Страница надежды

Капля воды медленно скользила по белоснежной поверхности, оставляя за собой влажный след. Сила притяжения неумолимо тянула ее вниз, в толщу воды. Вот, последние мгновения, и капля скрылась в общей массе таких же, как и она, оставив после себя лишь воспоминание. Я запрокинула голову на бортик ванной и выдохнула.Конечно, я вернулась домой, после чего получила нагоняй от Боба за побег, а потом еще битый час слышала рыдания на своем плече Мириам. Да, меня удивило, что родители так волновались. Боб обзвонил всех моих знакомых, а Мириам обзванивала больницы и морги (телефон свой я благополучно не взяла). Последним в списке оказался дом Иккинга, где трубку поднял Фил, оповестив моих родителей о том, что их дочь у них в пансионе, жива, здорова, но подойти к телефону не сможет, так как занята с его внуком. После таких слов мне хотелось от души накостылять Иккингу и его деду. Старика спасал только возраст и моё глубокое чувство уважения к нему и его жене.Иккинга…Иккинга же не спасал никакой фактор, даже моя любовь к нему.Но теперь перенесеся в настоящее.В дверь постучали. - Астрид, ты скоро? - Да! Послышались удаляющиеся шаги Мириам, и я стукнула рукой по водной глади, от чего по ее поверхности пошли круги. Вот уже битый час я сидела здесь, пытаясь собраться с мыслями. Вода порядком остыла. Я вытянула левую ногу и слегка приподняла ее, опершись пяткой о край ванной.Вспомнив о том, что пора бы и выходить, на что намекали еще и мурашки, плавно пробегающие по коже из-за прохладной воды, я сделала глубокий вздох, задержала дыхание, зажмурила глаза и с головой опустилась под воду. Тишина. Вот, что я ощутила в первые секунды. Тишину и спокойствие. И я бы осталась так, пожалуй, навсегда. Но я не Перси Джексон, да и попыток к самоубийству не принимаю, а потому, вынырнув и жадно вздохнув, закончила свои водные процедуры. Закутываясь в белый махровый халат, я босыми ногами протопала из одного края своей комнаты в другой. Взгляд зацепился за календарь, где жирным красным маркером было обведено одно единственное число в марте месяце. Цокнув языком, я подошла к кровати и рухнула на нее. Время почему-то бежало неумолимо быстро, не спрашивая меня, не спрашивая никого о том, нравится нам это или нет. Все же приняв вертикальное положение, я стала расчесывать светлые волосы расческой. Теперь непослушные пряди стали еще длиннее. Я думала их обрезать, но Кэти свято уверяла меня, что так я выгляжу более женственно. Уж не знаю, в каком месте я выглядела более женственно, но подруге доверяла.Сейчас же золотистые пряди были распущены и спадали на плечи, а потом, струясь, ложились на грудь, почти полностью закрывая ее. Я снова посмотрела на календарь. Двадцать пятое марта. Кэт просто выела мой мозг, стремясь разузнать, как лучше устроить праздник. А мои родители, кажется, даже забыли о надвигающемся дне рождении своей дочери. Я не любила этот праздник. Он был слишком детским и радужным. Не удивлюсь, если Боб опять не угадает, сколько мне стукнет. Как тогда, много лет назад: — Тебе же уже семь лет! — Мне девять, папа... — С каких это пор тебе девять лет? — АААА... Со дня рождения, папа! На удивление, я даже засмеялась от таких воспоминаний. Боб был хорошим предпринимателем, но явно не хорошим отцом. Уж не знаю, можно ли винить его за это или нет, потому что до идеальной дочери мне, как до Тибета пешком. Но из моих раздумий меня вырвал звонок сотового телефона, который я предусмотрительно положила в карман халата. На экране высветилась фотография девушки. - Астрид Хофферсон на связи. - Ты не спишь? - Это весьма нелогичный вопрос с твоей стороны, Кэт, если принять во внимание тот факт, что я тебе ответила. Ты ли это? Или мою подругу украли инопланетяне, посчитав неплохим исходным материалом? - Во-первых, как я говорила тебе множество раз, нет обоснованных доказательств существования внеземного разума, хотя многие ученые или просто любители пытались предоставить такие доказ… - И это неверный ответ, потому мы плавно переходим к тому, что будет во-вторых. Послышался смешок в трубке, но Кэт все же продолжила, зная, как я не люблю ее резкие превращения в знатока передачи «Что? Где? Когда?». - Ты решила, где будешь отмечать свой день рождения? - Ты знаешь ответ. - Астрид! Осталось меньше недели! - Кэт, это глупый праздник. Родители поздравят, если вспомнят, разумеется, потом придешь ты, мы сходим в кафешку и ты в торжественной обстановке вручишь мне подарок. - Астрид Боб Хофферсон! Тебе исполняется восемнадцать лет! И если ты думаешь, что отделаешься простой кафешкой, то глубоко заблуждаешься. Так и знала, что все придется организовывать самой. - Не напрягайся ты из-за такой ерунды. - Поздно. Кажется, я просто почувствовала, как это слово «поздно» врезается мне меж лопаток, заставляя покачнуться. Я знала этот тон. Я знала эту фразу, вылетающую из уст подруги. И я знала, что это не хорошо. Я зашипела в трубку: - Хейердал, если это то, о чем я подумала, то тебе не поз… - Я уже все организовала. И прямое попадание в голову. Зал ликует. Кэтрин Хейердал только что прописала трех очковый прямиком в голову ничего не подозревающей Астрид Хофферсон из города Нью-Йорк! Да, такого зрелища нам давненько не доводилось увидеть. С вами был мозг Астрид, до новых встреч, пока! - Я разослала приглашения, зная, что ты как всегда либо дотянешь до последнего, либо вообще ничего не сделаешь. Праздновать будем у меня, родители не против: они уезжают в загородную поездку на две недели. Конечно, мы не должны разнести дом пух и прах, да этого и не случиться, потому что Джон придумал какую-то культурную программу, правда пока умалчивает, какую именно, говорит, что это будет сюрприз. А в моей голове завывал прохладный ветерок, привнося одну только мысль: «Астрид, ты попала». - В среду пойдем выбирать тебе наряд. Придется справляться вдвоем, но я думаю, что все получится. Не волнуйся, Эмму я не приглашала. Только тех, кого ты сама хотела бы видеть, так что народу получилось не очень много. В субботу я приду часов в восемь, чтобы подготовить тебя, ну и себя. Знаю, твой день рождения в воскресение, но пока мы дойдем до моего дома, праздник уже наступит! Не волнуйся, я все продумала, так что… И ей когда-нибудь надоест говорить? Кэт выложила мне всю подноготную, добавив, что отказ не обсуждается, и я все равно отмечу свой день рождения (так и хотелось добавить: живой или мертвой). Лежа на кровати, я накручивала светлую прядь волос на палец. На мне был все тот же халат. Я была все той же Астрид, что и миллионы раз до этого. На тумбочке была фотография в рамке в виде сердца, правда в него была вставлена уже другая фотография – с прошедшего Хэллоуина. Это все казалось таким далеким. Я вытянула перед собой руку, смотря сквозь пальцы на потолок."Знаешь,я..."-мелькнуло в моей голове,прежде чем я погрузилась в сон. Следующая неделя была как тайфун, сносивший все на своем пути. Мы с Кэт бегали по магазинам, кто-то пытался узнать, что я хочу на день рождения, были невразумительные речи учителей по поводу выбора будущей профессии… И вот, наступила суббота. Время в школе текло просто отвратительно медленно. Еле высидев первый урок, я тайком, пока не заметила Кэт, свалила из класса и некоторое время пряталась в кладовой, в которой мы некогда с Иккингом обсуждали план сближения моей лучшей подруги с Джоном. Предаваясь воспоминаниям с глупой улыбкой, я чуть не пропустила звонок на урок. Дождавшись, когда все ученики разбредутся по своим кабинетам, я вышла из своего убежища и направилась к окну, стараясь быть незамеченной. Вот я уже перекидываю одну ногу через подоконник, надеясь покинуть это здание моих мыслительных мучений, как мой взгляд падает на директора, который идя по коридору… танцует? Кажется, он тоже заметил мои попытки к бегству, потому что остановился и гневно посмотрел на меня. - Вы пытаетесь тайно покинуть школу, мисс Хофферсон? Я вопросительно посмотрела на Вуортца, вздернув одну бровь вверх. - А вы пытаетесь исполнить фламенко, директор? Кажется, я видела… нет, я точно видела, как его уши начали краснеть. Мужчина несколько раз кашлянул в кулак, а потом заговорщицким шепотом сказал: - Этой встречи не было! Я, вскинув свободную руку с выставленным большим пальцем, слегка прищурив глаза, таким же тоном произнесла: - Замётано. И, перекинув вторую ногу, я скрылась из поля зрения директора. Над головой светило солнце. В марте уже было довольно тепло, потому на мне из верхней одежды была только ветровка. Людей на улице почти не было. Я медленно брела по таким знакомым улицам, периодически пиная камни под ногами. Ветер трепал выбившиеся из хвоста волосы. Уже завтра я стану совершеннолетней. Большинство моих одноклассников достигли этой возрастной отметки. Как-то Джордж Бернард Шоу сказал: «Только дурак может праздновать годы приближения смерти». Но, кажется, мои друзья не знали такого выражения, а потому воинственно были настроены праздновать сей день. Конечно же, Кэти позвала Иккинга. И я была этому рада… наверно. Но некоторые события и моменты моей жизни заставляли задуматься о правильности действий подруги. Любила ли я Иккинга? Да. Хотела ли я в этом признаться? Несомненно. Могла ли я в этом признаться? Нет. И хотя я уже сотню тысяч раз слышала, что должна это сделать, и сама прекрасно это понимала, но не могла. Просто не могла и все тут. Я же Астрид Хофферсон в конце концов, а не смазливая девчонка, чтобы в возрасте восемнадцати лет растекаться розовой лужей в признании любви перед каштановым. Да и сам Иккинг не блещет сообразительностью (на что я неоднократно надеялась), а то бы уже давно заметил и понял, что со мной что-то не так. Да что там говорить!О какой сообразительности может идти речь?! Я злобно пнула очередной камешек, от чего тот влетел прямиком в лестницу, которая вела к двери моего дома. Боб часто любил говорить «мой дом – моя крепость». В моем же случае моя крепость – это моя комната. Я повернула дверную ручку и оказалась в коридоре. В кармане противно зажужжал телефон. СМС от Кэт гласила: «Ты где? Если думаешь скрыться, то я знаю, что ты будешь дома! В восемь буду у тебя. И даже не надейся на побег». Я устало выдохнула, но все же улыбнулась. Мне была приятна эта забота. Кэт иногда была мне как мать (которая должна быть у большинства нормальных детей), за что я была ей благодарна. Хотя порой она и перегибала палку. Поднимаясь по лестнице, я отправила подруге немногословное сообщение: «Заключенный Астрид приняла сообщение к сведению», - и открыла дверь в свою комнату. Впереди меня ждало многочасовое переодевание и заштукатуривание лица, веселье, подарки, непредсказуемые сюрпризы от белобрысого и что-то еще. Что именно, я еще не знала. На часах 23:05. Я смотрю на свое отражение в зеркале и понимаю, что Кэти и моя мать старались изо всех сил. Волосы собраны в высокий хвост,одна прядь была выпущена и плавной волной струилась от виска, слегка касаясь ключицы. Голубые глаза выделялись еще больше из-за стрелок, которые любезно нарисовала Мириам. Блуза без рукавов черного цвета на пуговицах выгодно подчеркивала стройность моего тела. Укороченные светло-голубые джинсы облегали мои ноги, а на ногах красовались удобные новенькие черно-белые кеды, подаренные родителями (да, они помнили про праздник, и это был их не единственный подарок). Но я все равно оставалась Астрид, потому получила ощутимый толчок в спину, сопровождаемый гневным сообщением от Боба: - Андис, не горбись! - Я Астрид, пап! От чего отец зашелся в смехе. Я закатила глаза и мученически простонала. Мариам утирала глаза платком, что-то бормоча под нос из оперы «наша девочка так выросла». Эти существенные изменения в поведении родителей несколько пугали, но и радовали одновременно. Устремив свой взгляд на Кэт, я улыбнулась. На подруге была юбка синего цвета чуть выше колена, синяя блуза без рукавов,а ее волосы были распущены. Накинув кожаную куртку на плечи и повязав вокруг шеи шарф серого цвета, я схватила подругу за руку и, крикнув родителям слова благодарности и сообщение о том, что буду завтра поздно, и что искать меня не надо, скрылась за дверью. Легкий ветерок обдувал нас, а мы не спеша шли к дому Хейердалов.Кэти подарила мне телефон и удобный чехол. Я получила поздравление от Андис по телефону, потому что ее подарок сейчас переправляла мне почта (что намеревалась подарить мне сестра, я не знала, и совру, если скажу, что мне было не интересно узнать содержимое коробки). Но секундная стрелка неумолимо приближалась к полуночи. Мы стояли на ступеньках, которые вели в дом Кэти. - Ну, что, готова? - К чему, к вселенскому позору или неминуемой старости? Кэт захихикала и толкнула дверь рукой. - К лучшему дню рождения в твоей жизни. И ответом ей стала тишина. В доме было темно и тихо. Только часы на стене размеренно тикали. Если Кэти действительно думает, что ТАК выглядит лучший день рождения, то это ей нужны походы к психологу.Тут настенные осведомители времени стали бить полночь.Кэти закрыла за нами дверь и, слегка приобняв меня, сказала: - С Днем Рождения,Астрид. В ответ я лишь криво улыбнулась. И тут…