Синеволосая золушка. Переписывается.

      Перед её взором открылся прекрасный вид: зажженные фонари, освещали красную ковровую дорожку для гостей, весь сад украшен различными лентами. Принцесс встречают слуги в парадной одежде. Всё настолько гармонично и изысканно, что Мари показалась, будто она очутилась в самой настоящей сказке про золушку. И вот-вот часы пробьют двенадцать, с её ноги спадет хрустальная туфелька…, а дальше всё и так понятно. Но ведь золушка не была знакома с принцем, и это значит, что у истории будет другой сюжет. Вот только насколько он будет отличаться от оригинала?       Девушка приподняла перёд платья и стала подыматься по бесчисленным на её взгляд ступеням. У главного входа стояли двое стражей. Они узнали в девушке, приехавшей на балл, Маринетт, но не выдали её. Так как она была их другом и часто помогала, когда еще прислуживала во дворце.       — Добрый вечер, мисс, — поприветствовали они её. — Можно увидеть Ваше приглашение?       — А можно как-то без него? Я… его забыла. Да.       — Его Высочество приказал в случае Вашего появления, пропустить Вас в качестве исключения.       — Андриану делать больше нечего что-ли? — пробурчала себе под нос голубоглазая.       Стражники усмехнулись и пропустили девушку без приглашения. Мари прошла дальше, поднявшись на второй этаж. Перед дверью в тронный зал, где и проходит празднество, она остановилась и сняла туфли. Маринетт натёрла хрустальными башмачками себе ноги, от чего ей стало больно ходить в них. Но услышав приближающиеся звуки чьи-то шагов, ей пришлось вновь их обуть и пройти в зал.       Внутри было много лиц женского пола, а в центре стоял виновник торжества — король Адриан. Он приветствовал всех принцесс и крестьянок, которые пришли. Мари тоже решила присоединиться, и когда очередь дошла до неё, то она сделала реверанс, подмигнув. Король на секунду застыл, а потом пригляделся и увидел, что у девушки нет сережки в левой мочке уха.       Через несколько часов бурных танцев, принц Николас пригласил стоящую в стороне иссиня-волосую леди. Она не смогла отказаться, поэтому молча последовала за ним, опустив взгляд, боясь встретиться с блондином глазами. Заиграла музыка, затихли голоса вокруг, Николас плавно кружил девушку в танце, представляя вместо неё изящного лебедя. Мари не хотела смотреть по стороне, поэтому смотрела на принца.       — Вы хорошо танцуете, леди, — прошептал он, наклонив голову набок.       — Спасибо, — улыбнувшись, ответила Маринетт.       — У Вас есть молодой человек? — принц замедлил темп.       — Нет, но есть тот, из-за кого нет.       Юноша не успел ответить, так как его подозвал старший брат. Он поблагодарил Мари за танец и ушел, позволив ей сбежать в сад. Именно в сад. Ведь там до ужаса тихо, спокойно, будто идут похороны.       Девушка облокотилась о ствол дерева, подняв голову. Небо над головой было усыпано миллиардами звезд, создавая сказочную атмосферу. Немного загадочную, особенно под грустную мелодию флейты… Флейты?!       Мари оглянулась, но никого не увидела. Мелодия звучит, а исполнителя не видно. Голубоглазая пошла вглубь сада, и возле старого, заросшего зеленью, фонтана она увидела молодого парня в костюме шута. Он сидел на каменной плите и прикрыв глаза, играл свою волнующую сердце мелодию. Его белые волосы напомнили Мари о детской сказке. В ней говориться о мальчике, который захотел стать великим музыкантом, крадя души людей, играя на своей золотой флейте. За это его прокляли, и даже состарившись, он остался мальчишкой и белоснежными волосами в знак его причастия к колдовству. Он закончил играть сразу после того, как услышал шорох травы под ногами девушки. Шут распахнул свои синие глаза, с удивлением уставившись на неё. — Заворожила Вас музыка моя, леди прекрасная? — спросил он, натянув улыбку. — Извините, Вы так красиво играли и я не смогла пройти мимо. — Моё имя Джокер, а каково имя Ваше? — Маринетт. — Имя действительно подстать красоте твоей, Мари-Мари. Парень подошел, плавно поцеловав тыльную сторону ладони девушки. Его манера речи отличалась от той, к которой привыкла Мари. Она похожа на настоящий говор самых первых придворных шутов. — Что ты здесь делаешь один? Не понравился бал? — О, нет, присутствовал я на балу, но увы, мне нет там места. Тут мне место, в тихом месте, где смерть твоя заметна никому не будет.