Страница надежды

— С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, Астрид!!! И мне хотелось просто расплакаться. Обычно, этот день я отмечала только в компании Кэт. А сейчас люди, которых я толком не могла рассмотреть обнимали меня и говорили кучу теплых слов.Я в попытках вырваться из этой кучи-малы прокричала: — Если вы не прекратите, то это будет мой последний день рождения на этом свете! От чего хватка присутствующих поубавилась, я смогла спокойно вздохнуть. Все дружно смеялись, и я, наконец-то, смогла рассмотреть присутствующих. Здесь были ребята, с которыми мне все же удалось найти общий язык, как это не странно: Сид, Марк, Гарольд, Хедер и Джена, конечно Джон, Лоренцо, Юджин… вот только Иккинга нигде не было видно. Но мне не дали передышки, схватив под руки и затолкав в гостиную. Там ребята устроили некое подобие сцены с местами для зрителей. Мой импровизированный трон находился в центре первого ряда. Зазвучала музыка, ребята стали рассаживаться, свет приглушили, оставив только луч от прожектора, который скользил по «сцене» (откуда у них прожектор?!). Рядом оказалась Кэт. Я наклонилась к ней и шепотом с кривой улыбкой, почти не двигая губами, забормотала: — Может быть, ты объяснишь, что происходит? — Ш-ш-ш! Сейчас все поймешь. На сцене показался Сид. В руке у него был микрофон. Торжественным голосом а-ля джазмен он произнес: — Дамы и господа, встречайте, ведущий сегодняшнего празднества — Джон Мартин Торстон! И наш зал зашелся в бурных овациях со свистом. Кэти улыбалась и изо всех сил хлопала в ладоши. Я же ухмыльнулась, и, опершись о подлокотник, положила голову на ладонь, продолжая смотреть это представление. Суть была в том, что я, прекрасная принцесса, была некогда заколдована злым волшебником (его играл Гарольд, причем весьма правдоподобно), а потому стала злобной задирой. После констатации такого факта я громко хохотнула, от чего вызвала еще большую волну смеха у присутствующих. Но друзья прекрасной принцессы Астрид (так интерпретировал моё имя Джон) знали, что в душе то принцесса добрая и милая, а потому решили снять заклятие. Для этого требовалось преподнести в дар принцессе волшебный предмет, который смог бы развеять злые чары. Дальше ребята стали выходить на сцену в различных образах и, придерживаясь заранее продуманного сценария, дарили мне подарки. Здесь было все: новый iPod, часы, книги, одежда, косметика и даже набор кружевного нижнего белья. (Называется, спасибо Хедер за мои пунцовые щеки в цвет комплекта. И как, по ее мнению, ЭТО может снять проклятие?! Хорошо, что это не детский утренник). Но это было поистине великолепное представление. Я смеялась, иногда мне даже хотелось плакать. Мистер Симмонс гордился бы своими воспитанниками, если бы видел, что они для меня устроили. В какие-то моменты я даже забывала о том, что Иккинг не пришел. Но только на какие-то моменты. И вот, когда, казалось бы, все подарки закончились, в динамиках зазвучала тревожная музыка, и Джон оповестил присутствующих, что злой волшебник узнал про замыслы друзей принцессы, а потому наложил на девушку еще одно заклинание. Гарольд громко и злобно смеялся на сцене, в то время, как остальные всеми силами изображали ужас на лицах, стараясь не засмеяться. Тут парень прокричал: — Но посмотрите! Посмотрите! Кто это спешит на помощь нашей прекрасной деве?! Это же Иккинг Кровожадный Карасик III! С этими словами моя челюсть сделала изящный пируэт, стукнувшись об пол, глаза выпучились на столько, на сколько позволяло строение человеческого тела, а сердце гулко ударилось сначала об ребра, а потом упало в направлении желудка. А на сцене появился самым эффектным образом человек, давно завладевший моими мыслями и моим сердцем. Иккинг стоял, держа в зубах ярко-красную розу. На нем была белая рубашка, черные классические брюки, черный галстук, взъерошенные волосы остались на своем месте. Парень протянул мне руку, а я на автомате в ответ протянула свою, не меняя выражения лица. Меня просто втащили на сцену. — Да это же прекрасный принц! — проорал Джон, и зал дружно взорвался смехом и криками одобрения.Иккинг слегка приобнял меня за талию и притянул ближе к себе. Черт побери, что здесь твориться? — Он пришел спасти нашу Астрид! И тут в дело вступила Кэт, появившись на сцене, и как бы невзначай обращаясь к своему парню: — Но что же спасет прекрасную принцессу? Джон сделал самое загадочное выражение лица вперемешку с лукавой улыбкой. — Конечно, ее спасет… поцелуй. И моя нервная система полетела ко всем чертям. Я убью тебя, Кэти! И тебя, Джон! Черт побери! ЧТО?! Ребята дружно начали скандировать слово «целуй», тем самым заставляя меня покрываться бардовыми пятнами с каждой секундой все сильнее и сильнее. Я почувствовала, как пальцы на моей талии сжимаются, и парень наклоняется ко мне. Его теплое дыхание невесомо скользнуло по моей щеке, от чего волосы на затылке зашевелились. Горячие, немного влажные губы коснулись щеки, оставляя на ней нежный поцелуй. Спустя несколько секунд все прекратилось, и ребята дружно стали аплодировать, кричать. Джон сказал последние слова, мол, принцесса была спасена, в результате чего все ее друзья решили устроить пир на весь мир. Но я находилась как в параллельной вселенной. Голова в тумане, руки трясутся, я вся красная, зрачки расширены. Из оцепенения меня вывел тихий шепот на ухо, заставляющий тело невольно содрогнуться: — С Днем Рождения, Астрид Я почувствовала на ладони что-то холодное.Повернув голову вниз я увидела шкатулку в руках.Там была…шкатулка.На ней была изображена я на драконе.Он был красив.Шипи торчащие из хвоста.Крылья с пятнами.И в конец что-то, похожие на рога выпирающие из головы создавали образ диадемы.На мне была моя привычная коса, ободок.Капюшон, футболка, юбка с шипами и секира.Сзади меня летел Иккинг.Странно…Он был на драконе.Только другом.На голове были отростки, выполняющие роль ушей.Иккинг был одет с костюм с разными ремнями и заклепками.Летный, наверное…О, Боги! Это просто потрясающе. Иккинг слегка дотронулся до моего локтя и повел к остальным ребятам со словами: — Пошли, веселье только начинается. «И если это только начало…», — мелькнуло в моей голове, но обладатель светлой макушки уже увлек меня в пучину ночных приключений, посвященных моему совершеннолетию. Дальше все шло по плану, который был известен всем, кроме меня. Что не удивительно. Создавалось такое впечатление, что это все большее, чем просто празднование моего дня рождение. Это больше походило на сговор. Я с каждым разом я все больше придерживалась именно этой своей догадки. Но, походу, не я одна была не в курсе происходящего: просто радовался празднику без задней мысли Юджин и Иккинг. И если с первым все понятно, то неосведомленность второго, мягко говоря, настораживала. Ну, а вообще, мы сидели за праздничным столом, болтали, смеялись, ели торт, вспоминали интересные истории. И я была бы не я, если бы поверила, что на такой радужной ноте все закончится. Все внимание было устремлено на Джона. Свет погасили. Часы показывали 2:15. Парень достал фонарь и включил его, направив тусклый луч света себе на лицо. Кажется, даже мой день не может обойтись без фирменных страшных историй.Он стал рассказывать загробным голосом (а так как мы все «немного» выпили, то эффект рассказанного ощущался с удвоенной силой). Рассказ парня моей подруги был о девушке. Эта ужасная история произошла с ней в день рождения (как неожиданно). Девушку звали Мари, она была умна, образована, красива. И вот, в тот самый день, когда ей должно было исполниться восемнадцать, к ним в усадьбу пришел незнакомец. Он был в черном плаще, лицо его имело болезненную бледность, а под глазами пролегли темные круги. Он попросил у отца Мари остаться на ночь, назвавшись путником. И Мистер Джеранс согласился, потому что от рождения был добр. Говорят, это было в четвертом часу утра, когда супруги услышали странные звуки, доносящиеся из комнаты Мари. И когда отец семейства зашел в комнату дочери, то увидел, как на фоне лунного света незнакомец в плаще прокусывает тонкую шею несчастной девушки. В глазах Мари застыли страх и мольба. Незнакомец исчез, а семья Джерансев была безутешна. Нет, Мари не умерла, но с каждым днем ей становилось все хуже и хуже. Её кожа бледнела, она болезненно переносила солнечный свет. Из дома убрали все зеркала. Это могло означать только одно — юная Джеранс стала вампиром. Время для нее навсегда остановилось. Родители не могли убить свою любимую дочь, потому спрятали ее в склепе, что на нашем кладбище, с осиновым крестом на груди, чтобы Мари не могла проснуться и навредить кому-либо. Но ходят слухи, что тот незнакомец каждый год приходит на кладбище, в надежде разбудить девушку, но никак не может подойти к ее склепу (потому что тот освящен). Потому кровожадный вампир рыщет по кладбищенской земле в поисках жертвы, которая могла бы открыть двери склепа и выпустить Мари на свободу. И если тот несчастный не согласится, то будет обречен на самую ужасную смерть, какую он только сможет себе представить. Наша задача состояла в том, чтобы проверить: правда это или же вымысел. И вот, мы стояли у ворот городского кладбища, точнее, у старой его части, куда здравомыслящие люди предпочитали не ходить. Но мы-то были подвыпившими подростками, а таким, как известно, закон не писан. И естественно мы должны были разделиться на пары, ведь так гораздо логичнее. Я была в паре с Иккингом, а пока остальные решали, с кем и в каком направлении пойдут, ибо никто не знал, где этот склеп, я семенящими шагами подошла к Кэт и встала рядом с ней. — Я так понимаю, Джон догадался. Это даже не был вопрос. Кэт подняла на меня свои глаза и немного виновато улыбнулась. — Ага. Я медленно выдохнула и почесала макушку. — А Иккинг? Боже, как же я боялась это спрашивать, пусть даже у той, кто знает меня вдоль и поперек. Кэт лишь заулыбалась и потрясла головой. — Нет. Он все такая же святая простота. Кажется, мыслить в данном направлении ему сложнее, чем остальным. Я скрестила руки на груди, и моя правая бровь поползла вверх, предвкушая новый, не самый радужный вопрос. — А кто ЕЩЕ догадался? Кэт опустила плечи на выдохе и, поджав губы, продолжила: — Астрид… все уже давно все поняли. Даже Юджин. Я не хотела тебе говорить, думала, ты сама заметишь… Вот я дерево… Даже Юджин? О пресвятые яйца, как так вообще получилось? — Знаешь… Все поддерживают тебя. Я удивленно посмотрела на лучшую подругу, а потом на кучу друзей, которая была немного левее нас. — Даже Хедер. Ей тоже нелегко пришлось с Гарольдом. Да ты и сама знаешь. Не волнуйся, Хел, мы все за тебя. До Арнольда тоже когда-нибудь дойдет, я уверена. — Надеюсь, это случится раньше, чем наступит моя пенсия. На глаза наворачивались слезы, а на душе было как-то непривычно тепло. Никто не смеялся над моими чувствами, никто не унижал меня. Но мне было непозволительно плакать. Нас с подругой окликнул Джоном, взмахом руки давая понять, что все ждут только нас. Я медленно подошла к своему спутнику на сегодняшний вечер, исподлобья глянув на Торстона убийственным взглядом, на что тот лукаво улыбнулся мне и подмигнул. Черт. Я разберусь с тобой позже! Я перевела взгляд на Иккинга. На нем был все тот же наряд, правда поверх была надета зеленая легкая куртка. Я слегка ткнула парня локтем в бок, произнося: — Идем, Иккинг Кровожадный Карасик III. Хэддок не остался в долгу, сказав: — Как скажешь, уважаемая Астрид, — и мы пошли в сторону, которую указал нам Джоном. Так мы ходили примерно полчаса, стараясь отыскать тот самый склеп. Иккинг рассказывал разные истории, которые были так или иначе связаны с нашим кладбищем. Из него вышел бы рассказчик ничуть не хуже, чем из белобрысого. Вероятно, сказывалась их долгая дружба. Некоторые истории были весьма пугающими, но я старалась оставаться невозмутимой, хоть кладбищенские звуки и мешали быть таковой в полной мере. — Помнишь Хэллоуин? -спросил он. Я посмотрела на Иккинга. Он шел очень близко, смотря в ночное небо. — Забудешь такое. У меня, между прочим, сотрясение было в ту ночь. Парень усмехнулся и как-то задумчиво посмотрел мне прямо в глаза. Этот святоша действительно не понял моих чувств, или это были просто слова утешения от лучшей подруги? Я поспешно отвернулась, чтобы избежать этих изумрудных глаз. Тут перед нами мелькнула какая-то тень. Все произошло интуитивно и слишком быстро, что я даже толком не поняла, как оказалась за спиной Иккинга, с силой впиваясь своими тонкими пальцами в его сильные плечи. — Астрид, ты чего? … — Там кто-то есть. И снова чей-то силуэт промелькнул, но уже ближе. Мне это не нравилось. Второе сотрясение мозга я могу и не пережить. И почему именно кладбище, Джоном! Пока я мысленно ругала лучшего друга каштанового, парень аккуратно взял меня за руку и посмотрел туда, где еще недавно было нечто.Хэддок был напряжен и серьезен. Брови медленно устремлялись к переносице, создавая небольшие складки на безупречном лбу. — Астрид, держись рядом. — А я что делаю?! — нервно шикнула я. — Знаешь, я слышал, что на кладбище прячется маньяк-насильник… Он что, нарочно это делает. Сделав непроизвольно самое тупое выражение лица, я выдала: — Но меня нельзя насиловать… Последовала немая сцена, а потом Иккинг сложился пополам, давясь смехом. Мои уши горели. — Это не смешно, Хэддок! И тут что-то холодное коснулось моей шеи. Дико завопив, я кинулась ко все еще смеющемуся парню, и мы повалились на чью-то могильную плиту. За спиной послышались непонятные звуки. Ком застрял в горле, а по лбу скатилась капелька пота, хотя на улице было совсем не жарко. И только тогда я поняла, что наделала. Его лицо было слишком близко. От волос безумно вкусно пахло. Его зеленые глаза вопросительно уставились на меня. Более того, я фактически лежала на Иккинге. И я не могла оторвать взгляд от этих губ, как не пыталась. — Астрид? … все в порядке? Черт. Нужно… нужно что-то сказать и стараться держать себя в руках. Моя левая ладонь упиралась шатену в грудь, и я могла чувствовать, как бьется его сердце, а под моими пальцами напрягаются мышцы. Мой самоконтроль трескался по швам. — Конечно я не в порядке, пустая ты голова! Кажется, я подвернула ногу! Но получалось так неубедительно: голос охрип, и вряд ли это была простуда. Тут взгляд парня резко переместился за мою спину, и то, что он увидел, эхом отразилось в его глазах, которые расширились от ужаса представшего зрелища. И я знала, что не надо смотреть туда. Но я все равно посмотрела. В нескольких метрах от нас стоял он. На голове черная шляпа. Мужчина был закутан с черный плащ, который скрывал большую часть лица. Но даже это не помешало увидеть бледность его кожи, которая светилась от лунного света, а злые глаза смотрели в упор на нас. Неизвестный сделал шаг навстречу нам. И тут понеслось. Крик застрял на полпути.Иккинг резко поднял меня на руки. Сильные пальцы сжимали мое худое тело. Я и забыла, что он давно уже вырос и перестал быть маленьким мальчиком. Но он все еще был тем, кто всегда кидался на помощь всем, даже мне, не думая о последствиях. Моего уха достиг шепот: — Держись. И мы побежали. Ну, как мы. Бежал Иккинг, а я со всей дури вцепилась в его шею, стараясь не свалиться. Самое ужасное, что незнакомец стал нас преследовать. Мысленно проклиная все на свете и все страшные истории, которые рассказывал нам Джон, я непослушными пальцами хваталась за спину моего спасителя. И в те мгновения мне было вообще не важно, настигнет ли маньяк-вампир свою жертву в лице нас двоих или нет. Лишь бы Иккинг продолжал так же крепко сжимать меня в своих сильных руках. В конце концов, мы оторвались от погони, так и не поняв, что это было. Иккинг посадил меня на какой-то большой камень, который выступал из земли. Мы были на самом краю кладбища. Парень тяжело дышал, опираясь рукой о тот самый валун. Я тоже тяжело дышала, больше от переполняющих эмоций, чем от чувства страха.Хэддок сел рядом со мной. Кажется, начинало светать. — Ты как? — Жить буду. Похититель моего сердца заботливо посмотрел на меня. Его рука потянулась к моей голове, и он аккуратно убрал за ухо выбившуюся прядь. Сердце пропустило удар. — Как нога? -Сойдет. Идти смогу, пожалуй. Я оглянулась, осматривая местность. В голове мысли путались. Тут я почувствовала на своей шее горячее дыхание. Волосы на затылке встали дыбом. Я чувствовала, как там, где сонная артерия, касаются… зубы? Слегка прикусывая кожу… Мой вопль заполнил все пространство. Прижимая ладно к укушенной шее, я вскочила с камня и оказалась в миг в паре метров от него. И посмотрела на нарушителя моей неприкосновенности. Иккинг продолжал сидеть на камне, смотря на меня удивленными глазами и … начал смеяться. Этот гавнюк укусил меня! Сквозь смех парень сказал: — Боже мой, Астрид, ты действительно испугалась! Я стояла вся красная, все еще прижимая руку к несчастной шее. Внутри кипели разные чувства… Но я дала выход только одному из них — самому привычному. — Придурок! Ты зачем это сделал?! Думаешь, это смешно? Парень продолжал заливаться громким смехом, вытирая воображаемые слезы. Я мигом оказалась рядом с ним, забыв про боль в ноге. — Ах так?! Ну ладно, Хэддок, ты сам напросился! И я от души куснула его в шею. Так мы встретили утро, сидя на большом камне, на кладбище, слегка прижимаясь спинами друг к другу. На лицах блуждала глупая улыбка. — С днем рождения, Астрид. В свете восходящего солнца блеснул золотой ангел на моей шее, и первые лучи озаряли совсем не детские последствия прошедшей ночи: горящие щеки и укусы на шеях парня и девушки.