Дневник из пыльного чулана

Она поймала снежинку ртом. – Он холодный. Маленький хорёк зашевелился у неё под воротником, высунул мордочку и поднял глаза-бусинки к небу. – Кто? – Снег, – ответила девочка. – Снег холодный. Хорёк чихнул. – А это важно? – спросил он, шмыгнув носом. – Да. Всё важно, – девочка почесала пушистого зверька за ухом и повернулась к дому. – Всё важно... – повторила она. На нос хорьку упала белая искристая снежинка. Удивлённо взглянув на неё, он попытался дотянуться языком хотя бы до прозрачного краешка, но снежинку унесло небольшим порывом ветра. – Значит, всё важно. И, наверное, нужно, – заключил он. – Да, – подтвердила девочка. Губы у неё дрожали. – И то, что происходит сейчас? – Да. – Везде? – Везде. – И там? – он указал мордашкой на дом, откуда раздавались громкие крики и звон посуды. – И там. – Значит, нас снова надули, – буркнул хорёк. Девочка пожала плечами, не поняв того, что он сказал. Наверное, он и сам не до конца понял, но он был гордым зверем и никогда не брал слова обратно и не признавал ошибок. А девочка смотрела на снег, валивший из набухших туч, и размышляла, когда же заживут синяки. Ей было больно, но она гордилась тем, что плакала тихо и не кричала. А удары ведь были очень-очень сильными... – Смотри, – услышала она голос хорька, – там зима. – Везде зима. – Нет, – запротестовал хорёк. – Я про настоящую зиму – загадочную такую, красивую. С печеньем, камином и молоком. С санками и снежками. И с красивыми шапками с помпонами. Девочка в надежде посмотрела вдаль, где змеилась в белой пелене дорога. – Где? – чуть просветлевшим голосом спросила она. Но хорёк лишь вздохнул и спрятался под воротник.