Ренегаты

Удар хлыста резкий, как крик. Размахиваюсь со всей силы и бью наотмашь, с оттягом. Твоя нежная кожа мгновенно рвётся, как бумага, и выступает ярко-алая кровь. Наклоняюсь и слизываю кровавую дорожку, на вкус она чуть солоноватая и пряная. Ты прямо передо мной, такой родной и беспомощный, только мой. Твои запястья и лодыжки крепко привязаны жёстким шнуром к металлической кровати, ты абсолютно обездвижен. Опять поднимаю хлыст и на секунду замираю, ожидая стоп-слово, но ты молчишь, и я снова опускаю хлыст. Ты вздрагиваешь, как от холода, и я слышу твой охрипший от недавно вынутого кляпа голос: «Ещё… Сильнее… Пожалуйста…» Теперь я бью по-другому, я чуть меняю угол, и змеевидный кусок кожи ложится диагональю, рассекая кожу глубже и задевая старые, еще не до конца зажившие шрамы. Ты так сладостно стонешь, что мой член мгновенно тяжелеет. Хочу взять тебя прямо сейчас, зализывая следы романтичной порки и вбиваясь с твое узкое горячее отверстие. Ты такой охуенно узкий, хотя я вытрахиваю из тебя душу каждую ночь. Ты сводишь меня с ума своей покорностью, приятием всего, на что способна моя извращённая фантазия. А она у меня богатая. Я расстегиваю штаны и с облегченным вздохом вытаскиваю член, но ты сразу же понимаешь, что я задумал и останавливаешь меня —  — Подожди, мы не закончили, Хозяин… Как я могу отказать тебе, когда ты передо мной такой доверчивый и вкусный, как самое заманчивое блюдо на праздничном столе. Я же просто человек, да еще и влюбленный в своего сабмиссива. Тянусь к прикроватной тумбочке и достаю небольшую бутылку. В ней солёная вода, которую ты так любишь использовать в наших играх. Набираю полный рот и резко выплевываю на твою израненную спину. Кожа мгновенно становится оранжевато-красной и слегка пузырится. Это уже следующий болевой уровень, но ты все равно не сейфвордишь меня. Ты у меня крепкий орешек, малыш. Чуть ослабляю шнуры на ногах, подтягиваю тебя за колени повыше и вхожу одним точным резким движением. Много боли, всё, как ты любишь, всё для тебя, родной. Ты выгибаешься от шока, дышишь резко, как будто перед сердечным припадком. Я замираю на секунду и вижу, как из твоего рта на подушку стекает розовая слюна. Опять искусал все губы, не надо было кляп вытаскивать, но уж очень хотелось яснее слышать твои стоны. Ты не хочешь растяжек и подготовок, ты обнимаешь боль, она переполняет тебя, выливается через край, как из переполненного сосуда. Я вытаскиваю член наполовину, замечаю каплю крови, но это меня не останавливает. Ты не простишь меня, если я остановлюсь сейчас. Ты — самый гордый саб, который когда-либо рождался на этом свете. Мы вместе пять лет, и ты лишь раз использовал безопасное слово — ты запаниковал во время нашей игры в контроль дыхания. Секс всухую — это не причина для остановки игры. Задаю жесткий, наказывающий ритм, вхожу глубоко, по самые яйца, и ты уже не можешь сдержать стона, в котором боль, страдание, сладострастие и возбуждение сливаются в причудливом танце. Простынь вся в кровавых подтеках, в комнате пахнет потом, сексом и кровью. Пахнет альфами. Я совсем забыл рассказать вам о себе. Меня зовут Ри, я — «неправильный» альфа, изгой, ренегат. Я влюблён в другого альфу, Эре. Я совратил его, сбил с пути, познакомил с болью, развратил его сознание и надругался над совершенным телом. Он тоже полюбил меня, и мы уже несколько лет вместе. Никто не знает о нашем незаконном бракe. Альфам запрещено вступать в подобные союзы, а наш к тому же осложнён необычным статусом. Я — хозяин, а Эре — моя собственность, моя вещь. Он принадлежит только мне, и я никогда не отдам его никому. Я люблю его до боли, до спазм, до хрипа, он — мой героин, и он бежит по моим венам, отправляя меня на ту сторону реальности. — Ну же, шевелись… Рваный от желания голос Эре возвращает меня в реальность, и я сжимаю его поджарые ягодицы так сильно, что костяшки моих пальцев белеют, и начинаю безжалостно трахать его. Я знаю, что боль заливает его, ведь альфы по своей природе не приспособлены к роли пассивов. Я задыхаюсь и чувствую, как медленно формируется узел, заполняя Эре и безжалостно растягивая его измученную дырку. Я сейчас повяжу моего мальчика, и мне срать, что мы альфы. Это противоречит всем законам природы, но мы кладём на природу и на все запреты. Мы — ренегаты омегаверса.