Кофе со вкусом твоих губ

Прошло чуть больше трёх дней со смерти Стефана. Я не могла ни есть, ни пить. Даже дышать могла с трудом. Хотелось просто лежать и не двигаться, чтобы не чувствовать эту боль. Я осознала, что теперь никто не поможет мне, не поговорит со мной, не расскажет мне что-нибудь хорошее и светлое. Я одна. Одна против всех. Прийдя в себя утром после сурового наказания Деймона, я не хотела вставать. Первый день казался адом. Я провела его в постели, в жалких попытках осмыслить всё произошедшее. Тело сильно болело, постоянно напоминая мне об этой омерзительной ночи, но даже эти муки не сравнятся с душевными. Это невыносимо! Хотелось плакать, но слез не осталось. Было просто отвратительно. Меня изнасиловало это чудовище. Теперь, после того, что он сделал со мной во мне не осталось ни капли желания жить. Где-то в глубине души я даже надеялась, что когда эта дверь снова откроется, в неё войдёт Деймон. Надеялась, что он явится, чтобы навсегда избавить меня от мук. Положить конец всему. Моя жизнь разделилась на до и после. До того, как я очутилась в этом особняке и познакомилась с её не слишком любезными обитателями. И на после этого… А Стефан… Я винила себя в его смерти. Весь день я убеждала себя, что причастна к его убийству не меньше Деймона и Клауса. Я все время думала, а что было бы, если бы я не собиралась бежать, если бы я не зашла в тот кабинет и не встретила Стефана. Если бы… Но время вернуть нельзя! Что сделано, то сделано. Тем более, я не уверена, что если бы мне удалось вернуть все назад, то я поступила бы по-другому. Я бы боролась, я не оставила бы попыток сбежать до тех пор, пока во мне бьётся сердце. Но теперь я ничего не хочу. Не хочу бежать. Не хочу двигаться. Не хочу жить. Половину следующего дня я провела все в той же кровати. Однако под вечер я все же решила встать и хоть немного поесть. Теперь вместо Стефана еду мне приносил Клаус, который не мог воздержаться от своих гнусных комментариев. Это отбивало у меня весь аппетит. Поела я немного. Я ненавидела его так сильно, как только могла! Стефан тоже был его другом! Он мог остановить Деймона, но он остался в стороне, с наслаждением наблюдая, как его убивают! Что же с ними со всеми произошло?! Что заставило их стать такими?! И за что мне всё это? Третий день ассоциируется с ненавистью к Деймону — безжалостному убийце, который к тому же был ужасным братом. Нет! Он не был братом вообще! Этот человек никогда не заслужит прощения! Хотя сомневаюсь, что он вообще знает, что это такое! Весь день я провела за книгами, хотя я лишь делала вид, будто читала. Мою голову занимали совсем другие мысли, от которых я никак не могла избавиться, от которых никуда не могла убежать. Взгляд равнодушно скользил по строчкам, сложенным и слов, которые меня меньше всего интересовали. Эти дни казались бесконечно долгими и не принесли мне ничего, кроме страданий. Единственный лучик света, коим являлся Стефан, бесследно исчез, пропал из моей жизни. Осталась тьма. Тьма, которая с каждым днём поглощала меня все больше и больше, не оставляя даже самого ничтожного шанса на спасение. Наступал конец и четвёртому дню. Небо скрыли свинцовые тучи, предвещая начало сильной грозы. Снова болезненные воспоминания. Снова та ночь. Я что было силы вцепилась в уголок одеяла, стараясь сдержать подступившие слезы. Я устала плакать! Устала страдать! Но, кажется, Деймон и не предполагал, насколько сильно наказал меня убийством своего брата. Кажется, суть его наказания заключалась в моих душевных страданиях от смерти Стефана, нежели в физической боли от изнасилования. Лучше бы Стефан ничего ему не говорил. Тогда Деймон убил бы меня, и я никогда бы не испытала всего этого. Я никак не могла уснуть. Образ Стефана преследовал меня постоянно. Его большие, зеленые глаза, наполненные мукой и горечью врезались в сознание со страшной силой. Я видела, как он стоял на коленях перед Деймоном, как он пытался переубедить своего брата, вновь уберечь от неоправданной жестокости. Снова и снова переживались те жуткие минуты. Внезапно грянул гром, и я от испуга ещё больше закуталась в одеяло. Мне показалось, что это выстрел… С недавних пор я боялась грома. Я с ужасом вспоминала ту ночь, и сейчас все бы отдала, чтобы забыть её, как чудовищный сон. Но это невозможно! Его смерть сильно потрепала мою и так неустойчивую психику, и теперь вина вперемешку с болью захлестнула меня. Кошмары преследовали, стоило мне только задремать. Лишь только я закрывала глаза, как начинали мелькать страшные картинки из прошлого. А ещё я всё думала, что же сделали с телом Стефана? Неужели просто закопали, как собаку? Или швырнули в реку. Он… он не заслужил такого. Никто даже и не вспомнит о нём, никто не будет плакать о нём, кроме меня… Я закрыла глаза, стараясь хоть немного забыться. Внезапно сзади я услышала странный шум, который оповестил меня о том, что кто-то вошёл. Я не шевелилась, желая, что бы этот «кто-то» поскорее убрался отсюда. Тишина окутала комнату. Я все также лежала неподвижно, стараясь даже не дышать. Послышались глухие шаги, а потом кровать прогнулась под тем, кто лёг рядом. Через несколько мгновений я почувствовала сильный запах спиртного, поэтому сразу догадалась, кто мой незваный гость. Деймон. А кто же ещё мог себя так по-хозяйски вести?! Я ещё больше испугалась, потому что не хотела повторения той ужасной ночи. Я быстро закрыла глаза. — Видишь ли, мне теперь не с кем поговорить, — хриплым голосом начал он, разрушая тишину. — Это даже хорошо, что ты спишь. Мне так будет проще. Деймон хочет поговорить?! Я не хотела его ни видеть, ни слышать. Я знать его не желаю! А он хочет поговорить. Я даже ему отказать не могу в страхе, что он снова сделает со мной что-то ужасное! Я глубоко вздохнула, стараясь не привлекать к себе внимание. Деймон был пьян. Я чувствовала это. Как и то, что он поднёс бутылку ко рту и сделал очередной глоток. Только бы не уснул тут! Не хватало мне ещё здесь туши, нашпигованной виски. — Не прошло ни одного дня, чтобы я не вспоминал о содеянном, чтобы не жалел об этом… Я с горечью осознаю, что виноват, и эта вина душит изнутри… — его голос не был злым, он был отчаявшимся. А язык уже начинал заплетаться. Я с трудом верила в то, что он раскаивается. Нет! Такой человек не может раскаиваться! Он не испытывает ничего! Его душа абсолютно пуста. — Думаешь, я монстр… Не отрицаю. Ты была права, когда говорила, что он видел во мне только хорошее, надеялся, что я стану лучше. Но плохой брат не оправдал надежд. Как всегда… — боль сквозила в его голосе, раскрывая Деймона совершенно с другой стороны. — Стефан. Всеобщий любимчик, — Деймон произнёс его имя с неким презрением. — Благородный, честный, правильный, — его голос начал ожесточаться, пока не дошёл до крика, — больной сукин сын! Я вздрогнула. Но он, кажется, не заметил этого. — Этот ублюдок забрал моё счастье! — он повысил голос, и я почувствовала, как его тело напряглось. — С самого детства ему доставалось все самое лучшее! Как можно так говорить о собственном брате, которого к тому же нет в живых? Сердце болезненно сжалось. — Ты знаешь, Елена, я не всегда был таким. Ты же не думаешь, что я родился с пистолетом в руках? — он испустил какой-то истерический смешок. — Нет. Все совсем не так. Его голос стал тише. На секунду мне даже показалось, что он заплачет. Он говорил искренне, в этом я не сомневалась. На какую-то долю мне даже стало его жалко. Но лирическая пауза закончилась, и Деймон, сделав внушительный глоток спиртного продолжал: — Я и любил его, и ненавидел. Он никогда не делал мне зла. Наоборот, тянулся ко мне, подражал мне… — голос Деймона был пропитан болью. — Черт подери, даже отправившись к праотцам, этот сукин сын заставляет меня страдать! Он опять замолчал. По моей спине пробежал ток. Я не забыла об осторожности, не забыла о том, что должна держать ровное дыхание, чтобы не выдать себя, но Деймон, казалось, забыл, что я тут. Если некоторое время назад я не хотела даже видеть Деймона, то сейчас мне почему-то было жаль его. Он запутался. Теперь мне была ясна его неприязнь к брату, его жестокость. Многое стало ясно. Но это не оправдывает его! Убить брата только за то, что, по мнению многих, он был лучше! Это не делает его хорошим! Сколько людей он лишил жизни… — Но, может, моя жизнь сложилась бы иначе, если бы не тот судьбоносный день, — он снова погружался в воспоминания, его голос смягчился. — День, когда я встретил её… Она вошла в мою жизнь и перевернула привычный мир. Она стала моим лучиком света. Я был молод, влюбился так, как любят лишь раз. О, ты не знаешь, как я умел любить! Она отвечала мне взаимностью, и я был самым счастливым на земле. Я мечтал, что мы всегда будем вместе, — восхищенно рассказывал он, а я впитывала в себя каждое его слово. Может быть, на самом деле Деймон не такой, каким кажется на первый взгляд… А может мне просто хочется верить в это, видеть в нем хоть что-то хорошее, так как этого «хорошего» в моей жизни теперь практически нет.  — Но даже она, как позже выяснилось, предпочла мне Стефана, — он остановился и снова сделал глоток. — Измена, скандал, крики, беременность… И, ты знаешь, я почти поверил, что ребёнок мой, но я вовремя одумался, — его голос стал дрожать, казалось, но неутомимо былой чёрствости. По моему телу пробежали мурашки. Чувствую, что произошло что-то ужасное!  — Я был готов простить её. Но она снова ушла к Стефану. Я был в ужасе. Всё случилось так быстро… Нож. Кровь. Я лишил жизни её и маленькое существо, которое ещё даже не появилось на свет, — он, кажется, раскаивался в этом. — Но самое удивительное, что Стефан все простил… Понимаешь?! Простил! Простил смерть его возлюбленной, смерть его ребёнка! Он остался на моей стороне. А я убил его… — ему горько. Это и есть чувства. Это и есть человечность. Я испытывала что-то необъяснимое. Ужас окутал меня! Но его история ещё раз доказала мне, насколько тяжела бывает судьба человека. Эта девушка и стала его первой жертвой… Та, которую он безумно любил, которая погубила в нем все хорошее. Та, которая сломала его… Но как можно причинить человеку, которого безумно любишь, такую боль?! Тем более убить его! Я и представить себе не могла, что у него такое кошмарное прошлое! Теперь, зная другую сторону Деймона, я не знала, как относиться к нему. Одна часть меня до боли ненавидела его, злилась на него, на его страшные поступки, другая же, напротив, — понимала его чувства, понимала, что ему невыносимо больно. Это и есть расплата за содеянное… Это и есть боль… Тишина окутала комнату. Я даже не заметила, как дождь за окном стих. Настолько я была увлечена его рассказом. Но почему он пришёл ко мне?! Почему не Клаус стал его собеседником на этот вечер, а я?! Он-то уж точно не стал бы его судить, а даже наоборот, сказал бы, что он правильно поступил. Деймон спокойно дышал. Я уже было подумала, что он заснул, но кровать прогнулась под его весом, издавая противный скрип. Он встал, обошёл кровать и встал надо мной. Я чувствовала его взгляд на себе и старалась не шевелиться, ожидая его дальнейших действий. Внезапно я почувствовала, как Деймон легко прикоснулся тыльной стороной ладони к моей щеке. Он нежно убрал прядь волос с моего лица. Я затаила дыхание. — Я… Мне очень жаль, Елена, — сказал он и направился к выходу. Как только дверь закрылась, я шумно выдохнула. Он извинился передо мной… Этот поступок ещё больше усилил мою внутреннюю борьбу. Завтра он, наверное, снова станет жестоким и бесчувственным. Такие, как он, скрывают свои чувства и эмоции внутри себя, прячут за фальшивой маской безразличия. Другая сторона меня кричала, что это не повод! Что многие люди живут с этим, и не он первый испытал несчастную любовь. Ошибки его некогда любимой девушки не должны быть причиной массовых убийств. Это не оправдания. Но всё равно какая-то часть меня его жалела. Он озлобился на свою судьбу, на весь мир, который был жесток к нему. То, что он сегодня открыл мне, перевернуло все в моем понимании. Теперь он не казался мне таким ужасным монстром. Я вспомнила слова Стефана. То, что он говорил о брате. Сейчас я понимала его. Но большая часть меня все же ненавидела его и отказывалась принимать его правду. Все, что он поведал о себе, действительно ужасно. Но не он один проходит через такое! Кое-как переварив всю информацию, мне удалось расслабиться, хотя буря эмоций во мне ещё не утихла. Я думала о Деймоне и сама не заметила, как погрузилась в сон.