Вкус мёда

      Фонарь предательски громко скрипел, и Криста постоянно озиралась вокруг, проверяя, не заметил ли ее кто-нибудь. Никто не запрещал передвигаться по госпиталю ночью, но ей пришлось бы долго и нудно объясняться, почему она идет именно в заброшенное западное крыло.       Это крыло не могли привести в порядок уже около десяти лет и вряд ли ему светил ремонт в ближайшем будущем. Доктор Смит приказал забить вход в него двумя досками, и Криста рассчитывала встретить Имир у входа.       Однако когда она добралась до двери, то не увидела досок на привычном месте. Они валялись рядом, сорванные голыми руками: гвозди до сих пор торчали из деревянной поверхности.       Криста поежилась, словно от резкого порыва ветра. Ей стало не по себе, но она все же потянула дверную ручку на себя. Дверь с трудом отворилась только наполовину, но образовавшегося отверстия с лихвой хватило, чтобы Криста смогла проскользнуть внутрь.       Сырость и тухлый запах, царившие в западном крыле, заставили девушку поморщиться. Да уж, Имир умеет выбирать места для встреч. Криста предлагала ей увидеться в сестринской или в одном из пунктов перевязок, которые обычно пустовали по вечерам, но разведчица стояла на своем. Ей необходима была полная конфиденциальность, и Кристу это беспокоило.       Но приняв плохое предчувствие за проявление обычной паранойи, с которой она свыклась за долгие годы, Криста двинулась вперед. Если Имир собиралась попросить ее о помощи, медсестра готова была дать ей все, что нужно.       Ступать приходилось осторожно, поскольку каменные полы были залиты водой. Крыша в западном крыле прохудилась настолько, что в один ужасный день обвалилась, похоронив под собой медсестру и трех пациентов — остальные, к счастью, в тот момент находились в столовой. — Хол-л-лодно, — прошептала Криста. Ветер не щадил эту часть здания, залетал в каждый укромный уголок, потому спрятаться от него казалось делом невозможным. Криста в платьишке с коротким рукавом и тонком медицинском халате замерзла уже спустя несколько минут после того, как вошла в крыло.       Поэтому, увидев смутные очертания впереди, Криста радостно бросилась бежать, чтобы скорее достигнуть своей цели. Ее остановил негромкий приказ: — Погаси фонарь.       Криста замерла. Голос Имир звучал почти что по-звериному злобно, таким девушка его еще не слышала. — Я не могу идти в темноте, — умоляюще произнесла Криста. — Можно, я оставлю свет? — Нет, — Имир была непреклонна. — Гаси фонарь и иди ко мне, я встречу тебя. Я говорила тебе, что в темноте нет ничего страшного. Верь мне.       Криста всматривалась в темноту, пытаясь разглядеть Имир, но у нее ничего не вышло: свет фонаря не давал большой видимости. У стены маячил силуэт, слишком высокий, чтобы принадлежать Имир, и Криста решила, что это просто игра теней. — Только встреть меня, пожалуйста, — попросила Криста, открывая фонарь, чтобы загасить огонь. — Не бросай. — Я не брошу, — пообещала Имир, и что-то в ее голосе убедило Кристу. Это предложение довериться кому-то было для нее в новинку, но Имир казалась ей надежной и сильной, словно все три стены вместе взятые. Она сделала первый неуверенный шаг и затем пошла быстрее. Пару раз она чуть не поскользнулась, но удержала равновесие. Через несколько метров она остановилась, ощутив, что Имир совсем рядом. — Вот ты и дошла, — сказала та с облегчением. — Имир? — осторожно спросила Криста. — Почему я слышу твой голос откуда-то сверху?       Криста почувствовала, как Имир взяла фонарь из ее руки, ненадолго прикоснувшись при этом к ее прохладной коже. Спустя секунду неясный свет от маленького огонька рассеял мрак.       И тогда Криста смогла увидеть, что Имир стоит на обеих ногах, словно никогда не теряла их, не истекала кровью в телеге по дороге в госпиталь, не ездила на инвалидной коляске. Криста спросила сама себя, могла ли обычная разведчица где-то раздобыть протезы, на которых так уверенно стояла бы? Та, внутри, громко хмыкнула. Неужели Криста Ренц настолько глупа? — Что за черт? — Криста попыталась оттолкнуть от себя Имир, но та даже не пошатнулась. Тогда девушка сделала шаг назад и, поскользнувшись, почти что приземлилась на склизкий ледяной пол.       Приземлилась бы, если бы Имир не подхватила ее. Разведчица широко улыбнулась, отчего ее грубоватое лицо подобрело. Но что-то испуганное было в этой улыбке, что-то, не позволившее Кристе броситься прочь, громко моля о помощи. — Ты такая высокая, — сказала Криста и пожалела, что не придумала чего-нибудь получше. Однако Имир, кажется, и не пожелала бы иного. Она засмеялась, запрокинув голову назад. — Это просто ты малышка, — она взъерошила волосы Кристы, а затем резко отдернула руку, словно решив, что позволяет себе слишком многое. — Никогда не видела таких малявок до того, как встретила тебя.       Криста хотела возразить, но спорить с фактами было довольно глупо. Она и в самом деле не доставала Имир даже до плеча. — И что все это значит? — спросила Криста тихо. — Хотя нет, не стоит. Я и сама все понимаю. Вопрос в другом: что мне теперь с этим делать? — Тут я тебе не советник, — Имир пожала плечами. Она потянула Кристу за руку, и девушка послушно последовала за разведчицей.       Они прошли вглубь крыла и добрались до того места, где обвалилась крыша. За десяток лет, в течение которых эта часть госпиталя пустовала, стена тоже наполовину разрушилась, открывая проход на улицу. Криста и не заметила, как Имир подхватила ее на руки и в несколько прыжков преодолела остатки каменной кладки с помощью привода пространственного маневрирования.       На улице было еще холоднее, чем в здании, и Имир, заметив это, набросила на плечи Кристы свою куртку, оставшись в простой полотняной рубахе. — Это ведь не твоя одежда, — сказала Криста, покачав головой. — Не твой привод. Ты забрала все у кого-то из погибших.       Имир помедлила, прежде чем кивнуть. Затем наклонилась к Кристе, чтобы посмотреть ей в глаза. — Но и ты, Криста Ренц, — она выплюнула имя с таким отвращением, словно оно было ужасно на вкус. — Пользуешься тем, что тебе не принадлежит. Занимаешь не свое место.       Криста похолодела. Откуда ей знать? Быть может, она выражается фигурально? — Как титан может знать, какое место предназначено для того или иного человека? — спросила девушка, стараясь звучать равнодушно. — Я думала, что вы заботитесь только о том, чтобы набить свое брюхо людьми. — Хорошо сказано, — Имир зло улыбнулась. — Но я бы на твоем месте поберегла себя, Хистория. Ты здесь совсем одна и никто не услышит отсюда твои крики. Я могу уничтожить тебя в два счета и скрыться. Твои бестолковые друзья все равно почти догадались, кто я, так что терять мне нечего. Наш план не удался. Криста пропустила мимо ушей все, кроме страшного слова из восьми букв. Х-и-с-т-о-р-и-я. Забудь свое имя. Забудь, что ты знаешь нас. Беги быстрее, чем можешь.       И Криста побежала, заливаясь слезами. Она бежала от всего: от Имир, оказавшейся чудовищем, а вовсе не красавицей, от своего прошлого, в котором убийцы и прочие преступники заставили ее отречься от собственной природы, от той лживой и ненастоящей личности, которую она, Хистория Рейсс, создала, чтобы спасти свою жизнь. — Постой! — крикнула Имир, бросившись за девушкой. — Я не хотела тебя напугать, пожалуйста, остановись!       Криста ускорила бег, хотя знала, что долго ей так не протянуть. В конце концов, выдохнувшись, она упала на колени, а потом и вовсе легла на мокрую траву. Закончить свое никчемное существование в животе титана, который по иронии судьбы оказался единственным созданием, способным понять и принять одинокую девушку — чем не идеальная смерть? — Хватит сбегать, — Имир нависла над ней, совершенно не пугающая и даже наоборот — сама напуганная до полусмерти. — Хистория, остановись. Я не причиню тебе вреда, никогда в жизни. Да у меня было уже тысяча возможностей сделать это, и все же, ты валяешься тут, живая и невредимая! — Откуда тебе известно мое имя? — Хистория схватила Имир за воротник рубашки и слабо тряхнула, вызвав этим лишь улыбку разведчицы. — Ты одна из них? — Я — гребаный титан, слонявшийся за стеной десятки лет. Но я была там. Мы с тобой не впервые встречаемся. Малышка забрела в лес, даже не подозревая, что ее ищет уже добрый десяток человек во главе с красивой черноволосой девушкой, имя которой Криста никак не может запомнить. И навстречу ей выходит огромное, косматое существо, от вида которого любой взрослый сошел бы с ума. Но не Хистория, нет. Она радостно тянет ручки к великану, который застывает, пораженный такой добротой. — Великан, — восхищенно говорит девочка и улыбается, а затем слышит истошный крик: — Хистория!       Девушка посмотрела на Имир, продолжая держать ее за воротник. В этом худом лице, в сощуренных карих глазах, в тонких губах, изогнутых в усмешке, не было ничего чудовищного. — Хистория, — прошептала Имир. — Ты протянула мне руку, когда все остальные бежали в страхе, если вовсе не пытались меня уничтожить. Я была там, за стенами, долгие годы, и никогда не знала доброго отношения. Наша первая встреча наверняка стала твоим кошмаром, но для меня она была единственным светлым воспоминанием. Я поступила ужасно глупо, но моим первым делом после проникновения в мир людей должна была стать встреча с тобой.       Хистория притянула Имир ближе и уже могла ощущать ее горячее дыхание. Спустя несколько мгновений девушка почувствовала на своей груди что-то мокрое. Имир плакала, всхлипывала, словно маленький ребенок. — Ты хотя бы понимаешь, что эти чертовы ноги отросли в первую же ночь? Нам пришлось отрезать их с десяток раз за эти дни! И этот несчастный мальчишка… Мы не могли допустить того, чтобы он кому-нибудь рассказал об увиденном, но нам даже делать ничего не пришлось. Он просто посинел и рухнул на пол. — Вы убили его, — потрясенно протянула Хистория. — Мы думали, что назначили неправильное лечение, что плохо осмотрели его! Имир покачала головой. — У нас не было иного выбора, но он освободил нас от лишней вины. Если тебя так трогает его смерть, то я прошу прощения. Можешь ударить меня за это.       Хистория на мгновение задумалась, а затем отвесила Имир пощечину, такую сильную, что на щеке разведчицы остался ярко-алый след. — Я тебя ненавижу, — произнесла девушка, отчетливо выделяя каждое слово. — Ты — чудовище! Что тебе нужно от меня? Что вам нужно от людей? Имир не ответила, только вытерла слезы рукавом рубашки. Этот жест придал ей какой-то беззащитный, почти что детский вид, и Хистория, слабо понимая, что делает, приподнялась и прижалась губами ко лбу разведчицы. — Зови меня монстром сколько хочешь, но я никогда не была чудовищем по отношению к тебе, — проговорила Имир. — Я пришла освободить тебя от той никчемной жизни, которую ты здесь ведешь. — Я не могу сбежать от всего этого, — горько сказала Хистория. — Я навечно застряла в образе Кристы Ренц, всеобщей любимицы, милой и заботливой медсестры. — Забудь о ней, — Имир ласково погладила девушку по голове. — Хистория Рейсс во сто крат лучше. Ты должна открыться всем и уйти отсюда.       Лунный свет придавал лицу Имир необычную, потустороннюю красоту. Хистория поняла, что не может больше сдерживаться и на этот раз поцеловала девушку в губы. Сперва осторожно, боясь получить отказ, она прижалась к Имир всем телом. Разведчица рухнула в траву рядом с Хисторией, и они, уже осмелев, целовали друг друга с неумелой страстью молодых любовников, слишком долгое время терзаемых желанием. — У тебя слишком сладкие губы, — объявила Имир, отстранившись от Хистории на мгновение. — Словно ты меда объелась.       Хистория не смогла удержаться от громкого смеха. Имир смотрела на девушку с испугом, но не могла не умиляться каждой черточке ее лица, которое, должно быть, впервые за долгие годы выглядело по-настоящему счастливым. Нестерпимая боль, которую перенесла Имир, риск, которые она с ребятами брала на себя, проворачивая обернувшуюся неудачей операцию по внедрению в отряд Аккерман — все это казалось таким ничтожным рядом с радостно улыбающейся Хисторией.       Имир уткнулась носом в шею девушки, пытаясь не сойти с ума от ее сладкого запаха. Слезы наворачивались на глаза при одной мысли о том, что совсем скоро ей придется снова оставить Хисторию. — Что ты делаешь? — спросила девушка тихо, поглаживая Имир по веснушчатой щеке. — Пытаюсь запомнить тебя, — ответила Имир и кончиком языка дотронулась до мочки уха Хистории, отчего та забавно зажмурилась. — Ты ведь понимаешь, что я не смогу остаться. Мальчишки все напортачили, не смогли выправить мне документы. Как только ваши тугодумы догадаются, что меня никто никуда не назначал, мне крышка. — Твоя карта, — пробормотала Хистория. — Ее кто-то забрал.       Имир кивнула. — Вот видишь. Мы не успели, и мне придется вернуться назад. Мою ориентировку разошлют повсюду. Все, что мне остается делать — прятаться, пока моя Хистория не спасет меня. — Я? — девушка закашлялась. — Ты серьезно думаешь, что я на что-то способна? Тогда ты точно пришла не по адресу. — Глупенькая Хистория, — Имир ласково провела пальцем по ее губам. — Даже не догадываешься, что тебя ждет. — Так расскажи, — девушка положила голову на грудь подруги и закрыла глаза. — Расскажи мне все, что знаешь.       Имир молчала. Единственной причиной, по которой она сейчас продолжала держать все в секрете, было желание сохранить Хистории жизнь. Нет, еще было слишком рано, игра только началась, и Имир необходимо было срочно покинуть поле сражения, пока не настало время выбирать сторону. — Вы хотите нас уничтожить? — спросила Хистория, перебирая жесткие темные волосы Имир. — Ворваться сюда и всех сожрать?       Имир закусила нижнюю губу так сильно, что на ней показалась капелька крови. — Я не хочу никого уничтожать. Это не мой выбор, Хистория. Не моя борьба. Меня вовлекли в нее шантажом, и я хочу выбраться из нее с минимальными потерями. Поэтому мне пора.       Она нехотя поднялась и принялась отряхивать грязь с одежды, только размазывая пятна. Ей нужно было чем-то заняться, лишь бы не смотреть в эти огромные голубые глаза, разглядывающие ее с любопытством и нежностью. — Это нечестно, — сказала наконец Хистория, сжав маленькие кулачки. — Ты не можешь бросить меня сейчас, сразу после того, как нашла.       Имир положила руки на плечи девушки и наклонилась, чтобы поцеловать ее сначала в лоб, затем в кончик носа и напоследок — в губы. — Горько, — хныкнула Хистория. — Это совсем не похоже на мед.       Она вытерла кровь Имир со своих губ и шмыгнула носом. Еще полчаса назад Имир казалась ей врагом человечества и, что еще хуже, ее персональным врагом, но теперь… — О тебе позаботятся, — сказала Имир, пытаясь улыбнуться, но это больше походило на нервный тик. — Только не забывай меня. И умоляю, ради всего святого, что еще сохранилось в этом мире, не встречайся с Райнером Брауном! — Дура, — обиженно бросила Хистория. — В человека обратилась, а мозги как у титана?       Имир хотела парировать этот укол, но вдруг принялась настороженно озираться по сторонам. Хистория проследила за ее взглядом и ничего не заметила. — Кто-то здесь есть, — заявила Имир. — Я должна идти, нельзя задерживаться ни на мгновение. Хистория, будь сильнее, забудь об этой идиотской личине. Ты сможешь справиться со своим прошлым. Тебя ищут не только те. Ты нужна людям, поверь мне, и вовсе не как медсестра в этом прогнившем госпитале. — Постой, — Хистория задержала Имир за руку, когда девушка уже собралась скрыться. — Ты хочешь уйти просто так? Хистория требовательно потянула ее за воротник и поцеловала еще раз, жадно и нетерпеливо. Затем медсестра поднялась на цыпочки и сорвала с волос Имир заколку. — Я оставлю это на память, — пробормотала Хистория, изо всех сил сдерживая слезы. — Только попробуй не вернуться. — А ты только попробуй потеряй, — усмехнулась Имир. — У меня больше нет. — И не будет, гребаный титан! — голос Марко прозвучал, словно гром среди ясного неба. — Подними руки вверх и не смей двигаться!       Хистория не думала ни секунды, прежде чем встала перед Имир и раскинула руки в стороны. — Не смей стрелять, Марко, — хрипло проговорила она. — Если, конечно, не хочешь убить и меня.