Вкус мёда

      Хистория Рейсс не привыкла к короне и за десять лет. Она казалась ей тяжелой, сильно давила на лоб, иногда даже оставляя там мелкие царапины. Но сегодня надеть ее было священной обязанностью, ибо королева не имела права присутствовать на суде без своих регалий.       Несмотря на мольбы служанки, утверждавшей, что волосы лучше оставить распущенными, Хистория собрала их в хвостик и закрепила с помощью заколки, которая за долгие годы приобрела потрепанный вид. Служанка насупилась и заявила, что хотела, как лучше, а над ее величеством обязательно будут смеяться из-за этой заколки. — Только не сегодня, Мина, — добродушно ответила Хистория. — Сегодня она нужна мне даже больше, чем эта чертова корона.       В зал суда королеву сопровождали семеро, хотя она и не видела необходимости в таких мерах предосторожности. На них настояла генерал Аккерман, посетовав на то, что одним глазом ей будет тяжело высматривать врагов монархии. Ей бесполезно было объяснять, что война кончилась: она все еще жила на поле боя и повсюду чуяла угрозу.       Перед тем, как войти в дверь, ведущую в зал, Хистория попросила на секунду остановиться. Ее сердце бешено колотилась, и унять его казалось делом невозможным. В памяти снова промелькнул тот день, с начала и до конца: Марко Ботт, размахивающий картой Имир и утверждающий, что уже всюду сообщил о настоящей личности псевдоразведчицы и через считанные секунды здесь будет целый отряд. Бертольд, с виноватым видом бьющий Марко точно в висок, и разъяренный Райнер, кричащий, что Имир не должна была видеться с Хисторией.       Имир, убегающая прочь и постоянно оборачивающаяся, чтобы убедиться в том, что Хисторию увели обратно в госпиталь.       После этого в жизни Хистории были сотни насыщенных и ярких дней, в том числе и тот, когда она узнала, что трон должна занимать семья Рейсс, и тот, когда ей на голову впервые надели эту тяжелую корону. И тот, когда была провозглашена победа человечества. Но даже последний не мог сравниться с тем самым днем десятилетней давности. — Её величество, Хистория Рейсс! — проговорил судья, и тогда двери распахнулись. Королева шагнула в зал суда, понимая, что вот-вот потеряет сознание от волнения.       На скамейке за решеткой, словно загнанные в тесную клетку, сегодня трое. Худые, большие испуганные глаза ярко выделяются на бледных лицах. Руки у всех троих покоятся на коленях, ноги отбивают беспокойную дробь. Один смотрит на королеву Хисторию с нескрываемым обожанием, второй разглядывает носки своих потрепанных сапог.       Третья поднимает голову в последнюю очередь и улыбается одними глазами. Хистория знает, что не будь здесь толпы людей, жаждущих погибели «проклятых перевертышей», Имир бы улыбнулась так широко, что в уголках ее глаз, самых прекрасных глаз на свете, появились бы морщинки. Она совсем не изменилась за эти десять лет. Все та же прекрасная и несравненная Имир, возлюбленная королевы человеческого мира. — Перед Королевским судом за преступления против человечества сегодня предстанут: Райнер Браун, Бертольд Хубер и… Имир, — судья вгляделся в листок, ища фамилию, но не обнаружил ее, поэтому закончил фразу продолжительным кашлем.       Хистория заняла почетное место на балконе, с которого ей открывался отличный обзор на весь зал. Однако взгляд королевы был устремлен только в одну сторону, и Хистория даже не пыталась скрыть, в какую.       Все, что мне остается делать — прятаться, пока моя Хистория не спасет меня.       Сегодня я наконец-то спасу твою жизнь, подумала Хистория и платочком промокнула лоб, на котором выступили капельки крови. Ты выйдешь отсюда оправданной и свободной, Имир. Ты выйдешь отсюда моей.       И я гордо нареку тебя Имир Рейсс, любовь моя.