Слушайся папу, Сарада.

      Порой удивляет, как вся наша жизнь парадоксально устроена: люди, души которых, казалось бы, так отчаянно жаждут перемен, все равно продолжают ходить по замкнутому кругу. Все равно любят, несмотря на всю боль, причиненную им в прошлом. Раз за разом обжигаются, дают порой несбыточные надежды, как себе, так и незаслуженные шансы другим, при этом осознавая и закрывая глаза на свой печальный опыт в прошлом. Снова доверяются, открывают сердца и, опять же, позволяют себе упасть в объятия столь знакомым и поглощающим их с головой чувствам. Вновь злятся, ненавидят, проклинают, матерят… Этому циклическому круговороту эмоций просто нет и никогда не будет конца.       И вековой опыт предков во всех аспектах жизнедеятельности роли никакой не сыграл. Можно было сколько угодно написать умных книг по психологии, философии, медитации и прочей херне, но — кому это все к чертям собачьим может пригодиться, если единственной вещью, с которой человек еще до сих пор не смог совладать полностью — собственные чувства? Если хотите, со внутренним «я», живущим в нашем сознании и в нашем теле всю жизнь.       Ты можешь быть очень умен и львом по гороскопу, но это тебя не сделает мировым героем или Эйнштейном лишь оттого, что ты катишься по жизни под этим знаком зодиака и в придачу с природной смекалкой, которой чаще всего от лени просто не пользуешься. Ты можешь быть сколько угодно красивым и мечтать о муже-олигархе, но это вовсе не означает того, что ты обязательно станешь моделью или же выскочишь замуж за богатого «папика». Ты можешь иметь сколько угодно денег и думать, что все в этом мире покупается и продается, но это также не значит того, что ты сможешь купить настоящую любовь, крепкую дружбу и багаж здоровья.       Как многие уже могли понять, все это вздор, бред сивой кобылы. В прямом смысле этого слова все вышенаписанное смысла особого не имело. Не имело смысла ровным счетом точно так же, как и то, что время лечит, что все обиды забываются.       Живой тому пример: два персонажа, взятых за основу данного рассказа. Отец и дочь. Изначально, что ни стычка, то — психологическая проблема. Несостыковка в мировоззрении, чертах характеров, в понимании окружающего в целом. Им было сложно ужиться под одной крышей после смерти для кого-то любимой жены, а для кого-то родной матери. Соединяющее их звено было разъеденено, подобно порванной цепочке. Единого целого уже, как такового, не было, но и развалиться всему остальному не давали их родственные связи. Саске всегда был, вроде как, примерным отцом, воспитывающим свое чадо так, как велел ему его опыт из прошлого. Сарада же являлась хорошей дочерью, в которой с ранних лет прослеживалась некая гениальность. Всегда все, подобно Учихе старшему, та схватывала на лету. Никогда не церемонилась с выбором чего-либо, руководствовалась в своей жизни лишь логикой и придерживалась мнения о том, что жизнь — это одно большое приключение, в котором для этого ребенка было столько всего неизведанного и интересного. Всего, кроме любви.       Инстинктивно черноглазая была холодна к этому чувству всегда. Ее не пробирали душещипательные романтические сценки, проскакивающие мельком по телевизору, девичье сердце не сжималось от того, что «Титаник» потонул и Джек погиб вместе с ним, отдав свою жизнь за любовь. Ее это не терзало, не тревожило. Та никогда не испытывала к кому-то из противоположного пола симпатии большей, чем просто дружеская. И тут… Резкий поворот настиг и захлестнул. Оба члена семьи остались захлестнутыми этими эмоциями, которые ни один, ни другой при здравом положении вещей не позволил бы себе испытывать.       Сарада ненавидела. Ненавидела настолько сильно, что в одночасье влюбилась. Девушка, прекрываясь негативом, незаметно для себя, позволила прокрасться этому чувству в глубины своего подсознания и постепенно начала терять контроль. Но осознав это слишком поздно, брюнетка от большого потрясения просто не смогла не свалиться в пучины, носящие название «чувства», и не наделать глупостей по своей безрассудности.       Так и взяла свое начало эта странная история, то ли большой нестандартной любви, то ли психологической травмы юной девушки и мужчины, воспользовавшегося этим, причем, — не раз и не два.       Наверное, она могла бы продолжаться еще очень и очень долго, но так как эти двое уже прекрасно осознавали природу связи между ними, то значило это лишь одно — конец был близок. Но кто уйдет, а кто останется… Вот в чем был вопрос.

***

      В этот вечер в доме Учих вновь намечалось торжество. И непросто торжество, а … день рождения самой Учихи младшей. В этот знаменательный день той должно было исполниться вот уже целых девятнадцать лет. Мог бы кто-нибудь представить, какая это важная для девушки цифра? Это являлось как для нее самой, так и для всей ее немногочисленной родни неким порогом, ведущим в новую жизнь, открывающим новые дороги.       Девятнадцать… Волнительное число. Честно сказать, Сарада почему-то боялась этой цифры. В голове девушки всплывали грустные мысли о том, что она уже больше не могла оставаться ребенком, о том, что за девятнадцатью шло число двадцать, о том, что время текло беспрестанно, а она никогда не успевала за его ходом, не могла идти в ногу с ним.       Вечер. И вот, та уже стояла в переполненном гостями зале. Все взоры многочисленных и столь знакомых ей людей были устремлены сегодня лишь на виновницу торжества — на отныне уже взрослую Учиху Сараду, которая росла у всех присутствующих здесь на глазах.       Улыбаясь, смотрела на огромный массивный ягодный торт и мысленно загадывала желание. По виду черноглазой можно было мало, что сказать, но примерно представить то, о чем девушка думала в этот момент, было не сложно. Скорее всего, о разрешении проблем, миллиардах долларов или просто о нахождении своего счастья в этом сером безбожном мире. — Поз-дра-вля-ем! Поз-дра-вля-ем! — на этой ноте Учиху вновь заставили смущенно разулыбаться и та, наконец, задула свечи.       В момент, как по волшебству, заиграла музыка, полетели серпантины и все начали чокаться бокалами за здоровье юной красавицы. Сарада же смотрела на все это с восхищением и некой, скрытой за первостепенным чувством, грустью, но тем не менее, ей нравилось все здесь происходящее. Да и нужно же было как-то запечатлеть в памяти те последние веселые моменты, проведенные в кругу семьи, друзей, потому что после сегодняшней новости, которую черноглазая собиралась озвучить своему отцу в качестве желания, она не увидит этого всего еще очень и очень долго, а возможно — и вообще больше никогда.       Действительно, как могли подумать многие, речь, как раз, шла об уезде особы из дома. Сарада решилась. Решилась, наконец, провести вторую и наиболее важную в ее жизни беседу, в последствии которой судьба юной Учихи должна была развернуться ровно на сто восемьдесят градусов. И плевать на то, о чем особа думала ранее. Никакие вклады в семейный очаг не помогли бы восстановить тот уже давным-давно «развалившийся камин» ее отца, новой женщины и ее самой. С самого начала все это было брехней, пустозвонством, красивыми словами. И мысленно особа проговаривала это лишь для того, чтобы хотя бы для себя не казаться уж совсем прямо-таки трусливой и бегущей от проблемы, подобно крысе с тонущего корабля, натурой.       Разговор по своему провождению планировался после окончания мероприятия. И пусть это будет глубокой ночью, и пусть Саске будет пьян в дрова, и пусть не все к тому времени еще разойдутся по домам — ничего это не будет иметь значения. Откладывать в долгий ящик эту душевную потребность девушка больше не могла. Она подсознательно чувствовала то, что это будет ее наиболее верным решением из всех вообще ею принятых за всю жизнь.       И пока все веселились за угрюмую Учиху, делали всякие идиотские коллективные фото, напивались, танцевали и просто ели, та же просто предпочла удалиться в свои покои и попялиться к монитор ее лучшего электронного и всезнающего друга — ноутбука.       Смотря какие-то глупые картинки, черноглазая думала о том, в какой бы форме предоставить информацию Учихе старшему. Составляла некий план разговора, которому смогла следовать бы и не сбиться с намеченной цели. Представляла примерные реплики и вообще сам диалог.       Во-первых: та при разговоре должна выглядеть более чем серьезной. Во-вторых: аргументировать свое решение и привести веские доводы к тому, чтобы мужчина разделил ее взгляды на этот вопрос. В третьих: нужно было быть уверенной в себе, иначе лишь под одним его взглядом черноволосая просто сломится и тот ее пошлет отсыпаться, предварительно назвав малолетней алкашкой.       Но если доводы, то — какие? Что Учиха могла принять за довод? Лучшим вариантом, конечно, являлась бы правда, но девушка сомневалась, что той одной будет достаточно для того, чтобы склонить непоколебимую волю ее отца в сторону положительного ответа. Вопрос был нелегким, поэтому, пока у брюнетистой сейчас было время, нужно было продумать детали и все непредвиденные случаи для понижения степени риска «проигрыша», набросать примерные реплики каждой из сторон. Ведь диалог получится не из легких. В конце-то концов, речь зайдет не о семейном походе в аква-парк, а об уезде в другую страну.