Чудеса случаются

      - Дядь Сонь, дядь Сонь! - Васька ворвался в дом маленьким ураганом, цепляя на своём пути всё, что попадалось под ноги и руки. В итоге стоявшие аккуратно туфли Самсона разлетелись в противоположные стороны, а с вешалки непостижимым образом слетел шарф — видимо, сквозняком снесло.       Матвей, входя следом за сыном и попутно возвращая всё на прежние места, ожидал с интересом, что же чадушко отмочит в этот раз. Ему-то было не привыкать к Васькиным чудачествам, а для Самсона это было внове. Испуганный Сонька выскочил на крик, на ходу надевая футболку. Судя по всему, спортивные штаны он тоже натянул только что, и Матвей, догадавшись, что под ними ничего нет, стал отгонять неуместные сейчас фантазии.       - Что случилось? - спросил Самсон, присев перед Васькой.       «А ведь и вправду испугался», - заметил про себя Данилов и стал прислушиваться.       - Ты же врач? - спросил Василий и тут же сам ответил: - Врач! Значит, должен знать!       - Что я должен знать? - спросил в свою очередь Сонька, заметно успокоившись и помогая Ваське избавляться от уличной одежды.       - Детей же нельзя наказывать, - то ли спросил, то ли констатировал факт мелкий провокатор. Матвей уже начал догадываться, к чему всё идёт, а вот о Самсоне этого сказать нельзя было.       Он вопросительно посмотрел на Матвея, но, получив в ответ лишь пожатие плеч — мол, сам ничего не знаю, - осторожно ответил:       - Ну, вообще, смотря за что.       - Ладно, - согласился Васька. - А можно наказывать человека за то, что он ничего не сделал? - зашёл он с другой стороны.       - За это, наверное, нет, - неуверенно ответил Сонька и опять посмотрел на Матвея. Тот уже с трудом сдерживал смех.       - Вот видишь, пап, он, - Васька ткнул пальцем в сторону Самсона, - лучше знает.       - Угу, - согласился Матвей и, подталкивая Ваську в спину, поинтересовался: - Может, теперь расскажешь, в чём, собственно, дело?       Сын колоться не спешил. Пройдя в комнату, он сразу направился к Жорику, видимо, желая проверить, не изменился ли его молчаливый приятель за время Васькиного отсутствия. Может, отросло что, или трещинка там новая появилась. Убедившись, что Жорик — всё тот же Жорик, с которым он попрощался сегодня утром, вздохнул и уселся на диван, чинно сложив руки на коленях, и, виновато опустив голову, тяжело вздохнул. Затем поднял на мужчин печальные глаза (даже вроде слеза показалась, но тут же высохла, наверное, Васька и сам понял, что это уже будет перебор) и сказал:       - У меня двойка, - и опять понурил голову.       - За что? - возмутился Сонька.       - Ну, скорее всего, за то домашнее задание, которое кое-кто вчера так и не сделал, хоть я и напоминал, и не раз, - пояснил Матвей, глядя на него с укоризной.       Кашкет присел рядом с мелким на диван и, приобняв его за плечи, стал успокаивать:       - Не переживай, Василий Матвеевич, я тоже виноват, а значит, наказывать надо обоих. А хочешь, папа меня за тебя накажет?       Ну как тут можно оставаться серьёзным, глядя на этих заговорщиков? Вот и Матвей не смог, наконец рассмеявшись и обещая Кашкету самую суровую кару, какую только придумает.       - Только ты его не сильно наказывай, пап, - попросил повеселевший Васька, - а то ему больно будет.       - С чего ты взял? - спросил его Самсон.       - Ну, он тебя вчера, наверное, тоже за что-то наказывал и ты стонал, - с честными глазами сообщил ребёнок.       Упс, спалились! Матвей, чувствуя, что краснеет, виновато посмотрел на Соньку и сбежал на кухню, якобы готовить ужин, который, к слову сказать, дожидался всех на плите. Кашкет был прав, надо было подождать, а не тянуть его в спальню, едва уложив Ваську в кровать.       В остальном же вечер ничем не отличался от всех предыдущих, к которым все трое уже привыкли за месяц совместного проживания. После ужина они разошлись по комнатам: Матвей — проверить кое-что по работе; Васька и Самсон — делать уроки на завтра, чтобы потом с чистой совестью устроиться рядом с Даниловым с книжкой, альбомом или приставкой.       Матвей потёр переносицу и устало прикрыл глаза, прислушиваясь к тому, что так эмоционально рассказывал Васька Самсону.       - … и тогда Настька её дёрнула и нечаянно порвала платье. А Наташка ка-ак толкнёт Настьку, и Настька упала. И, представляешь, дядь Сонь, тоже порвала платье. А потом они обе сидели и ревели, а мы все смеялись.       - И что такого смешного было? - поинтересовался Матвей строго. - Лучше бы не давали им драться. Они же девочки.       - Вот именно, пап! Девчонки, - получилось презрительно и высокомерно.       Матвей и Самсон переглянулись и чуть не засмеялись сами — вспомнили себя в Васькином возрасте.       - А из-за чего они поругались? Я так и не понял, - спросил Самсон.       То, что у Васьки в классе готовится новогодний спектакль, знали оба. И то, что костюмы на совести родителей — тоже. С мальчишками было проще, им достались роли различных зверюшек и всё, что было нужно — это уши и хвосты. А с девочками так просто не получалось. В большей части из-за родителей. Каждой маме (папы в обсуждении участия не принимали, кроме Матвея, разумеется) хотелось, чтобы её дочка была самой красивой, и они решили просто купить подходящие по цвету платья: снежинкам конечно белые, ягодкам — красные, для тех, кто изображал ёлочные игрушки — цвет не имел значения. И именно сегодня они репетировали уже в костюмах. Оказывается, что Насте и Наташе, двум неразлучным подружкам, мамы купили одинаковые платья, только Насте — белое, а Наташе — красное. И вот тут-то в девчонках проснулась женская сущность — они начали утверждать, что у одной платье лучше, чем у другой. Спор перерос в драку.       - И теперь они обе остались без платья, а Галина Борисовна сказала, что если они не помирятся, то и в спектакле играть не будут, - закончил Василий свой рассказ.       - М-да… - Матвей не знал, что уместнее в этом случае: смеяться или выражать сочувствие. - Прямо война Алой и Белой Розы.       - А что же будет, когда они постарше станут? - поддержал его Самсон. Немного подумал и продолжил: - Ну, со спектаклем всё понятно, но потом же и утренник новогодний будет. А Васька у нас без костюма. Непорядок.       - Я буду Даратьяном, - сообщил мальчишка.       - Д'Артаньяном, - поправил его отец.       - Я и говорю!       - А с костюмом что? Как его делать-то? - задумался Сонька.       - Так бабушки уже делают! - Ваську такие проблемы не волновали.       - Бабушки? - удивились мужчины.       - Ну да, - Васька наконец оторвался от рисунка и посмотрел сначала на одного, потом на другого. - Баба Люда, баба Аня и баба Сима, - пояснил он.       - Я что-то пропустил? - обратился Сонька к Матвею.       - Угу, я, по ходу, тоже… Наши старушки, похоже, спелись.       - А деда Яша обещал мне самблю мушкетёрскую сделать, - как ни в чём не бывало продолжал Васька.       - Саблю, - опять поправил его Матвей, - но, вообще-то, у мушкетёров были шпаги, - и уже обращаясь к Сове: - И не только старушки, деды тоже подключились. Судя по всему, новый год будем большой дружной семьёй встречать…       - Ты не хочешь? - расстроенно спросил Самсон.       Данилов с подозрением посмотрел на него и уже хотел что-то спросить, но его перебил мелкий:       - А деда Яша знает, что не саблю, а шпагу надо делать? - озадачился ребёнок, но тут у него возник новый вопрос: - Дядь Сонь, а ты придёшь с папой ко мне на ёлку?       Мужчины переглянулись, и Самсон прямо воочию увидел, как у Данилова в голове замигала тревожная лампочка, а в глазах бегущей строкой пронеслось: «Твою мать, у нас проблемы!»