Дневник из пыльного чулана

Вот всегда она так – возьмёт и исчезнет, ищи её потом. Кричишь, нет, орёшь во всю глотку: «Эллисон, Эллисон!», а тебе ни ответа ни привета. Вот в следующий раз точно никуда не пойду с ней! Вот всегда он так – возьмёт да обидится, уговаривай его потом, чтобы пошёл со мной. Просишь, нет, канючишь слезливым голосом: «Гумберт, Гумберт!», а тебе ни ответа ни привета. Вот в следующий раз не возьму его никуда с собой! Вот опять! Просит, удивляется, а что это я обиделся? Уговаривает пойти в другую часть леса, там, мол, приливы, ан нет! Не пойду с ней никуда и на приливы смотреть не буду! Вот опять! Дуется, огрызается, да что с ним не так? Даже на прилив взглянуть не хочет, глупый Гумберт! Красотища же такая будет, да ещё и на закате! Вот и не позову его никуда с собой в следующий раз! Снова-здорово. Тюфяк ты, Гумберт, опять повёлся. И что мы тут делаем? В лесу холодно, сыро, и я дорогу снова плохо запомнил. Как выбираться-то буду? Эллисон ведь вновь удерёт куда-нибудь, а потом начнётся: «Ну не обижайся, ну чего ты обижаешься?» А вот ничего! Ай, зараза, я, кажется, штанину порвал… Снова-здорово. Дура ты, Эллисон, нашла кого взять по лесу идти – он же ноет вечно, этот Гумберт. Да пропади всё пропадом, нет чтобы любоваться – листва тёмная-тёмная, будто и не зелёная, а чёрная совсем, а там, куда солнце попадает, всё сияет от недавнего дождя – красота же! Нет, тут сук ему острый, тут камни мешаются, тут мошки… Пфу! Наконец-то! Дошли до обрывчика. Ладно, и вправду красиво – море неспокойное сегодня, но так блестит в свете солнца. А оно алое-алое, как помидор прямо! Ой-ой! Вода даже до нашего обрывчика брызнула! Хотя он же не такой уж и высокий, так что… Наконец-то! Дошли до обрывчика. Хоть сейчас эта нюня перестала жаловаться. Ветрено очень, море такое буйное. Зато красивое какое! Будто рубины в нём плавают, а солнце само похоже на рубин! Красотища. Ой-ой! Вода мне на лицо попала даже здесь, на обрывчике. Вот это ветер брызг разнёс, хи-хи. Подойду поближе, гляну. Эй, аккуратнее! Не упади, Эллисон! «Не упаду», ну да, конечно. Вот споткнёшься, сломаешь шею, а я доживу до старости, умру, встречу тебя где-нибудь там и скажу: «А я же говорил!» «Эй, аккуратнее!» Не упаду я, не упаду! Это только ты можешь споткнуться о бумажку и переломать все кости. Хэй, Эллисон, темнеет! Пошли домой, а? Хэй, Гумберт, смотри, там скалы есть внизу. А я и не знала, думала раньше, что можно будет приходить сюда летом и прыгать. Вот жалость, да? Эллисон, холодает, я мёрзну. Тем более мы стоим у самой воды! Ну пошли, а? Родители нас искать будут! Гумберт, солнце будто на воде плавает, видишь? Словно море его сейчас проглотит – и всё, и нет солнца! Хи-хи. Давай, Эл! Пойдём домой! Давай, Гум! Иди сюда, посмотри! Чёрт! Эллисон, отойди подальше от края, ну пожалуйста! Чёрт! Гумберт, ну подойди ты поближе, а? Ладно, не хочешь – ка-ак хочешь! Один пойду домой. Хэй, Эллисон! Я пошёл! Вот, ухожу! Ладно, не хочешь – ка-ак хочешь! Одна посмотрю. Ой, а что это там? Не видно. Ой-йёй, как бы не упасть, как бы… Ну и пожалуйста. Даже оборачиваться не буду. Сам выйду из леса. Сама за мной побежишь. Эллисон, ну хватит уже! Я… Эй, Эл, не смешно! Ну где ты? Я не помню дороги! Ну и пожалуйста, глупая Эллисон! Не пойду с тобой больше никуда, ты всегда сбегаешь! Да иди ты к чёрту, Эллисон! Сам выберусь. И куда она сбежала? Даже не заметил, как улизнула. Ну всё, даже разговаривать не буду с ней. Вот всегда она так. Эта Эллисон.