Madness

      Верховный Лидер Сноук требует найти и привести Кайло Рена живым, многозначительно намекая, что он, Хакс, теперь отвечает за его состояние головой. Генерал тяжело вздыхает, подавляя желание закатить глаза, но возразить ему нечего. Да и время поджимает: теперь успех операции отчасти зависит от того, насколько сильнее Кайло оказалась эта мусорщица.       Хакс думает об этом, пока взлетает над обрушивающейся базой на самом быстром из оставшихся истребителей, спеша на поиски. «Старкиллер» ему жалко. Кайло Рена — нет. Генерал втайне даже немного рад тому, что его наконец-то поставили на место. Но, конечно, смерти он не заслуживает. Не такой.       В голове Хакса звучит одна мысль, — только бы успеть! — несмотря на то, что если Рен умрет, хлопот у генерала сразу станет вполовину меньше. Если он, конечно, вообще останется жив после того, что устроит ему Сноук.       Планета уже начинает трескаться, взрываясь изнутри; из трещин исходит пар, часть леса энергией втягивает куда-то внутрь. Хакс чувствует повышение температуры даже на корабле, а уж внизу всё явно ещё хуже. Мрак вокруг не способствует поискам — уже темнеет до такой степени, что он едва различает деревья.       Сочетание всех этих условий ужасно дурацкое — жара вместе с колючим, бьющим прямо в лицо снегом. Хакс до сегодняшнего дня даже не думал, что так вообще бывает. База «Старкиллер» словно рушится силами самой природы. Генералу стоит больших усилий побороть себя и отложить скорбь по своему детищу на более удачное время.       Тут Хакс наконец примечает чёрное пятно мантии Кайло на снегу. Точнее, он очень надеется, что видит именно его мантию. Посадив истребитель довольно жёстко, в ускоренном режиме, он бежит так быстро, как не бежал до этого никогда, даже на спецзаданиях.       Хотя Сноук уже дал ему понять, что это задание чересчур специально.       «Хоть бы это был он», — думает генерал с долей ненависти. Выходки Кайло Рена утомляют его с каждым днём всё больше и больше. Когда-нибудь он точно доиграется.       — Рен, — негромко зовёт Хакс, подбегая. Для церемоний нет времени. — Слышишь меня?       Кайло лежит лицом в снегу, который уже начинает окрашиваться в красно-розовый цвет. Но всё же на слова Хакса он реагирует: значит, жив. Генерал переворачивает Кайло на спину, и кровь из пореза на лице заливает ему глаза. Картинка перед глазами Рена расплывается, он зажмуривается, стараясь её удержать, но тут же теряет сознание. Краски и голоса сливаются сначала в бесцветную пустоту, а потом и в чёрное пятно.       Кайло злится, насколько это ему удаётся: он не хочет умирать здесь. Он слышит, как Хакс что-то говорит, задаёт какие-то вопросы, и хочет ответить, но никакие усилия не помогают.       — Идти можешь? — спрашивает опять генерал, касаясь его щеки. На руке остаётся кровь. Взгляд не фокусируется, хоть сознание и возвращается на секунду. Хакс, ругаясь, поднимает его с земли, вынужденно приобняв за талию. Лицо Кайло перекашивает гримаса боли, но он упорно молчит, направляя силы на то, чтобы устоять на ногах, и вцепляется в генерала, который неожиданно становится его последней надеждой.       — Хакс-с… — бормочет Рен, пока генерал перекидывает его руку через своё плечо, чтобы было удобнее идти. Кайло чувствует, как от каждого движения из раненого бока снова хлещет кровь. Тело не слушается. До корабля совсем недалеко, но кажется, будто вечность.       — Что? — нехотя спрашивает он. Меньше всего ему хочется сейчас тратить время на разговоры.       — Она… она победила… — произносит Кайло одними губами, едва ли не падая снова. Хакс сильнее вцепляется в его тело, отчего Рен не сдерживает болезненного стона.       — Да какая уж теперь разница, — ворчит Хакс; его всегда такой безупречный китель теперь испачкан в крови, но это неважно. Ему наплевать, лишь бы чёртов Кайло Рен остался жив.       — Я не хочу… умирать… — бормочет он, словно читая мысли.       — Не умрёшь. Куда уж тебе.       Хакс втаскивает Кайло на борт довольно грубо, не обращая внимания на его мучения. Перспектива взорваться вместе с планетой генерала совсем не прельщает. Места не хватает, не говоря уж о каких-либо удобствах. Что ж, придётся довольствоваться тем, что есть. Он старается зафиксировать Рена на кресле второго пилота, рядом с собой, но тот всё равно сползает в него как-то неуклюже, грузно, без сил.       Они взлетают, и Хакс старается не смотреть в сторону большой огненной вспышки.

***

      На «Финализаторе» — тишина, даже шагают все подозрительно тихо: никто не стремится лишний раз вызывать гнев Верховного Лидера. Хакс сдаёт Кайло медработникам практически из рук в руки, но и сам неотрывно следует за ними в лазарет: ему нужно контролировать всё, что происходит. Он же теперь отвечает за него.       Хотя, конечно, Рену давно пора научиться самому за себя отвечать. Хакс — генерал армии, а не нянька для подобных великовозрастных и капризных личностей.       В лазарете с Кайло возятся подозрительно долго. Когда Хакс входит, тот мечется между сном и явью, забинтованный в нескольких местах. Настроение его тоже не к чёрту: напряжение буквально витает в воздухе.       — Всё нормально? — интересуется генерал чересчур официальным тоном.       Услышав его голос, Рен пытается сесть на постели, но тут же прекращает эти попытки: боль пока слишком сильна, а раны кровоточат при любом, даже малейшем, движении.       Сам виноват, думает Хакс, раз отказался от обезболивающего. Строит из себя храбреца.       Положив голову обратно на подушку и уставившись в потолок, Кайло недовольно спрашивает:       — Где мой меч?       — Отдыхай. Сейчас не время, — говорит Хакс, садясь на край кровати. Это вынужденная мера — генерал тоже чувствует себя уставшим. Кайло вместе с его амуницией весит прилично, и тащить его на себе — то ещё удовольствие.       — Где. Мой. Меч? — зло отчеканивает Рен, всё-таки приподнимаясь. Хакс чувствует, как Кайло пытается использовать Силу, но, по иронии, как раз сил-то ему и не хватает.       «Вот же упёртый», — снова проносится в мыслях Хакса.       — Отдай его мне, — требует Кайло уже мягко.       Мысленно закатив глаза (уже в который раз за день!), генерал протягивает меч, склоняясь через всю кровать. На секунду они оказываются неприлично близко, но Рен не двигается с места.       — Спасибо, — вдруг говорит он, и брови Хакса от удивления поднимаются сами собой. Кайло осторожно берёт меч и проводит пальцами по его рукояти так, будто видит впервые. — Ты спас мне жизнь. Почему?       — Ты сказал, что не хочешь умирать, — неожиданно для себя язвит Хакс, — а, как известно, твоё слово — закон.       — Даже для тебя? — уточняет Кайло и вдруг резко садится, едва не сталкиваясь лбом с Хаксом. Генерал видит его рану на лице прямо перед собой и думает, что Рену исключительно повезло сохранить оба глаза. Этот ублюдок всё же на редкость везуч, не без зависти думает Хакс.       — Тебе нельзя вставать, — строго замечает генерал после.       — Мне можно всё. Это мой корабль, — напоминает Рен, едва не касаясь его губ своими.       — Не твой.       Кайло звереет моментально. Хакс знает, что он ненавидит, когда ему указывают на настоящее положение дел, и именно поэтому произносит эти слова. Ему кажется, что Кайло слишком сильно ранен и подавлен для того, чтобы препираться с ним. Но в тот самый момент, когда в голову Хакса приходит мысль о мече, который сейчас наверняка должен вонзиться в его тело, он чувствует бесцеремонный и грубый поцелуй, а затем и холодную руку Кайло на своём горле. От неожиданности Хакс поддаётся, позволяя тому кусать его губы до крови, которой и так слишком много, ведь все бинты Рена мокры именно от неё.       Хакс, обозлясь в ответ, по какому-то наущению хватает его обеими руками за голову, сжимая в руках жёсткие чёрные волосы и прижимаясь всем телом. Он почти перехватывает инициативу, когда такой ослабленный на вид Кайло вдруг начинает ощутимо душить его даже без всякой Силы.       Запах запёкшейся крови и лекарств ударяет Хаксу прямо в лицо.       За один только «Старкиллер» он, наверное, имеет право причинить ему боль?       А сам Кайло, тем временем, вцепляется в горло ещё сильнее, при этом отстраняясь, отталкивая от себя, но Хакс не пускает, заваливая его на скрипучую больничную кровать. От резкого движения плечо Рена пронзает боль, и он издаёт сдавленный, но всё же хорошо различимый стон, от которого у Хакса почему-то окончательно срывает крышу. Генерал упирается руками в его плечи, нарочно надавливая сильнее, пачкаясь в крови, и Кайло на секунду забывается от боли, ослабляя хватку. Губа, прокушенная Реном, саднит, когда Хакс засасывает кожу на шее Кайло, оставляя метки. Но он-то всегда начеку, несмотря на застилающее разум наслаждение, и ему хватает одного мига, когда Кайло балансирует между болевым шоком и разливающимся возбуждением, чтобы развернуть его на живот и заломить руки, срывая с его губ очередной болезненный стон.       Физической борьбе он так толком и не научился.       — Ненавижу, — сообщает Рен на выдохе, тяжело дыша и утыкаясь в подушку лицом. Хакс знает, что это только игра, и продолжает.       Сейчас Кайло скорее снесёт ему голову, если он прекратит.       Хакс слишком медленно избавляется от своей одежды, которая запачкана грязью и кровью и выглядит так, будто он только что убил пару-тройку человек. Чтобы раздеться, ему приходится отпустить Кайло, но он не сопротивляется, лишь иногда поскуливая от ноющей боли и общего пограничного состояния. Его лихорадит, ему одновременно жарко и холодно, больно и хорошо, от возбуждения бледное лицо краснеет, и Хаксу начинает казаться, что они оба бредят.       — Нас могут увидеть, — предупреждает он, пока ещё не поздно. Хакс, конечно, приказал никого не пускать, но...       — Плевать, — рвано отвечает Рен, и генерал предвидит такой ответ. Когда этого щенка вообще заботило что-то, кроме самого себя? — Я их казню, — добавляет он, выдержав паузу.       Тебе бы для начала с кровати встать, думает Хакс, но для озвучивания этого ему не хватает воздуха.       На его счастье, сложный и многослойный костюм Кайло забрали, чтобы починить, оставив его в больничной рубашке, которая, впрочем, существует только ради формальности. Хакс дышит тяжело, разрывая одноразовую ткань одеяния Кайло, просовывая руку между простынёй и его телом, чтобы грубо сжать стоящий колом член. Рен резко выгибается со стоном наслаждения, запрокидывая голову, едва не разбивая ему подбородок, и генерал успевает подметить небольшую лужицу крови на кушетке, натёкшую из его раненого бока.       Хакс понимает, что пора заканчивать, иначе их игры начнут и в самом деле угрожать жизни, но не может остановиться.       И Кайло не может тоже.       Он ослаблен, измазан в собственной крови, чей сладковатый сырой запах уже висит в воздухе, его голова тяжела, а ощущения слипаются в тягучую, странно-приятную густоту. Инициатива давно в руках Хакса, и это единственный момент, когда он может делать с Кайло всё, что захочет. Его положение — проигрышное, и от осознания этого Хакс опять-таки сходит с ума. Рен всё ещё упрямо молчит, и генерал знает, что это именно упрямство, а не бессилие. Кайло никогда его не попросит, даже не намекнёт, но тело говорит за него.       Боль настолько велика, что Рен теряется в ней, будто проваливаясь в другое измерение, и потому даже не замечает, как Хакс вводит в него сразу два, а потом и три влажных пальца. Он заботится не об ощущениях Кайло, но о себе и, всё же, о его жизни. Этот придурок может терпеть до последнего, прикрываясь тем, что боль — неотъемлемая часть Тёмной Стороны, пока не потеряет сознание. Ему хорошо, а Хаксу — в очередной раз нести ответственность.       Кайло прикусывает губу, когда пальцы заменяются членом, но в следующий же миг, не давая ни себе, ни Хаксу привыкнуть к новым, таким неправильным ощущениям, резко толкается назад, насаживаясь почти до конца. Тот хрипло рычит, вжимая худое, но подтянутое тело Рена в простыни, задавая свой ритм, обхватывая его бёдра руками. Генерал чувствует почти на интуитивном уровне, как Кайло бессильно скалится в подушку, не в силах помешать его действиям. Пальцы Рена вцепляются в железную спинку кровати, когда Хакс ускоряет темп и входит теперь до упора. Кайло чувствует, как член генерала заполняет его изнутри, чувствует его разгорячённое тело на своём, почему-то холодном, и на секунду его ненависть исчезает. Хакс видит, как изгибается тело Кайло при каждом его толчке, слышит его рваное дыхание прямо возле своего уха, его попытки сдержаться, не застонать, и разум покидает и его.       Самонадеянный, всегда такой высокомерный ублюдок Кайло Рен теперь принадлежит ему, хочет он того или нет. И даже в глубине души Кайло не сможет признаться себе в том, что это так.       Но пожалеет Рен об этом после, когда Хакс перестанет его мучить, затягивая свою сладкую пытку, и наконец позволит ему кончить. Сейчас ни одна мысль не задерживается в голове Кайло, и он плюёт на всё: на Первый Орден, на Сноука, на свои раны и поражения. Важен только генерал Хакс, его горячий член и грубая сила, с которой он вдалбливается в его тело. Лучше пережить всю боль за один день, думает он, когда Хакс вдруг бурно кончает, наваливаясь на него сверху, а потом его рука, задевая мокрый бинт, опускается на член Кайло, размазывая по нему его же собственную кровь. Рен тоже давно на пределе, и ему хватает нескольких движений, чтобы кончить, протяжно застонав, и бессильно рухнуть на кушетку. Теперь уже Хакс находится в странной прострации, а Кайло лежит, прикрыв глаза, выглядя неожиданно умиротворённым. Генерал лениво думает о том, что хотя бы пару недель ничего на «Финализаторе» не будет сломано или испорчено.       — Псих, — констатирует он беззлобно, приходя в себя первым. Хакс хочет сказать ещё что-то, может, даже выругаться, но желание отдохнуть перевешивает, и он умолкает.       — Спасибо, что спас меня, — тихо бормочет Кайло, проваливаясь в сон, и Хакс готов биться об заклад, что он опять противно ухмыляется.