Слушайся папу, Сарада.

      С этого дня Боруто и Сарада вновь могли считаться друзьями. Забыли все обиды, закрыли глаза на все негативные события прошлого и снова стали общаться так, как общались и до того странного инцидента с сексом.       Действительно, Сараде стало намного легче после того, как она, наконец, получила прощение Узумаки младшего. Хоть, как казалось бы на первый взгляд, этот парень для нее ровным счетом ничего не значил, но не стоило забывать и о том, что книгу по обложке не судят. Этот упорный блондин был для черноглазой незаменимым в доверии человеком. И пускай, в прошлом те много ссорились, собачились из-за пустяков, но Учиха младшая все равно воспринимала этого паршивца как своего брата.       Возможно, именно поэтому девушка так и не смогла принять чувства Боруто. Она видела в нем родственную душу, но не парня, способного заинтересовать ее. Она видела в нем друга, но — не будущего мужа, поэтому и не хотела обнадеживать. Брюнетка не хотела, чтобы тот зацикливался на ней. Учихе младшей было нужно, чтобы юноша шел дальше и встретил ту, которая, в последствие, оценила бы его доброе любящее сердце и умение вселять надежду.       Зайдя в дом с улыбкой на лице, Учиха младшая первым делом скинула с себя вымокшую насквозь кофту. После — звякнули ключи, положенные на коридорную тумбу.       На цыпочках крадясь к лестнице, та уже хотела незаметно проскользнуть наверх, как раздался резкий, рассекающий тишину, звук бьющейся посуды.       «Стоп», — мозг моментально дал импульс, тут же заставивший девичье тело остановиться.       Быстро, словно пуля, особа проскочила на кухню и увидела странную картину.       Блондинистая сидела на стойке с красным, подобно помидору, лицом, а напротив нее, буквально на расстоянии ладони, стоял Учиха старший, пристально изъедающий ту взглядом. — Э… — Сарада, приоткрыв рот, с недоумением смотрела на это все, и не понимала, чем же эти двое здесь все-таки были заняты.       Два взгляда моментально устремились на третьего «лишнего», а то «слабое звено» с удивлением и некой ухмылкой пялилось на них. — В общем, ты меня поняла, — недовольно фыркнув, мужчина развернулся и вышел из кухни вон, как бы игнорируя и Сараду, и теперь также чудом поселившуюся в их доме Ино.       Что только что произошло? Как это нужно было расценивать? Стоило ли ревновать? Да и что вообще за тупые вопросы возникали в голове у брюнетки? Та все равно подсознательно ревновала, хоть и противилась всему этому всеми силами.       Еще немного постояв, та также, с недовольным видом, покинула помещение, в последствии чего смущенная, растерянная и зажатая Яманако осталась в гордом одиночестве.       «Какого хрена она еще не уехала?», — задавалась вопросом Сарада, с угрюмым видом поднимаясь по лестнице.       Постучав в дверь спальни Учихи старшего, девушка нервно вошла во внутрь помещения.       Брюнет занимал сидячее положение на кровати, в руках у него была какая-то книга. Черные ониксовые глаза в момент устремились на фигуру, вошедшую в его личное пространство и вопросительно уставились на  юную особу. — Я пришла поговорить, можно? — сдерживая свое негодование, та чуть улыбнулась, как ни в чем не бывало. — Смотря о чем, — немного удобнее устроился отец, как бы давая согласие на диалог.       Через секунду гладь матраца прогнулась под весом особы. — Во-первых, я бы хотела извиниться, — сбивчиво начала Сарада, не смотря на своего собеседника. — Насчет этого засоса у тебя на плече. Я все прекрасно понимаю, ты — взрослый мужчина. Ты волен делать со своей личной жизнью все, что захочешь. А эти тупые действия с моей стороны в отношении Яманако действительно были перебором. Сама же говорила про твое счастье, и сама же лишила тебя выбора, даже не подумав, испытывал ты к этой женщине что-то или нет.       Саске сидел напротив и просто, не перебивая, слушал. По его задумчивому виду можно было сказать, что и сам темноволосый не раз за этот день задумывался о произошедшем этим утром, о своей реакции в сторону волновавшегося за него человека. Учиха старший в какой-то степени даже жалел, что был так жесток со своей дочерью. Но высказать первым свою мысль не позволяла принципиальность, поэтому мужчина просто надеялся на то, что все забудется само собой. — Во-вторых, — тон девушки чуть изменился. Стал каким-то более ироничным. — Меня волнует вопрос: что здесь до сих пор делает Ино? Как я поняла, ты с ней не горишь желанием сходиться, но тем не менее, эта женщина до сих пор еще здесь.       Тот вздохнул, повисла кратковременная тишина. — Я тут подумал, ты утром так бурно реагировала на то, что эту ночь я провел не с Яманако, что невольно напрашивался вывод о том, что мое и свое «счастье» ты почему-то связала с этой женщиной, — на этой ноте отец немного притормозил, будто думал, стоило ли ему продолжать. — Ну и? … — с неким нетерпением выдала та. — Ну, вот я с ней и решил помириться, — слетело с его губ. Было видно, что собеседник кое-как сдерживал ухмылку, смотря на реакцию девушки.       «Помириться…», — эхом отдавался мужской голос в голове. — Помириться? — настороженно косясь на Саске, переспросила Учиха младшая. — Ты хочешь сказать, что она теперь будет жить здесь? С нами?       Нет, ухмылки черноглазому все же сдержать не удалось. — А ты догадливая, — уставясь в окно, иронично высказался тот.       Сарада смотрела на столь знакомые изгибы мужских губ и у особы как-то мгновенно все обиды позабылись. Она, так же чуть улыбаясь, смотрела на мужчину и была рада лишь от того, что на его лице была столь редкая и непривычная для него мягкая улыбка. — Пап, я люблю тебя, — чуть слышно прошептала брюнетка и уже хотела удалиться из комнаты, как той просто не дали этого сделать.       Сильная рука обвила девичье запястье и потянула назад. Во мгновенье ока Сарада оказалась в теплых объятиях своего любимого отца. Вновь обняла его грудную клетку, скрестив пальцы в замок на спине. Учихи просто сидели. В комнате горел чуть приглушенный свет, в доме стояла тишина. — Я тоже тебя люблю.

***

      И несмотря на быстрое примирение со столь близким человеком, Сарада все чаще начинала задумываться над тем, чтобы все же покинуть свой родной дом. Связывала сейчас она это не с Яманако, проживающей теперь с ними под одной крышей, не с болью, причиняемой ее отцом, и даже не с постоянными конфликтами, возникающими на почве ревности девушки.       Той просто в момент стало морально нелегко. Хоть она чувствовала тепло и поддержку, но все же, теперь каждый день пребывания в этой семье был для черноглазой каким-то гнобящим. Учиха младшая теперь чувствовала себя в своем доме, подобно птице в золотой клетке. Все вроде бы было так же, как и раньше, но особе в момент перестало хватать чего-то очень важного. И к сожалению, та не могла понять, чем это было обусловлено.       Каждую ночь девушка сверлила взглядом покрытый ночной тьмой потолок. До самого рассвета не могла уснуть. Мысли в голову лезли совершенно разные, но в то же время, все они были об одном и том же.       Общие завтраки, обеды, ужины. Теперь стол был поделен не на двоих, а на троих. Все, как и было раньше. Даже с блондинистой стервой Сарада смогла найти точки соприкосновения, хоть она и по сей день в девичьих мыслях слыла таковой.       Но ради всеобщего блага вновь нужно было попытаться сделать хоть что-то. Хоть какую-то мелочь, которая в будущем могла бы повлиять на многое. Прямо, как в поговорке: с миру по нитке — получится рубаха. А сбежать… Сбежать девушка всегда могла. Для этого поступка никогда не было нужно много храбрости.       Так что, с позволения брюнетки, пока что все оставалось по-старому, только с небольшим прибавлением в коллективе. Да и загадывать на будущее не хотелось, но, как бы это было не прискорбно, того настойчиво требовала судьба, с некоторых пор бесперестанно стучавшаяся в двери дома Учих и явно требующая перемен.