Чудеса случаются

      - Сонь, а ты языком владеешь? - ни с того ни с сего вдруг спросил Матвей у разморенного после «наказания» Самсона.       - И после того, что было, ты ещё спрашиваешь?! - наигранно возмутился тот. - Или я был так плох?       - Да хорош ты был, хорош, - успокоил его Данилов. - Я про иностранный язык спрашиваю.       - М-м, дай-ка подумать, - Сонька развернулся поудобнее и подтянул Матвея к себе поближе, рукой поглаживая его по животу и постепенно спускаясь всё ниже. - Владею, - наконец сказал он, и уточнил, предвидя следующий вопрос, - латынью.       - Да, блин, я серьёзно! - Матвей хотел было вывернуться из объятий, но у него ничего не получилось.       - И я серьёзно, - спокойно ответил Кашкет, продолжая свою провокационную деятельность в отдельно взятом районе Матвеева тела. - С чего тебя вообще это вдруг волновать стало?       - Ну ты же сам слышал, что Буржуёныш сказал! Он хочет, чтобы мы вместе пошли к нему на праздник. Сонь, ты же не дурак, должен понимать: малейшее подозрение о нас с тобой — и проблемы неминуемы. А я Ваську никому не отдам! - повысил он голос, а потом добавил почти шёпотом: - И тебя тоже. Сонь, что делать, а?       - Мотылёк, - Самсон был абсолютно спокоен, - во-первых, не нервничать, чтобы не наломать дров. А во-вторых, давай поговорим об этом завтра, на свежую голову. Утро всегда вечера мудренее. А пока у меня есть предложение, от которого ты просто не сможешь отказаться, - он развернул Матвея к себе, - совершенствовать мой язык.       Если Данилову и было что возразить, то ему такой возможности не дали, вероломно заткнув рот поцелуем.       Чем меньше времени оставалось до Васькиного утренника, тем мрачнее становился Матвей. Он понимал, что Васька считает Соньку членом семьи и не видит ничего странного в том, если папа и дядя Самсон будут его сопровождать. Как объяснить ребёнку, что это не лучший вариант, Данилов не знал.       И Самсон совсем ему не помогал, дав Василию обещание, что обязательно будет присутствовать на празднике. Ругаться с ним Матвею совсем не хотелось. И обижать его просьбой не ходить — тоже, и Данилов расстраивался всё больше, не находя выхода.       Чего уж там, ему и самому бы было приятно, если бы они могли иногда выбираться куда-нибудь вместе, но от дурного предчувствия, что обязательно найдётся хотя бы один любопытный нос и сунется в их только-только налаживаемую жизнь, становилось дурно. Конечно, все проблемы решаемы (особенно, когда у тебя водятся деньги), но как же их не хочется…       И кто сказал, что любовь окрыляет? Нет, может, и окрыляет, но приходится прятать эти крылья, чтобы не оборвали и не затоптали. И даже в родных стенах надо постоянно следить за собой, чтобы Васька ничего не понял и не сболтнул в силу своей детской непосредственности чего лишнего при посторонних.       И поэтому ночами, когда они с Самсоном оставались одни за дверями спальни, Матвей вёл себя так, как будто каждая ночь — последняя, и утром Соньку у него отберут.       Кашкету такая страстность, конечно, не могла не доставлять удовольствия, но он прекрасно понимал, что долго Матвей так не протянет и надо искать способ убедить его, что всё будет в порядке.       Выход нашёлся там, где его и не искали.       За два дня до с таким страхом ожидаемого Матвеем утренника они приехали забирать Ваську после школы вдвоём с Самсоном, и одна из родительниц обратила внимание на поразительное сходство Кашкета и Васьки, поинтересовавшись у последнего, кто же этот дядя. На что мелкий хитрец, не моргнув глазом, с гордостью выдал:       - Это мой дядя Соня!       Матвей, задержавший дыхание от страха, что сейчас может что-то случиться, шумно выдохнул и взглянул на довольно улыбающегося Самсона. А тот уже рассказывал любопытной мамаше, что он-де брат Васькиной мамы, недавно переехал сюда (и не соврал же!) и теперь по-родственному опекает племянника. На вопрос, а где же сама мать ребёнка, потому что её никто никогда не видел, Кашкет изобразил на лице печаль, ничего при этом не сказав. Пусть сами придумывают, что хотят, а они с Васькой своё дело сделали: теперь уже точно ни у кого не возникнет подозрений по поводу их с Матвеем отношений. Родственные — и точка, а уж какой степени это родство, волновать никого не должно.       - Вот и всё, а ты боялся, - уже в машине успокаивал Сонька бледного Матвея. - Я же говорил, что всё само собой решится.       А Данилову хотелось и смеяться, и треснуть этого великовозрастного детину по лбу. А если бы Васька ляпнул что другое? Но Самсон, словно уловив этот вопрос, сжал его руку и сказал:       - Мы с Васькой уже давно решили, что будем всем говорить, что я его дядя, просто ты такой взвинченный ходил последнее время, поэтому мы и не сказали ничего тебе. Ты бы обязательно начал нам доказывать, что ничего не выйдет, - и виновато посмотрел на Матвея, ещё сильнее сжимая его пальцы.       Данилов уже было открыл рот, чтобы возразить, но тут же его захлопнул. А ведь Сонька прав, он бы точно нашёл массу недостатков в этой идее, но она, на их счастье, сработала. Так надо ли сейчас возмущаться или просто оставить всё как есть и наслаждаться жизнью?       Матвей посмотрел на ждущего от него ответа Самсона, на копошащегося на заднем сиденье Ваську, и решил, к чёрту все сомнения и страхи. Мама права, жизнь — штука непредсказуемая, надо жить здесь и сейчас. А дальше будь, что будет. Он в ответ сжал Сонькины пальцы, улыбнулся ему многообещающе и повёз своё семейство домой, подальше от чужих глаз.       А Ваську никакие сомнения не тревожили, он был доволен и по-детски счастлив. У него есть замечательный папа, самый лучший в мире дядя Соня, три бабушки и дед, который сделал ему классную шпагу. И даже покрасил её серебряной краской, и она выглядит совсем как настоящая. Васька знает, видел в фильме про мушкетёров, который они недавно смотрели вместе. Теперь ему все пацаны в классе обзавидуются! А какой костюм ему сшили бабушки — такого точно ни у кого не будет! На балконе стоит ёлка, которую они будут наряжать все вместе, дома уже пахнет мандаринами и приближается самый волшебный праздник — Новый год. И Васька даже знает, какое желание надо попросить исполнить Деда Мороза — чтобы всё у них было хорошо. И, может быть, случится чудо, и у Васьки появится щенок. Он, Васька, слышал как папа и дядя Самсон говорили об этом на кухне. А больше ему никаких подарков и не надо. На этот новый год - точно. Машина, тихо шурша колёсами, ехала по украшенным к новогодним праздникам улицам города, и три человека в ней думали об одном и том же. О том, что чудеса всё же случаются. Особенно, если и самим не топтаться на месте в ожидании, а сделать шаг им навстречу...