Назад к воспоминаниям

Это утро выдалось пасмурным, но довольно таки теплым. Самое то для прогулки по саду Майклсонов. Хоть первородные еще те засранцы, но надо отдать должное их вкусу. Энни не помнила не одного дома где бы ни был шикарный сад со всевозможными цветами, деревьями и другими растениями. Скорее всего это заслуга Клауса, но девушка явно не собиралась хвалить гибрида - не за что. В саду было спокойно; так же девушка чувствовала себя и в Новом Орлеане, когда она жила в старом доме первородных; она всегда любила проводить время в их саду, гуляя там и днем и ночью. Майклсоны знали, что Энни обожает их сад, и когда девушка находится там, ее лучше оставить наедине с природой. Возможно, именно они привили ей любовь к природе. Молодые люди прогуливались в неловком молчании, не один из них не знал, что сказать. Наконец-то тишину разорвал Элайджа. - Ты сегодня потрясающе выглядишь, - мужчина остановился под кроной раскидистого дуба и посмотрел на Энни с теплой улыбкой на губах. - Ты повторяешься, - усмехнулась та, - но все равно спасибо, - брюнетка подошла ближе, положив руку на крепкий ствол дерева. - Этому дубу уже более пятисот лет. - сказал древний, рассматривая верхушки деревьев. - Воу, - искренне удивилась Сальваторе, - впечатляет, но откуда тебе это знать? – она посмотрела на Эла с прищуром. - Ну, знаешь… - первородный задумался, - в 1507 году в нашей семье, скажем так, было не все так гладко… - Да и сейчас не лучшие времена – перебила его Энни, усмехнувшись. - Возможно, но именно тогда мой брат как с цепи сорвался… - Элайджа запнулся, думая, стоит ли продолжать, но посмотрев девушке в глаза, увидев понимание и неподдельный интерес, продолжил, - Клаус перерезал пол Чикаго. И это продолжалось более двух сотен лет. - А что произошло? - Они с Финном знатно повздорили… - Энни поняла, что Элайджа не готов рассказывать про семейные драмы и решила не расспрашивать первородного.- В общем нам пришлось расстаться на некоторое время, дабы еще хуже не разозлить Никлауса и наша семья разбрелась по всей Америке. Так я оказался здесь… - Дай угадаю! – снова перебила она, - выбрал самый тихий и спокойный городок, как раз в твоем стиле, - брюнетка улыбнулась. - Ты очень догадлива. Да, я решил какое-то время отдохнуть от всех этих приемов, балов, вечеринок, устраиваемых Ребеккой… - И просто пожить для себя? - первородный перевел взгляд на девушку, и она поняла, что попала в цель. - Да. - А сколько ты прожил здесь? - Достаточно долго. Где-то до 1849. - сказал Элайджа, вспоминая дату последних лет проживания в Мистик-Фоллс. - Погоди, ты сказал до 1849? - Да, именно. - повторил мужчина. - Я родилась в 1848. Значит, ты мог застать мое рождение. - Элайджа улыбнулся. - В то время я ничего не слышал о семье Сальваторе, и тем более не был с ними знаком. Так что, я не застал твое рождение. - Странно, потому что мой отец знал каждого жителя Мистик-Фоллс. Хотя, не совсем всех. - брюнетка посмотрела на Элайджу. Возле небольшого пруда, который был разбит в саду, стояла скамья, на которую присели молодые люди. - Энни, - девушка повернула голову в сторону Майклсона. - расскажи о себе, о своей семье. - Ты ведь все обо мне знаешь. - Нет, не все. - вампирша усмехнулась. - Ну..., я родилась в 1848 году 5 августа в Мистик-Фоллс в семье Джузеппе и Олисии Сальваторе, в семье владельцев всех лесопилок города. Не сказать, что в семье богачей, но достаточно обеспеченной. Все свое детство я провела здесь, в родных местах. Моя семья была одной из самых уважаемых семей Мистик-Фоллс. Мой отец - Джузеппе Сальваторе, был довольно строг, порой жесток в воспитании детей, особенно с моими братьями, но очень любил нас и боготворил свою жену. С самого детства он рассказывал нам истории о демонах, которые питались людьми, были опасны для жителей городка, да учить детей с маленького возраста жестоко и неправильно, но он ничего не хотел скрывать, и мы знали о ночных демонах - вампирах. - Элайджа с интересом слушал рассказ девушки. - Моя мама была самой лучшей матерью на свете. Она была умна, красива, добра; она была очень мудрой женщиной. В нашем воспитании она была полная противоположность отца - она никогда не поднимала на нас руку, никогда не ругала, лишь говорила: " - Милые мои, так поступать нехорошо. Но если вы исправитесь, то вы будете самыми лучшими детьми своей мамы, а мама будет самой счастливой мамой самых лучших детей". Она говорила это гладя нас по щекам, так нежно и с любовью, что ее нельзя было не слушать; мы так ее любили, я ее любила. Она всегда водила меня на торжественные приемы, балы, знакомила с новыми людьми, брала с собой на примерки платьев. - Элайджа улыбнулся, слушая как брюнетка с такой нежностью вспоминает о своей матери. - Она научила меня танцевать, привила любовь к музыке, научив играть на пианино, приглашала лучших учителей по рисованию и языкам... Она знала абсолютно все! Что у ней не спросишь, она находила ответы на все вопросы. - Энни придержала паузу, склонив голову. - Но потом в 1858 году она сильно заболела, простудилась во время прогулки, гуляя с нами. Ее бросило в жар, она побледнела, и слегла на несколько недель; отец сказал, что она больна лихорадкой. Нас не пускали к ней неделю, но потом мы целыми днями проводили у ее кровати, нас вообще нельзя было согнать оттуда. С каждым днем ей становилось все хуже и хуже, вскоре у ней начались галлюцинации, она начала кашлять кровью, врачи сказали, что помочь ей ничем нельзя, лекартва не помогали. Через несколько дней она умерла на наших с Дэймоном руках, пока отец и Стефан ехали за лекарем, чтобы спасти ее. Мне ее так не хватало, и до сих пор не хватает. - Энни вытерла скатывающуюся слезу. - А мои братья... Я их так сильно люблю, они самые близкие люди. Потерять их подобно смерти. Видел бы ты как они нянчились со мной! - вампирша рассмеялась. - Наша гувернантка говорила, что это было ужасно!!! Но они были лучшими из лучших. Таких не у кого не было. Потом я выросла, и меня интересовали совсем другие вещи, нежели куклы, косички и всякие детские штуки, и началась пристальная слежка за мной: с кем я хожу, куда хожу, что делаю, они даже проверяли парней, которые мне нравится. Порой это раздражало, но они заботились обо мне, и это самое лучшее, что они когда-либо делали... Потом, как оказалось, Кэтрин Пирс, - с ненавистью в голосе произнесла брюнетка. - в которую они влюбились, была вампиром, а они даже не узнали это. Но я все знала. Я ее раскрыла отцу, но я не знала, что он попытается воспользоваться Стефаном, чтобы ее убить. Ее, как мы думали сожгли, но видимо, она нас обманула. Это она меня убила, захотела отомстить, и сделала меня вампиром. Ну а дальше ты знаешь. - Энни закончила свой рассказ. - Тебе повезло родиться в такой семье. - Да уж... - Элайджа заметил, что брюнетка уже минуту смотрит на пруд. - Что с тобой? - спросил Элайджа, чуть наклонившись к девушке. - А помнишь, как в вашем старом доме был такой же пруд, - не отрывая взгляда от пруда, спросила Энни. Древний кивнул. - мы постоянно проводили там все свободное время. Когда Клаус и Кол где-то пропадали, я, ты и Ребекка гуляли вокруг.

Новый Орлеан, 1866. Поместье Майклсонов

Утро выдалось теплым. На улице ярко светило солнце, так что ослепляло глаза и увидеть что-то было не так просто; природа ожила - щебетали соловьи, громко щебетали, шумел ветер, покачивая верхушки деревьев... Пока Никлаус и Кол ездили по своим делам, мисс Сальваторе и двое других Майклсонов решили не сидеть целый день в четырех стенах, а провести день на свежем воздухе, гуляя по саду, играя в гольф и футбольный мяч, который приберег Клаус для развлечений. - Ребекка, ты хорошо играешь в гольф? - спросила брюнетка, пытаясь снова попасть в лунку. - Да, меня научил один молодой человек, который никогда не проигрывает в этой игре. - похвасталась блондинка. - Все я сдаюсь! - бросила Энни, когда маленький белый предмет прокатился мимо лунки. - С меня достаточно! Я поняла, что никогда не научусь. - девушка подняла с пола мяч, пока Ребекка помогала Элайдже складывать инвентарь. - Давайте лучше в рэгби. - Энни, ты сумашедшая! Чтобы я играла в своем самом лучшем платье в рэгби... - возмутилась Ребекка. - Нет, увольте. - Элайджа... - девушка искала поддержку в лице друга. - Ребекка, давай сыграем. Только на этот раз, мне кажется, будет лучшей Энни. - будто прочитав мысли Энни, сказал Элайджа. - Это мы еще посмотрим. - сказала Майклсон и направилась в сторону подруги. Энни, увидев приближающуюся древнюю, отпрянула назад, крепко сжав мяч. Ребекка стала отнимать у Сальваторе мяч, но девушки лишь громко смеялись, пытаясь забрать мяч друг у друга. Брюнетка, не заметив насколько близко стояла у края пруда, выхватывая мяч, начала падать, и в следующую секунду она уже была в воде, вымокнув с головы до ног. Ребекка увидев это зрелище, согнулась, поставив руки на коленки, и задыхалась от смеха. Реакция подруги заставила и саму девушку расхохотаться, но вот мистер Майклсон был напуган, но вскоре тоже долго улыбался от случившегося. Первородный подошел к краю пруда, присел на корточки и подал руку Сальваторе. - Давай, вылезай! - Сальваторе помотала головой, поджав губы. - Энни, ты вся мокрая! - брюнетка вздохнула и подала руку Элайдже. *****

Наши дни

Молодые люди смеялись, вспомнив этот случай. Они и не заметили, что на улице уже стало темно, похоже они провели вместе несколько часов - Я потом к этому пруду неделю не приближалась. - сквозь смех, сказала Энни. - Да, хорошие были времена. Когда мы еще были все вместе. - Мы и сейчас вместе. - Но теперь все по-другому. Теперь каждый сам за себя. - Давай не будем о плохом. Не тот день, чтобы говорить о том, что случилось в прошлом. - Да, ты прав. - вздохнула вампирша и посмотрела на Элайджу. - Я вижу, ты надела мой подарок. - сказал Элайджа, посмотрев на руку девушки. Энни кивнула, потеребив пальцами браслет. - Мне очень понравился твой подарок. - Я рад. - улыбнулся Элайджа. - Ты всегда делал красивые подарки. Особенно в мой день рождения. Я даже помню последний подарок, который ты мне подарил, перед тем как... - улыбка сошла с лица Элайджи, когда Энни вспомнила свой последний день рождения с Майклсонами. Через несколько дней им пришлось убежать и оставить ее, чтобы Майкл - их отец, не нашел их. - Правда, похоже что, я потеряла тот кулон, когда бежала, и потеряла я его вместе с кулоном моей мамы, которое потом Кол вернул мне на балу. - Энни посмотрела на Элайджу и встала со скамьи, направившись медленным шагом к выходу из сада. Элайджа направился следом за брюнеткой, которая уже вышла за пределы сада. - Ты еще осуждаешь, что мы оставили тебя тогда? - спокойным тоном спросил древний, остановившись. - С чего ты решил, что я вас осуждаю? Майкл охотился за вами, и вы скрывались от него. А тут я еще. Вы не хотели, чтобы он убил меня, а он смог бы. Вы с Колом меня защищали. - Мы правда боялись за тебя. Колу было тяжело принять решение, он всегда хотел быть с тобой рядом, он хотел взять тебя с собой, но тогда бы подверг ужасной опасности. Поэтому он решил, что будет для тебя безопаснее, если он будет в далеке от тебя. Я в этом был солидарен с братом. Может, Кол ценичный, порой жестокий, импульсивный, но в чем я точно уверен, он любит тебя, всегда любил, он не видел никого кроме тебя; он всегда заботится о тебе, он защищает тебя, мой брат убьет любого, кто попытается причинить тебе боль, с тобой он уязвим. Кол всегда находит способ для твоей защиты, даже если понимает, что этот способ не сработает и план провалится к чертям... А тогда, он не бросил тебя, он тебя защищал от нашего отца. За все те годы, что он находился в бегах, мы держали связь. Он хотел найти тебя, приехать к тебе, но на тебе была ведьменская защита, похоже, твоя знакомая ведьма миссис Айдерс поставила ее, и ни одна ведьма не могла найти тебя. Не нужно думать, что он не пытался тебя найти. - Но ведь когда Джанина умерла, защита спала. Появилась возможность отыскать меня. Но он не пришел. - Я тебе говорил о Клаусе. Он загнал Кола в гроб на пять лет. Он не хотел, чтобы Кол выдал их. Ведь Майкл следил за нами всеми. Но потом он тебя нашел, когда Ребекка освободила его. - девушка услышала от первородного то, о чем не знала. - Почему ТЫ тогда не нашел меня? – Энни не хотела задавать этот вопрос, в такой форме, но она должна была знать. Ведь тогда, она осталась одна и скиталась по разным городам, в надежде обрести дом, возможно даже семью, хоть какую-то поддержку. Кол скрывался от Майкла, да и еще в добавок пролежал в гробу целых пять лет, но почему же Элайджа не пришел к ней. - Энни… Все не так просто… - Нет, Элайджа, если бы ты хотел, ты бы все для этого сделал, - вампирша начинала злиться, и чтобы не наговорить лишнего повернула в сторону леса и быстрым шагом направилась куда глаза глядят. На самом деле Сальваторе злилась не на Элайджу, а в большей степени на себя. Зачем она подняла эту тему? Она прекрасно знала, что молодой человек не в чем не виноват, это все из-за его проклятого братца, даже двух. Клаус совсем свихнулся, а Кол был временно мертв. Но Элайджа… Он был ее лучшим другом, наставником, братом. Она считала его своей семьей и сейчас ей было больно, больно оттого, что она может его потерять, именно сейчас. Но как будто услышав мысли девушки, мужчина появился перед ней, вампирша даже вздрогнула. - Энни, прости меня! – первородный еле ощутимо прикоснулся к запястью девушки, - мне нет оправдания. Честно, я думал о том, чтобы отправится на твои поиски, - шаг, - я думал о тебе… - шаг, - Постоянно… - еще шаг. Молодые люди стояли настолько близко, что могли слышать и чувствовать дыхание друг друга, но никто из них даже не думал отступать назад. Глаза в глаза, рука в руке, дыхание одно на двоих, мысли одни и те же. - Энни… - Элайджа нежно провел пальцами вверх по руке брюнетки, по плечу, шее... Столь же нежно, как бы боясь, что девушка вот-вот исчезнет, медленно провел тыльной стороной ладони по ее щеке, волосам. - Элайджа… - Энни сглотнула и закрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. У нее шли мурашки по коже, ей хотелось большего, но пока первородный сам не сделает первый шаг, она ничего не будет предпринимать. И как по велению, крепкая мужская рука оказалась у нее на талии, а вторая переместилась на затылок, притягивая все ближе… Девушка не раздумывая нырнула в этот океан страстей, ответила на очень нежный, но в тоже время настойчивый поцелуй теплых губ первородного. Брюнетка крепче прижалась к телу Элайджи, даже через плотную рубашку Энни почувствовала кубики на его торсе, и машинально обвила свои руки возле шеи первородного, углубив поцелуй. Элайджа не разрывая поцелуй, прижал девушку к рядом стоящему дереву, он почувствовал, что Сальваторе запустила руки в его волосы, она начала все сильнее и более страсно целовать его. Руки мужчины все еще были на талии девушки, но через секунду одна рука Майклсона скользила по бедру брюнетки, сильнее сжимая ее ногу. Майклсон начал покрывать поцелуями ее шею, в то время как Сальваторе тяжело дыша, попыталась перевести дыхание. На сверхскорости Энни поменялась местами с Элайджей, теперь он был прижат спиной к дереву. - Ладно, прощаю... - громко вдыхая, сказала Энни в губы Элайджи, на что тот улыбнулся уголками губ, не отпуская девушку из объятий. - Знаешь, мне уже пора, так что я пойду. - Энни высвободилась и начала уходить, но первородный схватил девушку за руку, резко притянул к себе и снова поцеловал. - Спокойной ночи, мисс Сальваторе. - прошептал он ей на ухо после поцелуя. - До скорой встречи, мистер Майклсон.- также прошептала Энни, и на сверхскорости исчезла, оставив первородного.