Чудеса случаются

      - Буржуёныш, ешь быстрее, опаздываем, - Матвей как подорванный носился по квартире, на ходу пытаясь сделать сразу несколько дел: одеться, найти документы и ключи от машины, а ещё свой мобильный, который вчера закинул неизвестно куда. - Опять твоя училка ругаться будет.       - А бабушка сказала, что так говорить нельзя, - ответил ему отпрыск.       - Тебе — нельзя, а мне уже можно!       - Почему?       - Что «почему»? - Матвей остановился на пороге кухни, озадаченный вопросом.       - Тебе почему можно? - сынишка продолжал рисовать ложкой в тарелке с кашей лишь ему понятные узоры.       - Ну… Наверное, потому что я уже взрослый? - Матвей почесал затылок, задумавшись, что, видимо, мама права — он безответственный родитель.       - Во-о-от, - протянул Васька, - бабушка тоже сказала, что ты уже взрослый, а значит можешь подарить мне пример.       - Подавать… - машинально поправил сына Данилов, но, вспомнив, что они опаздывают, снова начал его поторапливать: - Ты это, жуй давай и глотай, да побыстрее.       - Не могу, - тихо ответил Васька.       - Что значит «не могу»? Хорош играться с едой…       - Не могу, мне глотать больно, - перебил его Васька.       Матвей подошёл к сыну и наклонился, прикоснувшись губами ко лбу малыша, проверяя температуру. Да, кожа была горячее, чем обычно, и глазёнки не сверкали сегодня озорными огоньками, а были уставшие и слегка покрасневшие, как будто Васька не спал всю ночь.       - Где болит? - лаконично спросил Матвей.       Васька не стал ничего говорить, только прижал ладошку к шее.       - Ну-ка, открой рот, я посмотрю.       Рассмотреть что-то Данилову не удалось, но сыну он поверил — не в Васькином характере обманывать кого-либо. Не то чтобы он не присочинял иногда чего-нибудь, но вот так, в корыстных целях, никогда.       - Так, - Матвей присел перед мальчишкой на корточки и шлёпнул себя руками по бёдрам, - планы меняются. Я сейчас звоню в школу и предупреждаю, что тебя сегодня не будет. Потом звоню в поликлинику и вызываю врача. А ты идёшь в постель и ждёшь, пока не придёт Марина Николаевна и тебя не осмотрит.       Васька согласно кивнул, отодвинул от себя тарелку с так и не съеденной манной кашей, и побрёл в свою комнату. Уже на пороге в детскую оглянулся и спросил:       - Пап, а ты мне почитаешь?       - Обязательно, - пообещал молодой отец. - Жди, я быстро.       Быстро не получилось. Сообщив в школу о том, что Василий Данилов сегодня на занятиях присутствовать не будет по причине болезни, Матвей сначала минут десять пытался дозвониться до поликлиники, а потом долго ругался, доказывая, что это не они должны прийти на приём, а врач обязан явиться к больному ребёнку. Когда он был уже готов взорваться, у него наконец-то спросили адрес и, рявкнув: «Ждите, доктор придёт, как только освободится», бросили трубку.       Васька уснул, так и не дождавшись отца. Матвей подошёл к нему, внимательно всматриваясь в мальчишеское лицо. Вот сейчас было видно, что парень болен: нездоровый румянец, слипшиеся от пота волосы, пересохшие губы, да и дышал Васька ртом. Матвей ещё раз прикоснулся к Васькиному лбу и сразу понял, что, пока он звонил, температура резко подскочила.       Паники не было — всё-таки он сам растил сына практически с рождения. Матвей максимально осторожно, чтобы не разбудить, переодел Ваську в сухую пижаму и перенёс в свою постель — Василий, когда болел, требовал, чтобы отец был рядом, а на детской кровати они вдвоём не помещались.       Васька только постанывал, но так и не проснулся. Матвей прилёг рядом с сыном и незаметно для самого себя задремал, поэтому трель дверного звонка услышал не сразу. Перед тем как подняться, он ещё раз взглянул на сынишку: кажется, румянец стал ещё ярче, а дыхание — тяжелее.       Тряхнув головой, чтобы согнать дрёму, Матвей тихонько поднялся и пошёл встречать Марину Николаевну — их участкового педиатра. Но за дверью его ждал сюрприз. Вместо привычной докторши на пороге стоял мужчина. Лица его Данилов не видел, тот наклонил голову и что-то искал в своей довольно внушительной сумке. Он так был увлечён поисками, что даже не услышал, что его готовы впустить в квартиру.       Матвей, подождав пару мгновений, кашлянул, привлекая внимание незнакомца. Но когда тот поднял голову, закашлялся уже по-настоящему — перед ним стоял Сонька Кашкет, собственной наглой персоной.       - Да ладно? - прохрипел Данилов, а Кашкетовская морда расплылась в счастливой улыбке.       - Данилов! - почти заорал он, и Матвею пришлось шикнуть на него, чтобы сбавил обороты. - Так это у тебя ребёнок заболел? - удивлённо спросил Сонька.       Матвей не стал отвечать, только открыл дверь пошире, пропуская доктора в дом.       Кашкет оставил все личные вопросы на потом, поинтересовался, где он может помыть руки, а потом прошёл к ребёнку.       - Буди пацана, а то напугается, если я к нему сонному полезу, - шёпотом распоряжался Сонька.       Васька просыпаться не хотел: отбивал отцовские руки, что-то бормотал, но глаза не открывал. Наконец-то Матвею удалось растормошить его и Данилов-младший посмотрел на мужчин затуманенным взглядом.       - Ну что, герой, с чего болеть надумал? - спросил Самсон, присаживаясь на край постели. - Рассказывай, что болит.       - Горло, - прохрипел Васька и с трудом сглотнул.       - У-у-у, как же ты так умудрился, брат? Ну давай, открывай рот — будем смотреть, кто у тебя в горле поселился.       - Вы мой брат? - Васька широко распахнул глазёнки и переводил взгляд с отца на новоявленного родственника, не спеша подпускать его к себе.       - Да нет, - тихо засмеялся мужчина. - Хотя, - он посмотрел на Матвея и подмигнул ему, - говорят, все люди братья. Ну что, - вновь повернувшись к Ваське, - будем смотреть, что там у тебя?       Василий кивнул и с готовностью открыл рот.       Пока Самсон осматривал ребёнка, Матвей пытался взять себя в руки. Такой знакомый, но уже позабывшийся смех вызвал совсем не нужные сейчас эмоции. Данилов исподтишка взглянул на Соньку, но тот не обращал на него никакого внимания, полностью сосредоточившись на Ваське.       «Надо же, а он почти и не изменился», - подумал Матвей, разглядывая Кашкета, и вздрогнул, когда он, легонько хлопнув в ладоши, обратился к Ваське:       - Ну что ж, парень, придётся тебе недельку дома посидеть. Не заскучаешь? - мальчишка отрицательно помотал головой. - Ты сейчас поспи — сон, знаешь ли, самое лучшее лекарство, а я пока с твоим папой поговорю. Договорились?       Васька опять кивнул и, улегшись поудобнее, прикрыл глаза. Может, в другой раз он бы и возмутился, но сейчас спорить не было ни сил, ни желания.       Самсон заботливо подоткнул ему одеяло, а Матвей с непонятно откуда взявшейся ревностью посмотрел, как Сонькина рука заботливо поправила Васькину чёлку. А ведь когда-то… Нет, нельзя вспоминать!       Поднявшись, Данилов знаком позвал Самсона за собой и прошёл на кухню — там и поговорить можно, не боясь разбудить Ваську, и кофе выпить, а то у Матвея уже горло пересохло. И совсем не из-за того, что рядом, на расстоянии вытянутой руки, находился Сонька!