалуйста! Остановись, – закричала она. Кора взмахнула рукой ещё раз, отбрасывая голову Реджины назад. – Ты уверена, что всё мне рассказала? Ничего не упустила? Я узнаю, если ты лжёшь мне. Поэтому скажи мне сейчас и избавь нас обеих от неприятностей. – Н-нет, мама, конечно, нет. Кора бессердечно улыбнулась. – Вот и хорошо. Возможно, что ты действительно, наконец, проявила какую-то инициативу. Хотя даже глупец иногда начинает делать всё правильно. Поддержка Белого Рыцаря действительно могла бы оказаться полезной. Я буду ждать и наблюдать. Ожидаю полный отчет в ближайшее время. Не разочаровывай меня снова, – она опустила руку. Реджина уставилась в пол, не двигаясь, когда Кора изящно закрыла дверь, словно действительно была королевой. Наконец, через 20 минут после того, как дверь закрылась, Реджина мучительно поднялась с пола, вылила нетронутый кофе в раковину и легла на кровать. Голова раскалывалась. Она ощупала волосы и почувствовала образовавшуюся большую шишку. Она услышала шаги, быстро расчесала волосы пальцами и схватила ближайшую книгу.

***

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ Кора придвинулась поближе к качающемуся телу Реджины и одарила её полным отвращения взглядом. – Так теперь ты согласна соблазнить её для меня, – она задумчиво посмотрела на свою дочь. – Почему-то я не думаю, что для тебя это будет слишком сложно, так ведь, дорогая? – Мама? – удивление и страх осветили лицо Реджины. Голова Эммы встрепенулась от изменения тона. – Ты слишком легко сдалась, – огрызнулась Кора. – Просто "Да, мама". Ты принимаешь меня за дуру? Реджина с тревожным взглядом отрицательно помотала головой. – Ты жалкая лгунья, – холодно отрезала взрослая женщина, сверкнув глазами. – Я подозревала это на прошлой неделе, но теперь я знаю, что это правда. Эмма Свон не имеет ни малейшего представления о родителях. Я проверила твоё утверждение, что она представляет ценность, для чего ты и просила оставить её в живых, и она БЕСПОЛЕЗНА. – Нет, мама... я... – И прежде, чем ты произнесёшь ещё одну ложь, я знаю, что у неё нет ничего стоящего на родителей, потому что сегодня я сама спросила её. И если ты сделала бы то же самое, ты бы пришла к такому же выводу. А так как, несмотря на все факты, свидетельствующие об обратном, ты совсем не глупа, я знаю, что ты это ЗНАЛА. Реджина повернулась в воздухе, всё ещё вися, как сломанная кукла, и Эмма смогла увидеть, что один её глаз практически заплыл от отёка, а вся грудь покрыта кровью. – Ты спросила её? Что ты с ней сделала? Эмма затаила дыхание. Кажется, Реджина действительно боится за неё. – А вот теперь мы убедились в этом, – насмехалась Кора. – Как я могла подумать, что ты захочешь раздвинуть ноги перед ничтожной бродяжкой только ради забавы. Клянусь, ты такая же, как и твой глупый отец. Ты, похоже, не способна учиться. Делаешь одни и те же ошибки снова и снова. Сначала конюх, теперь эта симпатичная маленькая дурочка. – Впрочем, полагаю, я должна поздравить тебя, что хотя бы на этот раз ты выбрала члена королевской семьи. Даже если Эмма Свон - самое жалкое подобие королевской особы, которую я когда-либо видела. Реджина закашлялась и помотала головой, разбрызгивая кровь изо рта. Она попала на одну из парящих птиц-разведчиков Коры, и пожилая женщина нахмурилась от отвращения. Она протянула к ней руку и посадила на землю, нежно стирая с её перьев кровь. Она отпустила её и повернулась к дочери. – Ничего не скажешь, дорогая? – Кора снова нанесла удар магией, на этот раз, управляя невидимым оружием таким образом, чтобы раны оставляли глубокие кресты. – Ты на самом деле недалёкая. Когда я впервые услышала о проклятии и поняла, что это была ты, я почувствовала лёгкую гордость, что моя дочь, наконец-то, сделала что-то правильное. Что-то смелое! Потом мне стало интересно, какую гениальную роль ты создала для себя в экзотическом новом мире. Президент? Премьер-Министр? Промышленный магнат? Она опустила Реджину взмахом руки, пока та не оказалась на уровне глаз Коры. – И посмотрите, что наколдовала моя дорогая дочь, – сказала она сладко. – Мэр Сторибрука. МЭР! В захолустном никому не нужном маленьком городишке ты изображаешь из себя бюрократа и передвигаешь бумаги на письменном столе три десятилетия! – А своих бывших врагов сделала жителями, предоставив им скучную мелкую работу, и сплетничала с ними каждый день, молча их ненавидя. Это был твой грандиозный план мести? Чтобы ты могла нанести муниципальный ущерб своим бывшим заклятым врагам? Отклонив их заявление о перепланировке? Как можно быть такой провинциальной? Реджина вздрогнула и отвернулась. Кора дала ей грубую пощёчину. – Ты опозорена. Твоя месть - посмешище. Твой сбор информации - ложь. И знаешь, что ещё более пафосно? Она влюблена в тебя. У Реджины отвисла челюсть. Эмма выпучила глаза. – Что? Нет, мама! Это невозможно. Она ненавидит… меня, – она угасла на последних трёх словах, как будто внезапно рассматривая вероятность. – Ты действительно не знала, не так ли? – с презрением уставилась на неё Кора. – Ну, дорогая, я прикоснулась к её сердцу, и оно в таком же беспорядке, как и твоё, но то, что я разглядела внутри, - как тонкая белоснежная нить - была любовь к тебе. Невероятно, не так ли? Что кто-то может любить тебя. Знаешь, я была удивлена. Это даже более абсурдно, если учесть, что она дочь той, которую ты ненавидела достаточно, чтобы наложить проклятие на всё королевство. Реджина шепнула сквозь распухшие губы: – Что ты с ней сделала? Кора сжала ноющее от боли лицо Реджины, вызывая мучительную гримасу. – Ты не захочешь знать, дорогая, – она невесело хмыкнула и подняла руку, готовясь ударить снова. Наконец, Кора оказалась спиной к блондинке, и Эмма вскочила на ноги. – Отойди от неё, ведьма, – закричала она и выбежала вперед, высоко замахиваясь мечом над головой Коры. Она оказалась в нескольких дюймах от неё, прежде чем почувствовала, как её резко остановили. «Вот дерьмо». Реджина рухнула на землю, освободившись от кукольных нитей. Она лежала помятая, глядя широко раскрытыми глазами, как Эмма заняла её место и дёргалась, беспомощно повиснув в воздухе. – Так, так, что здесь у нас? А я всё думала, когда же ты появишься. И что предпримешь. Всё же, кажется, твой интерес к моей дочери немного глубже, чем просто профессиональный. Подозреваю, как и у неё. Она перевела взгляд на Реджину, наблюдая, отважится ли она оспаривать её заявление. Брюнетка в отрицании покачала головой с прилипшими к лицу потными прядями окровавленных волос. Кора фыркнула. – Ой, так она для тебя ничего не значит, дочка? Правда? Мы это ещё увидим. Она дернула рукой, и злобно шмякнула Эмму лицом о землю, а затем вознесла обратно в воздух, как будто та отскочила от бетонного батута. Эмма издала сдержанный стон, но изо всех сил цеплялась за свой меч. Реджина ахнула и инстинктивно подняла руку в «стоп» жесте, затем быстро опустила её вниз. Но слишком поздно, Кора заметила тщетные движения. Она выдала хитрую мерзкую улыбку и возобновила своё насилие над блондинкой. Эмма знала, что после этого у неё будет очень болеть голова. Но предполагала, что выживет. Она открыла глаза и увидела, что Реджина съёжилась от побоев и синяков с таким выражением лица, которое Эмма никогда прежде у неё не видела, – печали. Из-за Эммы. Кора о чём-то разглагольствовала, но Эмма хотела настроиться. Ей нужно было сконцентрироваться. Она изо всех сил собралась и вдруг почувствовала, что стала очень спокойной и сосредоточенной внутри. Она захватила взгляд карих глаз и увидела весь мир боли, насилия и отчаянья, который мэр скрывала всю жизнь. «Ты достаточно хороша», – подумала она яростно, смотря на израненную женщину. «Ты этого стоишь. Ты очень много значишь для меня. Я буду за тебя бороться». В момент, когда глаза Реджины округлились, она подумала, что та услышала её мысли. Но это было бы абсурдно. «Да?» Она вспомнила урок Реджины о блокирующем заклинании и сосредоточилась на дыхании, а затем изо всех сил толкнула плечами вниз, чтобы меч рассек пространство между её ног. Какая бы невидимая верёвка её не удерживала, она начала протираться, поэтому она проделала это снова. Кора застыла на полуслове. – Как ты?.. – она уронила Эмму на землю. Она подняла руку, чтобы осыпать её огнём. «Огненный шар». Она вспомнила название заклинания, одновременно заметив, что Реджина одними губами произнесла эти слова про себя. Эмма легко опустилась на колено и исполнила Вихрь Дыхания Дракона. Она ощущала меч как продолжение собственной руки, и, несмотря на ужасную головную боль и, как она подозревала, разбитый нос, она обнаружила, что может вспомнить манёвры и беспрепятственно их выполнить. Кора теперь полностью сосредоточилась на ней и начала что-то бормотать. Прежнее пламя превратилось в сосульки, остриём падая с неба. «Плачущие Небеса». Эмма вспомнила контрмеры Реджины – Зубы Дракона. Она размахнулась мечом и беспрепятственно отразила удар. Кора махнула рукой, и на неё обрушился сильный ветер. «Дыхание Сатаны?» Ясно. Мыс Медведя. Она присела, повернулась боком и в самый нужный момент развернулась, вращая меч нелепой дугой. Мини-циклон испарился. Кора остановилась и развернулась, яростно уставившись на дочь, которая руками плотно обхватила колени и слегка покачивалась. – Как ты могла! – воскликнула она. – Наши самые тайные заклинания! Ты давала клятву как практикующий маг никогда не раскрывать способы защиты от них нашей самой священной клятвой. Ты рисковала всем. Ты показала ЕЙ? Реджина съёжилась от разъярённого голоса, а Эмма изумлённо на неё уставилась. Реджина никогда не подавала вида, что делится столь защищённой информацией. Она вновь почувствовала уважение к дрожащей женщине. Она действительно имела в виду, что сделает всё, что в её силах, чтобы помочь защитить Генри. Кора наклонилась и ещё раз яростно ударила дочь по лицу. – Тебя выгонят из-за этого, никакой колдун или ведьма никогда не захочет больше видеть тебя. Они наплюют на тебя и... – Эй, леди? – зарычала Эмма за спиной Коры. – Я думаю, тебе пора заткнуться. Мощным ударом оружия она плашмя обрушила меч на крепкую спину, сбивая ведьму с ног. Кора широко распахнула глаза, соответствующие откровенно испуганному выражению её дочери. – Как ты смеешь! – вскрикнула она. – Мелкая бродяжка. Ты не лучше моей дочери. Она хотела раздвинуть ноги перед простым конюхом. А ты? У тебя уже есть внебрачный ребенок, и теперь тебе захотелось поползать между ног моей дочери? Почему ты... Эмма выдохнула и злобно пнула её в живот, после посылая удовлетворённый удар в челюсть. Голова Коры откинулась назад, из носа хлынула кровь. – Для того, кто любит называть всех подряд бродягами, у тебя слишком грязный рот, – отметила Эмма. Она запрыгнула на Кору и применила удушающий захват Реджины, которым та не раз ловила Эмму. Он оказался столь же эффективным, и яростное лицо Коры начало становиться тёмно-красным. Эмма пристально посмотрела на неё и снизила свой тон, пока он не стал арктическим холодом. Она прошептала: – Теперь ты можешь называть меня всеми проклятыми словами на свете. Мне плевать. Я слышала всё это раньше. На самом деле, вот потеха, большинством из них меня называла твоя дочь. Краем глаза она уловила дрожь на лице Реджины. – Но, видишь ли, – продолжила Эмма, туже сжимая пульсирующую вену на шее Коры, - ты не имеешь никакого права как-то называть моего сына, кроме как красивым, сильным или умным. И ты точно не имеешь права обзывать свою дочь любыми унизительными гадостями, которые выдумывает твой недалёкий мозг. Ты меня поняла? Дорогая? Глаза Коры теперь стали выпирать из орбит, а её лицо изменилось от красного до фиолетового. Эмма повернулась, чтобы взглянуть на Реджину для получения дальнейших указаний, что теперь делать с Корой, когда мэр вдруг испуганно округлила глаза и открыла рот, чтобы предупредить. Но было слишком поздно. Эмма почувствовала изменение температуры между их телами. Кора мгновенно стала слишком горячая на ощупь, и Эмма поняла, что пальцы королевы всё это время шевелились, ловко колдуя заклинание, о котором Эмма никогда не слышала. «Ну вот, теперь получу за монолог». Она спрыгнула с женщины прежде, чем могла быть сожжена, и Кора поднялась перед ней великолепная в своём гневе. Эмма метнула взгляд на Реджину, интересуясь, какие контрмеры использовать. Реджина в ответ, испугавшись, беспомощно пожала плечами. – Какие-нибудь пожелания, дорогая? – прошипела Кора. – Вероятно, ты должна озвучить их сейчас, потому что через несколько минут я планирую закончить твоё существование. Точно так же, как я покончила с первой большой любовью Реджины. И бонус, она в первом ряду, чтобы посмотреть на всё это вновь. Ну, разве не весело, дорогая? – сказала она сладко и повернулась к дочери. Эмма увидела, как Кора угрожающе медленно подняла руку. Реджина вскрикнула, и этот крик был гортанным и испуганным: – Нет, мама. Пожалуйста! Не надо! Блондинка почувствовала укол страха, нахлынувшего на неё. «Неужели так всё и закончится? Серьёзно?» Она бросила на Реджину последний взгляд и увидела слёзы сожаления и удивления. Удивление, что кто-то бросился её защищать. Затем невероятная печаль наполнила её глаза. Зелёные глаза встретились с карими. Реджина беззвучно зашевелила губами: – Прости. И в знак поражения печально опустила голову. Эмма нахмурилась. «Вот, дерьмо». К чёрту, что она сейчас умрет. Особенно от рук этой жестоко обращающейся с детьми, злоупотребляющей заклинаниями сумасшедшей долбаной коровы. Краем глаза она заметила парящую рядом птицу-разведчика. Несомненно, Кора записывала, чтобы потом этим насладиться. Эмма вдруг улыбнулась, точно зная, что делать и как победить. Её широкая улыбка достаточно надолго выбила Кору из колеи, чтобы задержать нанесение смертельного удара, когда её руки, светящиеся красным, стали подниматься выше. Ведьма остановилась, слегка озадаченная. Эмма взвалила меч на плечо, как бейсбольную биту, и, замахнувшись, разбила механическую птицу прямо перед изумлённым лицом Коры. – Нееет! – вскрикнула она в ужасе. Женщина сразу же рассеяла свою магию и протянула руку, чтобы поймать свою любимую птицу, помчавшись к ней на бешеной скорости. Эмма знала, что так и будет. Блондинка поджала голову и двинулась вперед, тяжело навалившись на Кору, которая упав вперед, обеими руками прижимала к себе питомца. Их столкновение сопровождалось чертовски тяжелым стуком. Эмма тяжело дышала. Садясь на живот Коры, она сразу же приставила край жёсткого лезвия ей под подбородок. Из шеи побежала струйка крови, а Эмма, охваченная яростью, нажимала сильнее и сильнее. Кора издала удивленный писк. – Последнее слово? Дорогая? – спросила Эмма. – Как насчет: «Сожалею, Реджина. Было действительно неправильно, что я убила твоего парня, который тебя явно любил». Или: «Я подвела тебя как мать всеми мыслимыми способами – это не твоя, а моя вина, потому что я – контролирующая самовлюбленная жестокая сука». Или, эй, я знаю: «Реджина, ты красивая, умная и замечательная, такая, какая есть, и любая мать была бы горда иметь такую дочь»? Кора зарычала. – Я убью тебя, – выдавила она, когда её стало подводить дыхание. – Это обещание. Вы друг друга стоите. Она подняла руку и щёлкнула пальцем, исчезнув во вспышке света. Эмма подбежала к механической птице, странно хлопающей и трещащей на земле, и с огромным удовольствием растоптала её подергивающуюся голову своим сапогом. Остальное она растоптала в два раза быстрее. Затем она пнула её так далеко и настолько сильно, насколько могла. Она огляделась вокруг, чтобы посмотреть, были ли там какие-то другие птицы. Нет. «Жаль». Она была бы не прочь их попинать. Они остались наедине. «Реджина!» Она опустила окровавленный меч и побежала к брюнетке, которая, плотно обхватив колени руками, смотрела на неё широкими удивленными глазами. Эмма обняла её и прошептала. – Эй. Она уже ушла. Реджина помотала головой. Эмма кивнула. – Я уверяю тебя. – На самом деле, это не так, – тихо прошептала Реджина. – Она всегда здесь, – брюнетка указала на сердце и голову. Её рука сомкнулась в кулак. Эмма взяла её в свои руки, согревая. – Хорошо, но теперь я здесь. Эй, я Белый Рыцарь, помнишь? И я всегда надеру её задницу за тебя, – она улыбнулась и подняла руку к подбородку Реджины, осматривая избитое лицо с болезненным на вид глазом и кровоподтёками. – Всё в порядке? Она медленно поставила брюнетку на ноги. Реджина положила свою руку на грудь Эммы. – Ты действительно имела в виду то, что ты сказала? – Что именно? Реджина серьёзно на неё посмотрела. – Что я красивая и замечательная, – она мгновение колебалась, – ... такая, как есть. Эмма покраснела и опустила глаза. – Э-э-м. Да. – Раньше никто не боролся за меня, – сказала Реджина странным тоном. – Никто никогда не защищал меня. Мой отец ничего не делал. Он смотрел в сторону, – её голос дрогнул. – Сколько раз я взывала к нему, умоляя его помочь. Я рассказывала ему, что она делала со мной, иногда он тоже это видел, но он всегда отворачивался. – Даниэл хотел помочь, но он умер у меня на руках. Он не смог даже пальцем пошевелить. Мама всегда выигрывает, – слёзы катились по её лицу. – До сих пор, – сказала Эмма. Реджина задержала на ней взгляд. – Эмма, раньше я никогда не позволяла себе роскошь надежды, что боли придёт конец. До... этого момента. Они смотрели друг на друга, и Эмма, протянув руку, нежно вытерла её слезы. – Ты назвала меня Эммой, – тихо сказала блондинка. Реджина подарила слабую тёплую улыбку. – Ты мой... мой друг и мой... – она подняла руку вверх, гладя Эмму по щеке, – ты мой чемпион. Ты не представляешь, в каком большом долгу я перед тобой. За дар надежды. Эмма слегка покраснела. – Э-э... ну... Реджина наклонилась вперед и с чувством её поцеловала. Эмма тут же заткнулась и поцеловала её в ответ. Ведь красивая женщина заслуживает, чтобы её поцеловали.

***

От переводчика: * Горизонтальное ватузи – это эвфемизм про поведение в постели, ватузи – танец конца 60-х с большим количеством вращательных и извилистых движений. **Конспекты Клиффа [Cliffs Notes] – небольшая книжечка, в которой излагается в краткой форме основное содержание произведений литературы с комментариями к ним. Студенты часто пользуются ими вместо того, чтобы читать сами произведения.