Два брата-психопата

Глаза с трудом различали буквы, напечатанные мною на нетбуке, но я отчаянно пыталась дописать эту часть поста для своего блога. В течение недели я описывала каждый свой день, подсознательно надеясь, что Джунён также читает обновления в блоге. Мы со всей командой сидели в корпоративном минибусе, который развозил нас по домам из аэропорта. И мне не повезло сидеть рядом с Джиёном, который без капли стеснения пялился в экран. Я была слишком уставшей, чтобы пересесть, поэтому просто закрыла крышку нетбука и сердито посмотрела на парня. Весь полёт из Сеула в Вену я думала о том, как наладить дружеские отношения с Джиёном, так как была уверена, что он зол на меня из-за своего брата. Но эта неделя показала, что он, наоборот, решил не отступать и стал ещё настойчивее проявлять свои чувства ко мне. Его не смущали даже подчинённые, по словам Чеён, обсуждающие роман директора и переводчика. – Джиён, пожалуйста, – тихо проговорила я, не смотря на парня. У него появилась новая привычка уставляться в мои глаза гипнотизирующим взглядом, от которого я всегда покрываюсь мурашками. Таким взглядом на меня обычно Джунён смотрит, отчего я опять чувствую себя изменщицей. – Просто интересен процесс написания, – он пожал плечами, невинно улыбнувшись, и я укоризненно покачала головой, думая о том, как было хорошо, когда Джиён был лишь скромным соседом напротив. – Ты ж всегда прикрепляешь фотографии к своим постам, да? – спросил он, и я с подозрением кивнула. – У нас же с тобой ни одной совместной фотографии, а ведь я тот самый «директор», про которого ты пишешь в своих постах. Страна должна знать героев в лицо, – ухмыльнулся он, и не успела я упрекнуть его в потерянной скромности, как Джиён, приобняв меня за плечо, поднял сжатый в другой руке мобильный и щёлкнул. Я не знала, чему больше возмущаться. Тому, что он даже не попросил разрешения, или тому, что люди в минибусе стали намекающе охать. Я оттолкнула ладонь Джиёна с плеча и попыталась выхватить телефон, чтобы удалить фотографию, на которой, уверена, я вышла с взлохмаченными волосами и удивлённым взглядом. Но машина резко остановилась, и Квон, торопливо схватив наши чемоданы, вышел. Мы уже доехали до нашего подъезда, и я грубо отобрала свой чемодан, сильно рассердившись за наглость парня. – Джиён, удали её, – продолжала я требовать в лифте, пока он довольно ухмылялся. – На что ты вообще надеешься? – резко спросила я, почувствовав, что накопленные за неделю вопросы выплеснутся раньше, чем мы успеем доехать до нашего этажа. – Вместо того, чтобы попытаться наладить отношения с братом, ты лелеешь пустые надежды. Или это конкуренция такая? Он побил твою девушку, а ты пытаешься морально побить меня, да? – Я не желаю тебе зла, Сонхи, – ответил он, серьёзно уставившись на дверцы лифта. – Поэтому хочу отгородить от брата. Как же ты не понимаешь, что когда-нибудь ты окажешься на её месте, – проговорил он слишком громко, из-за чего мне стало сложно дышать. – И в этот раз я не позволю Джунёну причинить боль любимой девушке, – прикрикнул он, когда дверцы кабинки открылись, и сквозь влажные глаза я отчётливо видела прислонившегося к двери моей квартиры парня, который медленно вставал на ноги. Оставив чемодан в кабинке, я бросилась к Джунёну, стоявшему на месте и хмуро уставившемуся на нас. Как и обещал, сегодня он был не в больничной пижаме, а в руке держал скромный букет нарциссов. Сначала мне хотелось прижаться к нему, а потом уже поругать за то, что этими побегами он вредит своему лечению. – Странно, что ты не пробрался в квартиру, – хихикнула я и уже почти раскинула руки, чтобы обнять его. – Странно то, что я уже во второй застукиваю вас двоих в этой кабинке, – грубо проговорил он, бросая букет на пол, и быстрым шагом направился к лифту, из которого Джиён выкатывал наши чемоданы. – Любимая девушка? Да чёрта с два! – Джунён одним ударом в нос повалил брата на пол, но тот, кажется, даже не был удивлён. Парень погладил окровавленный нос, и мне показалось, что он ухмыльнулся. – А ты совсем не меняешься. Всё решаешь кулаками, – проговорил тот, доставая из кармана платок и прикладывая к лицу. Кусок ткани почти наполовину пропитался кровью, и я, наконец, сдвинулась с места, с трудом отходя от шока. – Как видишь, пошёл в отца, – ответил ему старший и окинул меня ненавистным взглядом, когда я подбежала к Джиёну, чтобы помочь встать на ноги. – Зато ты, Джи, весь в мать: отречься от своей семьи ради собственных амбиций – да запросто! – он демонстративно расхохотался во весь голос, жутко отдавшийся эхом по пустому коридору. И я хотела было встать между ними, чтобы уговорить их сесть за чашечкой чая мирно выяснить отношения, но была легко оттолкнута в сторону Джиёном, который неуклюже замахнулся на брата. – Не смей говорить о матери, ублюдок! – выкрикнул он, на удивление не промазав и ударив Джунёна в щёку, которая сразу же покраснела. И тут я запаниковала. Но я волновалась не за своего парня, а за то, что у него может снести голову от злости. – Джунён, ты сильно пожалеешь о том, что можешь сделать, – протараторила я, встав перед ним, и покрывалась мурашками страха от его ненавистного взгляда, уставленного на брата. – Защищаешь любимого директора? – сказал он, опустив этот взгляд на меня, и я неосознанно глотнула слюну, не зная, что на это ответить. – Только тронь её, и я засажу тебя на всю твою жизнь, – проговорил Джиён предупредительным тоном, потянув меня за ладонь и пряча за собой. Я отрицательно покачала головой. Он думает, что его брат может причинить мне боль, и я не могла в это поверить, даже если взгляд парня говорил именно об этом. Я знала настоящую причину того инцидента и совсем не хотела, чтобы Джиён думал, что он опять повторится. На минуту в коридоре повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием парней и моими всхлипами, которые я пыталась заглушить в себе. – Соник, – прошептал Джунён, переменившись во взгляде, и я видела, что он сожалеет, – я не... я никогда не смог бы сделать... это... – бормотал он, а я прятала влажные глаза, уставившись в сторону, и заметила, что моя дрожащая рука до сих пор сжимает ладонь Джиёна. – И насколько ты уверен в этом? – спросил тот, укрепляя хватку своих пальцев, и я резко посмотрела на парня, пытаясь оправдать Джунёна. Мне уже было плевать на то, что я обещала ему не рассказывать всю правду. Он не заслуживает подобного отношения от своего близнеца, и я лишь усиливаю их неприязнь друг к другу. – Джиён, ты всё неправ... – Ты прав. Я ещё не совсем вылечился. Это была дурацкая идея прийти сюда утром и прождать до самого вечера девушку, которая боится меня, – он выдавил из себя грустную улыбку и медленно прошагал к лифту. «Я не боюсь тебя, Джунён, прошу тебя. Не уходи», – хотела я прокричать и побежать за парнем, перед которым уже закрывались дверцы. Что-то остановило меня, чтобы не побежать хотя бы к лестницам и догнать его. И я очень надеялась, что это что-то не ладонь Джиёна, которую я боялась отпустить. Я лежала на чужом диване, до безумия удобном и мягком, что ощущала себя в кабинете психолога, рассказывая хозяину квартиры произошедшие вчера события. Я не понимала, как могла раньше так сильно ошибаться в своих соседях. Скромный альтруист из квартиры напротив оказался потенциальным психопатом, соревнующимся с братом-близнецом, а шумный тусовщик сверху, в своё время услышавший от меня не самые лестные оскорбления, стал для меня понимающим слушателем, раздающим хорошие советы. – Как ты думаешь, старушка Ким с четвёртого этажа может оказаться стервозной кошатницей? – С чего это? – Она мне кажется милой и никогда не скупится на рецептик вкусных десертов, – усмехнулась я, уставившись в потолок, от монотонности которого отвлекала вычурная люстра, явно купленная для ярких вечеринок. – Мои соседи оказываются не теми, кем я их знала. Ёнбэ, я с тобой делюсь мыслями, которые даже лучшей подруге не говорю, это нормально вообще? Может, я уже сошла с ума? Как думаешь, мне можно будет лечиться в той же лечебнице, что и Джунёну? Или я ещё неполноценная психопатка? – Ты полноценная идиотка, раз позволила вчера ему уйти, ничего не объяснив. Он же сейчас думает, что за неделю вы с Джиёном устроили секс-марафон в стиле немецкого порно. – Австрийского порно, – исправила я и, вникнув в суть его слов, приподнялась на локтях. – Джунён знает, что он первый и единственный мужчина в моей жизни. Я ни в коем случае не пересплю с его братом. Это же сумасшествие! – возмутилась я, ругая приобретённого собутыльника за подобные обвинения. – Кто-то только что считал, что уже сошёл с ума, – усмехнулся Дон, вставая на ноги. Я посмотрела на новую бутылку джина, которую он доставал из шкафа. – Ты же знаешь, что Топ каждые полгода отсиживается в психушке из-за своего неизлечимого алкоголизма? – спросила я, охотно берясь за протянутый мне стакан. – Сонхи, если ты будешь искать способы попасть к Джунёну в лечебницу, то самый лучший вариант – сделать это через его брата. Тем самым, одним ударом убьёшь двух братьев. Ой, то есть зайцев, – он рассмеялся собственным словам, но мне они показались слишком символичными, ведь Квоны сталкиваются друг с другом лишь в моём присутствии, и эти столкновения в прямом смысле болезненны. Убийство зайцев было последним из слов Ёнбэ, что я помнила перед тем, как оказаться перед дверью квартиры Джиёна. В одной руке я держала стакан с джином, стащенным у соседа сверху, а другой прижимала к себе Хризантему, так и не поняв, когда и зачем я её взяла с собой для серьёзного разговора с директором Квон. Было уже за полночь, но я всё равно сомневалась в том, что он находится у себя. Вчерашняя встреча с братом, наверно, заставляет его работать 24 часа в сутки, чтобы не податься психозу, выжидающему момент слабости. Я осознавала тот факт, что пьяная, но то, что я могла это признать, придавало мне уверенности в том, что я всё же достаточно трезвая, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего. Мне надо было лишь уговорить Джиёна помириться с братом и поехать с ним в лечебницу. С Ёнбэ мы вычитали в Интернете, что существует такая вещь, как семейная терапия, которая хороша именно в тех случаях, когда причиной психоза являются конфликты внутри семьи. И может эта терапия поможет Джиёну, раз он живёт в страхе стать, как отец. – Открой уже дверь, травоядный пёс! – крикнула я, ударив ладонью по двери после долгих ожиданий. – Вообще-то, я ем не только травы, – ответа, к счастью, долго не пришлось ждать, ведь парень только выходил из кабинки лифта в рабочем пиджаке с дипломатом в руке. Как я и предполагала. – И если пёс для тебя оскорбление, то я совсем не против. Уж очень крепко ты прижимаешь эту валяную собаку, аж завидно, – ухмылялся он, открывая дверь. Я злобно фыркнула, глотнув из стакана, так как дождаться Джиёна с работы так же сложно, как и поговорить с ним на тему «Квон Джунён». – Надо повесить на дверь Ёнбэ табличку, предупреждающую о том, что общение с этим человеком вредит здоровью и приводит к алкоголизму, – произнёс он, отбирая у меня стакан, за который я несколько секунд боролась, но была уже достаточно пьяной и смелой, чтобы проиграть эту битву. Сегодня я планирую выиграть войну. – Ты знаешь, для чего я пришла, – мой вопрос прозвучал, как утверждение, и парень молча кивнул. – Ну точно не для того, чтобы приготовить мне куриный суп, – ответил он с усмешкой, и мне нравилось, что у него хорошее настроение. – Я хочу поговорить о Джунёне, – уточнила я на всякий случай, чтобы подготовить парня к разговору, хотя, на самом деле, просто не знала, как начать. – Я сварю нам кофе. К сожалению, похвастаться сладостями не могу, но могу предложить фруктовый салат, – произнёс он спокойным тоном, направляясь на кухню, и, оставив Хризантему в гостиной, я последовала за ним, подозревая, что он ещё не раз будет менять тему. – Не хочу ничего. Просто помирись с братом, я прошу тебя, – я звучала недостаточно убедительно, но не знала, какие аргументы можно привести, чтобы привлечь его внимание. – И в честь чего вы сегодня пили? – спросил он, включая кофеварку, и я медленно шла к поражению. – Джиён, не меняй тему. Я пришла не в заботливых соседей играть. Джунёну нужна поддержка члена семьи, ему нужен ты. – Джунён то, Джунён это. Сколько уже можно? – выпалил он, сердито нахмурившись, и я автоматически сделала шаг назад. – Мой брат всегда был и есть объектом обсуждений. Куда бы я не пошёл, где бы я не жил. В отцовском доме, в общежитии университета, в собственном доме, – протараторил он и в конце тяжело выдохнул. – Представь, сегодня консьержка сказала мне, что розовый цвет мне больше подходил. Как же я устал. Он словно специально строит из себя проблемного, чтобы все говорили только о нём. Я молчала и удивлённо следила за тем, как Джиён делает шаги из стороны в сторону и иногда поглядывает на кофеварку. С каждым разом проблема отношений между братьев открывалась для меня с новой стороны, но сейчас я злилась. Хоть и приходила с мирными намерениями, алкоголь вызывал во мне бурю негативных эмоций. Я должна была защитить репутацию любимого человека и плевать на то, что своими словами я могу перевернуть мир Джиёна верх ногами. Он слишком долго жил в неведении, якобы в тени брата. – Специально?! Да, ты прав. Он специально брал на себя вину за твои неудачи. Но не для того, чтобы о нём говорили, а чтобы тебя не наказали. А ты глупее для своей должности, Квон Джиён, – злобно прошептала я, чувствуя, как заплетается язык. – Ты реально думал, что Джунёну нужно внимание? А когда ты разбивал машину отца и твой брат брал на себя вину, ты не думал о том, что он платит своим психическим состоянием за твои ошибки? – на последнем слове я со всей силой ткнула в него указательным пальцем. – Откуда ты знаешь про машину? – вопросительно пробормотал он, испуганно расширив глаза. – Джунён рассказывал про шрамы на теле, и он уверен, что заслужил их за своё непослушание, – ответила я твёрдо, решительно настроившись на то, что Джиён должен прекратить жить под защитой брата. – Ты что, ни разу не видел, как ваш отец бьёт его? – представляя сложное детство Джунёна, я уже не могла сдержать слёз, но не сдавалась в своём наступлении. – Видел, но... но Джунён запрещал мне вмешиваться. Говорил, что никогда не простит себе, если отец и меня ударит, – с каждым словом глаза Джиёна становились шире, и я заметила, как дрожат его ноги, еле держащие его стоя. – Ты просто привык к тому, что за каждую свою проказу расплачивался брат, поэтому даже не замечал, как ухудшается его состояние. И после этого ты смеешь винить его в чём-то? – я начинала ощущать себя настоящей ведьмой, ведь видела, что парню больно от услышанного и он с трудом переваривает, но я не останавливалась и продолжала ударять словами, не волнуясь о том, что и у этого близнеца также может начаться психоз. – А та избитая девушка из университета... – Сонхи, я очень прошу тебя, прекрати, – еле слышно проговорил он, садясь на стул, а я лишь ближе подошла к нему. – Он избил её не потому что ревновал, а потому что она бросила тебя ради другого. – То есть я есть причина того, что мой брат – псих? – спросил он, подняв на меня влажные от слёз глаза, и я затаила дыхание, неосознанно кивнув. Я сразу же пожалела об этом, а потом обо всём, что сказала. Ведь обещала же. Джунён был прав, что не выдавал всей правды. И на деле оказалось, что я являюсь демоном, портившим психику обоим парням. – Джиён, мне очень жаль. Я немного... – Сонхи, тебе лучше уйти, – тихо проговорил он, не поднимая головы, но я не думала, что сейчас оставлять его хорошая идея. – Я погорячилась, конечно, но теперь ты знаешь всю правду. Мы можем нормально обсудить за чашкой коф... Я не успела договорить, так как парень резко встал на ноги и сильно пугал меня своим ледяным взглядом. Он подошёл к столешнице, на которой глухо пикала кофеварка, и, схватив её, со всей силой бросил на пол. Я отпрянула к стенке, почувствовав голыми ступнями капли горячей жидкости, и, уставив испуганный взгляд на осколки стекла, перемешанными с кофе, боялась посмотреть на Джиёна. – Как ещё объяснить, что тебе лучше уйти? – всё так же тихо произнёс он, и мне уже не пришлось повторять, чтобы я чуть ли не выбежала из квартиры соседа, задыхаясь от страха и учащённого сердцебиения.