Два брата-психопата

Я проснулась на полу прихожей. Жуткая головная боль напомнила мне, что всю ночь я просидела, прислонившись к входной двери, и непрерывно плакала. Иногда я прислушивалась, надеясь услышать выходящего на лестничную площадку Джиёна. Я и представить не могла, в каком он был состоянии после моего ухода, и я не отрицала того, что в это состояние привела его я. Лишь страх попасть под горячую руку не позволял мне вернуться в квартиру соседа. Я пыталась убедить себя в том, что не боюсь Джиёна. Я не должна его бояться, ведь сама виновата в том, что он вчера разозлился на меня. Встав на ноги, я первым делом бросилась в душ, чтобы остудить голову. Но капли прохладной воды не просто отрезвляли, но и сильно ударяли по голове, заставляя мою совесть мучить меня за то, что я не умею держать язык за зубами. Надо же испортить отношения с обоими братьями, которые признавались мне в симпатии. Браво, Квон Сонхи. В своё резюме обязательно напишу про свою способность неспециально вызывать у людей ненависть к себе. Голова напрочь отказывалась думать над тем, как быть дальше. Единственным решением было пойти к Ёнбэ, который мог бы сделать это за меня, но он был на работе. А если б и не был, то нельзя же всё равно бегать к соседу сверху, чтобы давал советы, раз я такая глупая и всё время косячу. Даже Кэти не отвечала на мои сообщения. На этой недели она устроилась на работу в какое-то турагентство, и ей, конечно же, сейчас не до меня. И сидя на кухне и попивая кофе, я ощущала себя не просто идиоткой, а безработной идиоткой. Сначала я ушла из редакции, так как не могла работать с Сынхёном в одном офисе, а сейчас не знаю даже, смогу ли вообще появиться перед директором Квон после вчерашнего. Надо было на время отвлечь себя, раз искать новую работу у меня нет желания. Поэтому я села за нетбук, чтобы дописать свой пост о своём путешествии в Вену. А затем я вспомнила, что сегодня утром должна прийти почта. Мне нужно было куда-то уехать, чтоб привести мысли в порядок. И в этом мне всегда помогают мои поездки в другие города. Я быстро вышла за дверь и, увидев целую кипу конвертов, ужаснулась. Не потому что нужно было их читать, а потому что из них максимум два письма были предназначены мне. Мысленно выругавшись, я просмотрела их. Некоторые из них были на немецком и, конечно, же написаны не для меня. Не успела я поругать отправителя за то, что не научился пользоваться электронной почтой, как поняла, что эти письма написаны для Джиёна австрийскими сиротами. Это означало, что просто подбросить письма, предназначенные моему соседу, я не могу. Он же не поймёт, о чём они. А ведь я так хотела хотя бы на день закрыться у себя и притвориться мёртвой. Время было за полдень, а значит, мне ещё двенадцать часов нужно подождать Джиёна. Слишком много времени, за которое я сама успею свихнуться, думая над тем, как с ним поговорить, и вообще, будет ли он говорить со мной. Это был, наверно, самый долгий день в моей жизни, что я начинала понимать алкоголиков, которые не могут бросить пить каждый день. Но я совладала с собой и вечером не поднялась к Ёнбэ за советом или очередной порцией спиртного, чтобы ещё несколько часов подождать Джиёна. Демон на левом плече предлагал пойти к нему в офис и поговорить там, но пугливый ангел на правом плече хотел оттянуть момент нашего разговора, и я не могла ему перечить. В итоге я провела остаток вечера, рассматривая наши совместные с Джунёном фотографии, а ближе к ночи расплакалась, понимая, что безумно соскучилась по нему. И теперь уже демон в коалиции с ангелом твердили наплевать на всё и всех и поехать к любимому, но я-то знала, что одну меня к нему не пустят без его разрешения. А он ясно дал понять, что опять не хочет меня видеть. Уж слишком часто я разочаровываю братьев, словно пытаясь отомстить им за то, что они такие загадочные и непривычно ненормальные. Я резко подскочила с кровати, когда в мою дверь постучали, и даже на секунду застыла на месте, ведь ко мне так редко приходят незваные гости. Только Джунён. Поэтому капелька надежды, что он решил воспользоваться человеческим способом зайти ко мне в квартиру, заставила меня побежать открывать дверь. Я широко улыбалась, глупо решив, что это он, и быстро сделала серьёзное лицо, когда увидела перед собой его брата. На секунду я пыталась внушить себе, что это всё-таки Джунён, но у меня ничего не получилось. – Добрый вечер, Сонхи, – сказал парень, подтверждая свою личность чересчур формальным обращение. – Ты не на работе был? – ляпнула я, даже не поздоровавшись. Надеюсь, он не подумал, что я не хочу видеть. – Я просто думала, что ты на работе, – я начала лепетать оправдания, ощущая себя неловко, – думала самой зайти ближе к полуночи. – Нет, я был не на работе. Думаю, у тебя должны быть несколько писем, предназначенных мне, – он явно был обижен. Так сухо Джиён со мной ещё не разговаривал, и мне стало обидно, что захотелось завредничать и не отдавать ему его письма, которые мне было очень любопытно прочитать, но не хватило наглости. – У тебя тоже кое-что моё осталось. Но ты, как оказалось, был дома, и не торопился вернуть ребёнка домой, – грубо прикрикнула я, скрестив руки на груди. Ещё днём я поняла, что забыла Хризантему в квартире соседа, и это также не давало мне покоя. – Я был не дома, – коротко ответил он, требовательно посмотрев на меня исподлобья. – А где ты был? – спросила я таким тоном, словно кроме работы ему некуда сходить, и даже словила себя на том, что волнуюсь за парня. Вдруг выйдет на улицу, разозлится и начнётся превращение в Халка. – С каких пор я отчитываюсь перед тобой? – его голос стал нервным, и он даже сделал шаг в мою сторону. Я быстро отошла назад, вспомнив его вчерашнее поведение. – Джиён, – тихо начала я после недолгой паузы, расслабив руки, и улыбнулась уголками губ, – не хочешь зайти на чашку чая? Я приготовила итальянскую халву. – Халву? Итальянскую? – переспросил он, еле сдерживая смех. Но это меня ничуть не оскорбило, ведь я решила отвлечь себя готовкой первого попавшегося в интернете десерта. – Не волнуйся, она полностью веганская. Вы же употребляете тыкву? Он положительно кивнул, и я облегчённо вздохнула, ведь лицо парня стало попроще. Не знаю, был ли он до сих пор зол, но веганская халва, кажется, его заинтриговала. Всё время, что мы сидели на кухне и слушали, как кипит чайник с водой, никто не решался начать разговор. Ни Джиён не открывал тему о том, почему сегодня не пошёл на работу, ни я не стала говорить, с какой целью собиралась зайти к нему. И когда я поставила на стол тарелку с кусочками халвы и разлила чай по кружкам, вспомнила про письма австрийских сирот. – Твои письма, – произнесла я, кладя конверты на стол. Его глаза так широко раскрылись, что я с издёвкой ухмыльнулась, чувствуя своё превосходство. – Эээ... Сонхи, ты же... ну... – бормотал он, выглядя умиляюще безнадёжным, ведь все письма были на немецком языке, и он был без понятия, о чём они вообще могут. – Вы ещё не нашли нового переводчика? – Да мы и не искали. Я надеялся, что ты продолжишь с нами работать, – ответил он, недовольно посмотрев на меня, но его взгляд быстро изменился на удивлённый, когда он положил в рот кусочек халвы. – Ты волшебно готовишь, – прошептал он, заставляя меня смущаться от внезапного комплимента. – Я не смогу с тобой работать, Джиён, – ответила я лишь через несколько минут молчания, во время которого мы громко отпивали чай, чтобы чем-то заполнить неловкую тишину. – Думаешь, что я буду приставать к тебе? – усмехнулся он, не поднимая на меня взгляда, который был пристально уставлен на халву, словно он пытался убедиться в том, что в ней нет мяса. – Поэтому ты мне вчера наговорила гадостей? – Я была не в себе, – прошептала я, пряча лицо за ладонями. Не думала, что он сам откроет эту тему, да ещё таким жестоким способом. – Но ты же не придумала сказанное, ведь так? – продолжал он, будто наслаждаясь тем, как я всё сильнее сжимаю пальцами кожу лица. Мне не хотелось смотреть на него, так как я очень боялась увидеть тот самый маньяческий взгляд, который в своё время отпугнул меня от его брата. – Я знаю, что нет, – прошептал он, не дожидаясь моего ответа. – Джунён рассказал мне всё в подробностях. – Что?! – я быстро убрала руки, вопросительно взглянув на парню. Это такой вид его психоза, в котором он наказывает меня, используя своего брата? – Тебе не послышалось, Сонхи, – ответил он, серьёзным тоном, и даже отложил кружку в сторону, перестав крутить халву пальцами. – Я ходил к нему. И он рассказал нам про случай в университете. – Вам?! – снова переспросила я, просто не веря тому, что правильно слышу каждое его слово. – Мне и психотерапевту, – спокойно говорил парень, будто специально исчерпывая моё терпение своим неторопливым рассказом. Но я не стала его торопить, боясь спугнуть. Раз он поехал к Джунёну и не сразу сказал мне об этом, значит, ещё раздумывал о том, должна ли я об этом знать. – Как он? – тихо спросила я, с трудом сдерживая себя от того, чтобы не схватить соседа за воротник рубашки и не потребовать ответов, а потом поехать за Джунёном. – Ненавидит меня, – проговорил он еле слышно, и я поближе подсела к нему. – Он не ненавидит тебя, Джиён, – сказала я, положив ладонь ему на плечо. – Откуда ты знаешь? – Потому что он говорил то же самое о тебе, с точно таким же взглядом, – улыбнулась я, чуть в очередной раз не ляпнув, что они с братом похожи. – Психотерапевт назначила нам семейную терапию, – продолжил он, и я немного расслабилась от того, что парень не играется с моими нервами и делится информацией. – Буду каждый день ехать в больницу и в присутствии врача общаться с братом. Когда я сегодня приехал, он отказывался выходить ко мне. А его психотерапевт вообще удивилась, увидев меня. В последний раз она видела меня там с отцом, когда год назад мы привезли его туда, – последние слова он произнёс со слезами в уголках глаз, и я сделала глубокий вдох, поняв, что совсем забываю дышать. Не сдержавшись, я обняла Джиёна, и его всхлипы стали усиленнее. – Он согласился выйти лишь через четыре часа после моего прихода, да и то, потому что врач обещала не пичкать его лекарствами до конца дня. Я сказал ему, что знаю про Рин, – он посмотрел на меня виноватым взгляд, но я не была против, если он сдал меня, раз это помогло ему пообщаться с братом. – Думаю, Джунён немного на тебя злится, – проговорил он, сжав мою ладонь. Но мне было уже привычно злить одного из Квонов, что я даже не сильно расстроилась. Сейчас я больше радовалась тому, что они сели и как нормальные люди поговорили. Ну не совсем нормальные. В присутствии психотерапевта. – Хоть когда-то мой бескостный язык не подвёл меня, – ухмыльнулась я, пытаясь убрать свою руку, ведь поглаживания Джиёна становились чересчур нежными для дружеского. – А я смогу навестить Джунёна? – спросила я, пытаясь напомнить соседу, что всё ещё верна его брату. – Не знаю, – буркнул он в сторону, отпустив мою ладонь, и, вытерев пальцами влажные глаза, отпил из кружки. – Твоя халва очень вкусная. И давно ты... – Джиён, ты знаешь, не ври мне, – я быстро остановила его попытку поменять тему, уставившись строгим взглядом. – Психотерапевт сказала, что для семейной терапии было бы неплохо открыть краткосрочную позитивную группу, в которую входили бы члены семьи и друзья, – пробормотал он, просматривая конверты, лежащие на столе. – Да? Мы можем приехать к нему? – радостно переспросила я, чувствуя, как он хочет опять поменять тему в сторону писем. – Надо сказать Ёнбэ, как раз подвезёт нас до больницы, – я, окрылённая новостью, встала на ноги. Но вовремя остановилась перед тем, чтобы не подняться наверх к соседу. Наверно, не надо было показывать такую радость, ведь Джиён не поднимал взгляда от писем. На секунду я даже подумала, что он понимает, что написано на конвертах, таким задумчивым был его взгляд. – Психотерапевт сказала, что главную роль в лечении сыграл бы наш отец, – произнёс он, когда вернулась на своё место. – Это письма детей, я прав? – он поднял на меня голову, и я молча кивнула, не зная, что ответить. Теперь я была не против поменять тему, так как боялась спросить у него про отца. Как я поняла, год назад Джиён ещё общался с отцом, раз они вместе отдавали Джунёна на лечение. Но за всё время соседства он ни разу не подавал и намёка на то, что поддерживает связь с родителем. – Он сделает хуже. Пора перестать быть младшим братом. Мы как-никак одного возраста, – с этими словами Джиён встал на ноги и натянул улыбку приличия, которая сейчас мне совсем не нравилась. Но думаю, он давно уже её автоматизировал, чтобы контролировать. – Ты же понимаешь, что письма сами по себе не прочитаются? – спросил он. И не успела я что-либо ответить, как добавил: – Жду тебя завтра в офисе, ты участник нашего проекта, и я не собираюсь тебя заменять. – Но как же... – К Джунёну тебе ещё рано ехать. Надеюсь на твоё понимание, – ответил он, словно прочитав мои мысли, и я податливо согласилась, что надо оставить братьев вдвоём. – Я положу тебе халвы.