Прекрасная шапочка

      — Дерек, куда ты опять побежал?       Женщина, застилавшая постель своему сыну, ласково улыбнулась. Ее непоседа все никак не хотел ложиться спать, а время было позднее. Он постоянно убегал в другую комнату к своему дяде, который часто что-то читал при свете лампы. Талия любила наблюдать за их идиллией и не хотела тревожить. Дерек садился на большую кровать рядом с Питером и ждал, когда тот начнет читать вслух. Для него.       В комнате своего младшего брата Талия как обычно обнаружила мальчишек. Несмотря на разницу в возрасте — одиннадцать лет — они никогда не ссорились и любили проводить время друг с другом. Питер лежал на спине, а Дерек — перпендикулярно на его животе и слушал спокойный голос.       — Дерек, пора спать. Иди к себе в комнату.       Талия присела на край кровати и нежно погладила сына по голове.       — Ну, мам, я хочу послушать, как Питер читает. — Дерек резко сел, его глаза блестели, он явно не собирался спать. — Он так классно читает! И книги всегда интересные! Ну, можно послушать?        Талия никогда не могла устоять, когда Дерек делал глаза обиженного котенка, и уже хотела разрешить, как Питер решил помочь ей.       — Я могу почитать тебе в твоей комнате, когда ты ляжешь в постель. Мне несложно.       — Правда? А ты останешься со мной на ночь? Я поделюсь подушкой и одеялом.        Дерек почти прыгал на кровати от радости, он улыбался и смотрел на дядю с надеждой.       Питер заглядывал в эти глаза, и его губы непроизвольно растягивались в улыбке. Этот неугомонный мальчишка мог уговорить любого, его глаза словно обладали магической силой, а улыбка завораживала. Хейл-старший хмыкнул, потрепал любимого племяшку по голове и взял на руки.       — Останусь, конечно. Но, если ты не будешь ложиться вовремя, я перестану тебе читать и буду уходить к Лоре или Коре.       Питер щелкнул Дерека по носу.       — Но Лора не любит сказки, а Кора еще маленькая и не понимает! И спать они ложатся рано.       Дерек даже не думал обижаться, он знал, что дядя всегда будет ласков к нему.       — Вообще-то, мой дорогой, девочки ложатся вовремя. — Талия скрестила руки на груди, прислонившись к двери, и улыбнулась, смотря на то, как Дерек зарывается пальцами Питеру в волосы и нечаянно дергает их, а тот морщится. — Это ты у нас любитель ложиться позже всех, а просыпаться — раньше.       Дерек лишь снова дернул волосы, но уже специально, и звонко засмеялся, когда, зашипев, Питер шлепнул по чужой руке и нахмурился.       — Маленький вредитель!        Питер аккуратно скинул племянника на кровать и развернулся к нему спиной.        — Я не буду тебе читать.       Дерек, не переставая смеяться, запрыгнул дяде на спину, и тот его, конечно, подхватил. А то еще упадет, лоб расшибет.       — Я больше не буду.        Дерек сделал виноватый вид и улыбнулся, заглядывая дяде в глаза.       — Еще бы!       — Слушай, Питер, а ты не хочешь обстричь волосы?       Питер любил свои волосы, которые опускались до ключиц, и даже не думал их укорачивать, только иногда подрезал, чтобы не мешались. Ему нравилась такая прическа, с чего бы ее менять?       — Зачем?       — Ни одна девчонка на тебя не посмотрит! Твои волосы скоро будут длиннее, чем у них.       — Тебя забыл спросить. И девчонкам нравится моя прическа.       — Да ну? И кому это, — Дерек потянул прядь волос вверх, — может нравиться?       — А вот тебе скажи.       — У тебя есть девчонка? Она твоя пара?       — Дерек, мне еще рано пару находить.        Питер посадил Дерека на кровать и сел рядом.       — А когда не рано?       — Ну… Лет в двадцать.       — А двадцать лет — это много?        Дерек просто обожал осыпать дядю вопросами и мог делать это долгое время, пока сам не устанет.       — Это еще четыре твоих возраста.       — Ого… А что будет, когда ты найдешь пару?       — Этого я не знаю. Потом у мамы спросишь. — Питер взял книгу и встал спиной к племяннику. — Запрыгивай.       Питер вместе с висящим на нем Дереком направился к выходу из комнаты. Когда парни проходили мимо Талии, Дерек спросил у нее шепотом:       — Мам, а у Питера есть девчонка?       — Не знаю, малыш, но я уверена, он нам все расскажет, когда придет время.        Она погладила сына по голове, прежде чем оба вышли.       Она знала, что ее брат уложит Дерека, он ведь не маленький. После смерти Ричарда — ее мужа — Питер стал вторым «отцом». Мальчики так любили друг друга, что постоянно находились вместе: читали, рисовали, ходили на озеро, играли в приставку, даже спали иногда на одной из кроватей. Дерек почти каждый день ходил вместе с Лорой в школу к Питеру, чтобы встретить его и пойти в магазин за мармеладными мишками. А затем они дружно шли домой и смеялись, поедая сладости.       Когда Талия видела их вместе, на душе становилось тепло и спокойно, они выглядели такими счастливыми! Она была уверена, что в ее семье всегда будет так же уютно.       Питер положил племянника на его кровать и укрыл одеялом, садясь на стул напротив. У Дерека сияли глаза, он приготовился слушать мягкий голос дяди, который сейчас искал страницу, где закончил в прошлый раз.       Питер, хоть и был родным братом Талии, совсем не был на нее похож. Он имел более взрывной характер, любил подшучивать, готовить, много читать. Только мягкий, спокойный голос и светло-голубые глаза их объединяли.       — Питер?        Дерек никогда не называл его дядей. Это было не нужно.       Хейл оторвался от листания книги и посмотрел на Дерека, вопросительно подняв бровь.       — Начни с самого начала.       — Но я уже прочитал четверть!        В книге было более пятисот страниц, и начать снова значило пролистать сотню страниц назад.       — Ну, пожалуйста, я же не знаю, что там было.       Даже Питер иногда поддавался на умоляющий взгляд племянника. Он глубоко вздохнул и открыл первую страницу.       — Ройбен был рослым мужчиной, за метр девяносто, с вьющимися каштановыми волосами и глубоко посаженными голубыми глазами. Его звали Солнечным мальчиком, и он терпеть не мог это прозвище. Оттого и пытался всеми силами сдерживать то, что все остальные именовали неотразимой улыбкой. Но сейчас он был слишком рад, чтобы сделать серьезное выражение лица и попытаться выглядеть старше своих двадцати трех.       Он шел вверх по крутому склону холма, обдуваемый океанским ветром, вместе с экзотичной и элегантной женщиной старше него, которую звали Мерчент Нидек, и с искренним удовольствием слушал все, что она рассказывала про большой дом, расположившийся на вершине утеса. Она была худощава, с узким, идеально вылепленным лицом и соломенными волосами того оттенка, что не блекнет годами. Волосы были уложены назад, ото лба, и забраны в свободный пучок, у самых плеч…       — А ты тоже так иногда волосы делаешь.       Питер хмыкнул и улыбнулся.       Дерек постоянно сравнивал его прическу с какими-нибудь девушками. Пару дней назад они шли из магазина, Дерек увидел женщину с точно такими же волосами, как у Питера, и воскликнул: «Питер, смотри, ты как вон та тетя!» Хейлу-старшему стало стыдно, потому что женщина все услышала и посмотрела прямо на него. Он дал племяннику подзатыльник и увел оттуда. Дома Дерек все рассказал маме, какое у Питера было тогда лицо, а потом сам долго смеялся. Но, несмотря на такие ситуации, Питер считал, что его племянник — самый лучший на всем свете.       — Она прекрасно выглядела в длинном вязаном коричневом платье и высоких сапогах того же цвета, идеально начищенных.       Он приехал сюда, чтобы написать статью для «Сан-Франциско обсервер» про этот огромный дом и про ее надежду продать его теперь, когда наконец были улажены вопросы наследования. Суд официально признал ее двоюродного деда, Феликса Нидека, умершим. Он пропал лет двадцать назад, но его завещание огласили лишь недавно, и по нему дом достался Мерчент, его внучатой племяннице.       Они ходили по покрытым лесом склонам, составлявшим поместье, с того самого момента, как Ройбен приехал сюда. Зашли в полуразрушившийся домик для гостей, осмотрели развалины конюшни. Ходили по старым дорожкам и тропинкам, затерявшимся в кустарнике, и теперь вышли на скальный выступ, возвышавшийся над водами Тихого океана холодного стального цвета. Но ненадолго, лишь для того, чтобы снова укрыться во влажной тени и спокойствии, среди старых дубов и зарослей папоротника.       Ройбен плоховато оделся для таких прогулок, поехав на север в обычной для себя «форме», состоявшей из пиджака из грубой кашемировой ткани поверх тонкого кашемирового же свитера и серых брюк. Хорошо хоть, нашел в перчаточном ящике шарф и намотал на шею. Хотя на самом деле пронизывающий холод его не беспокоил…       — Питер?       — Что?        Питер был недоволен. Ему не нравилось, когда его постоянно отвлекают от чтения, из-за этого оно теряет смысл, и становится неинтересно.       — А о чем книга?       — Об оборотнях.       — Зачем ты ее читаешь?       — Мне интересно, что пишут о нас люди.        Иногда Питер хотел подарить племяннику кубок с подписью «Почемучка года».        — В основном, там нет ничего схожего.       — Ну, а тогда зачем?       — Я же говорю, мне интересно. И вообще, читать книги — это полезно. — Питер закрыл книгу и положил ее на прикроватную тумбочку. — Хватит на сегодня, пора спать.       Дерек зевнул, потирая глаза, и ответил:       — Я не хочу.       — Нет, хочешь. Уже поздно, тебя мама ругать будет.        Он поправил одеяло и выключил ночник.        — Закрывай глаза.       — Угу.        Дерек хотел спать, только упрямился, но сейчас Морфей его победил, поэтому Дерек послушно закрыл глаза и укутался в одеяло поудобней. Он немного поворочался и сонно пробормотал:        — Питер, ты обещал остаться.       Питер совсем забыл, что сегодня он спит с Дереком. Он остановился посреди комнаты и вернулся к кровати. Дерек смотрел на него и ждал, когда дядя разденется и ляжет к нему. Кровать была маленькая, и приходилось тесниться, чтобы не упасть с нее. Дерек откинул одеяло и отодвинулся к краю.       Питер улыбнулся. Он был уверен, что этот солнечный мальчишка с зелеными, как сочная трава, глазами, милой улыбкой и ямочками на щеках будет самым счастливым, когда вырастет. Питер не позволит коварной судьбе зачерствить его добрую душу.       Он лег рядом и обнял племяша поперек груди, чтобы тот не свалился во сне на пол. Дерек сразу же уснул. Питер увидел, как он улыбается во сне. Он всегда улыбался. Да, определенно этот мальчишка станет самым счастливым. Хоть ему и было всего четыре года, он уже обладал множеством хороших качеств, которые останутся до конца жизни. Питер знал, что, когда племянник подрастет, станет отличным другом, советчиком, в будущем — лучшим папой и верным мужем. Но пока об этом рано думать.       Питер отогнал все мысли и прикрыл глаза, проваливаясь в чудный и сладкий мир сновидений.

***

      Он проснулся от запаха дыма, который настойчиво лез в его нос, не желая уходить. Питер подумал, что ему показалось, и он на пару секунд задержал дыхание. Но и после запах не исчез. Затем послышался треск горящего дерева и топот на лестнице. Питер подскочил, как ошпаренный, и открыл дверь. В нос ударил ядовитый запах гари, а глаза начали слезиться. Все вокруг пылало.       Он смотрел и не мог поверить своим глазам. Зачем поджигать мирную семью, которая живет лишь для себя, никого не убивает и общается с обычными людьми? Питер никогда этого не понимал. Он иногда ставил себя на их место и представлял такую ситуацию: сидят несколько охотников, не знают, чем заняться, и вдруг один предлагает сжечь дом с оборотнями, которые никого не трогают. Все соглашаются и идут выполнять.       Становилось так обидно, что хотелось пойти к охотнику и начать тыкать его носом в стол и спрашивать: «Хочешь я подожгу всю твою семью? Просто так, а почему бы и нет? И тебя тоже сожгу. Давай?!»       — Талия! — крикнул Питер.       Он не понимал, что ему делать, он был так испуган, что сердце стучало в ушах.       Перед ним упала горящая балка, перекрывая вход, и он в ужасе отскочил назад. Огонь — это единственное, что боялась его семья. Огонь ничего не оставляет от себя, кроме пепла, который позже развеется на ветру, и воспоминаний. Он заставляет умирать в муках, от него не дождешься пощады.       — Питер! Бери Дерека и бегите, я вас позже найду! Скорее!       Он быстро подбежал к мирно спящему Дереку и начал его аккуратно будить, стараясь не напугать. Он не хотел этого делать, хотел, чтобы кто-то щелкнул пальцами, и все закончилось. Но этого не будет.       — Хей, малыш, просыпайся, нужно бежать.       Дерек разлепил глаза и уставился на дядю, ничего не понимая. Питер был готов заплакать прямо в тот момент, когда Дерек посмотрел на огонь и спросил:       — Мы сгорим?       — Нет, конечно, что ты такое говоришь?        Хейл-старший быстро оделся и принялся одевать Дерека.       — Все будет хорошо, обещаю. Где твой рюкзак?       Дерек показал пальцем на свой шкаф. Питер его нашел и начал скидывать туда первые попавшиеся под руку вещи. Паника накрывала с головой, перекрывая кислород и сдавливая голову тисками. Дерек так и стоял около кровати, ничего не понимая, он хлопал глазами и смотрел на суетящегося Питера.       — Так, сейчас слушай меня внимательно, — Питер взял племяша за руку и вместе с ним пошел на балкон, скидывая оттуда рюкзак на землю, — сейчас я обращусь и прыгну вниз, — в доме стало трещать все громче, а огонь уже прокрался в комнату, облизывая своими языками все, что попадется. Дерек хотел посмотреть, но Питер не дал ему отвернуться, взяв лицо в свои руки, — ты тоже прыгнешь. Я тебя поймаю. Только ничего не бойся, договорились?       — А ты точно меня поймаешь? — его голос дрожал, а глаза начали наливаться слезами. Он был перепуган до смерти и вздрагивал каждый раз, когда в доме что-то падало или разбивалось.       — Конечно.       — А как же остальные?       — Талия возьмет девочек и найдет нас. Она обязательно найдет нас. Ты запомнил, что нужно делать?       — Прыгнуть к тебе.       — Молодчина.       Питер хлопнул племянника по плечу и обратился, увеличиваясь в размерах. Одежда не рвалась, потому что он всегда носил ту, которая хорошо растягивается. Он блеснул золотистыми глазами, рыкнул: «Ничего не бойся» и прыгнул вниз.       Дерек смотрел на то, как Питер вытянул руки и ждал его. Дерек развернулся и увидел огонь. Он пробирался все глубже и глубже в комнату, обнимая своими ручищами игрушки, книги, вещи, кровать. Сердце забилось чаще, и захотелось закричать. Но Дерек закрыл себе рот рукой и на секунду зажмурился.       — Дерек, прыгай!       Он посмотрел вниз. «Я смогу, я смогу, я смогу» — шептал себе, как мантру, затем вновь закрыл глаза и прыгнул. Дереку казалось, что он летит целую вечность, потому что ему было так страшно, как никогда в жизни. Но, когда он приземлился точно в руки Питеру, страх пропал. Он знал, что дядя его защитит.       Питер взял племянника на руки и побежал прочь от дома. Он несся сломя голову, куда глядели глаза. Ему было неважно то, что ветви больно бьют его по ногам, голове, рукам, которыми он прижимал к себе Дерека. Он защищал малыша, и только это нужно было ему в данный момент. Главное — надежно спрятать его, а дальше Питер придумает, что делать. Пусть он лишится ноги или руки, или всего сразу, это неважно. Лишь бы Дерек остался в безопасности.       Питер остановился на более-менее безопасном расстоянии от дома. Он опустил Дерека на землю, погладил по голове и повернулся к нему спиной.       — Залезай. Только держи меня крепко и не отпускай. И не выглядывай, а то ветка может прилететь.       Дерек быстро залез, обнял дядю за крепкую спину и наклонил голову, утыкаясь носом в лопатку.       Питер снова побежал. Еще быстрей, еще проворнее. Он перескакивал через поваленные деревья и корни, камни и ручьи. Ему было плевать на ветер, продувающий насквозь, на острые мелкие камни, которые больно впивались в ноги. Он ни на что не обращал внимание. Дом скрывался за кронами деревьев все дальше и дальше, а страх за жизнь сестры и двух племянниц накрывал все больше и больше. Но Питер старался не показывать, что ему жутко страшно, что подгибаются колени, и зуб на зуб не попадает. Дерек не должен этого видеть, иначе паника потопит их, забирая последнюю надежду на спасение.       Питер не знал, куда ему бежать. Кроме дома у них ничего не было. И это было ужасно. Он просто старался отдалиться от жуткого запаха дыма и охотников, которые решили истребить мирную семью Хейлов. Питер вспомнил про озеро, к которому они всей семьей любили ходить, и повернул влево, ускоряясь. Он хотел, чтобы эта адская ночь поскорее закончилась, хотел обнять Талию и девочек, хотел знать, что с ними все хорошо.       Сколько он бежал? Час, два или двадцать минут? Время казалось бесконечным. Оно было точно не на стороне парней, потому что Питер, будучи оборотнем, уже начал задыхаться, ноги гудели, и болело все тело от постоянных ударов ветвями. Кажется, его скула разбита, и поцарапано все лицо. Но это неважно. Дерек с ним, он цел, и это хорошо.       Питер готов был взмолиться всем известным и неизвестным богам, потому что впереди виднелись очертания озера. Место, которое станет для них спасительным. На последнем издыхании Питер добежал. Он тяжело дышал, будто был человеком и болел астмой. Но он сделал то, что должен был — защитил Дерека, привел его в безопасное место.       Дерек спрыгнул и остался на том же месте. Он ничего не видел, было темно, и не мог включить способности оборотня, потому что он еще слишком мал. Питер отвел его к огромному камню, который каким-то образом оказался в метрах пяти от воды. Он посадил туда племянника, отдал ему рюкзак, а затем пошел к озеру. Сейчас вода была ценна, как никогда раньше — она являлась спасительным лекарством, которое нужно только принять, и сразу станет все хорошо. Питер умылся и попил. Стало немного легче, но силы все равно были в упадке.       Дерек тихо сидел и оглядывался по сторонам, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Он все еще был напуган, но не так, как в доме.       — Хей, все хорошо. Нам осталось только дождаться Талию.       Питер сел рядом и потрепал Дерека по голове.       Дерек улыбнулся, на ощупь подполз к Питеру и сел между его ног, вжимаясь всем телом.       — Мне холодно, я хочу кушать.       Питер одновременно почувствовал себя жалким, ни на что не годным и взрослым не по годам — сейчас он был для Дерека всем: отцом, дядей, другом. Захотелось просто обнять племянника, закрыть глаза и переждать все, что творилось вокруг них. Питер еще сам был ребенком — ему хотелось сжаться, обнять коленки и ждать, когда его спасут, но для него было непозволительно.       — В рюкзаке должна быть одежда и батончики. Подай мне его.       Дерек потянулся за рюкзаком, зацепил его пальцами и потянул к себе. Питер взял его и открыл, достал свою толстовку и натянул на Дерека.       — Она же огромная!       — Зато тебе будет в ней тепло.        Питер опять порылся и вытащил все съедобное, что находилось в рюкзаке: пара шоколадных батончиков, сок и пачка мармеладных мишек.        — Держи.       Дерек радостно начал разворачивать сникерс, путаясь в длинных рукавах толстовки. Он откусил пару раз и протянул Питеру.       — Ешь сам, тебе нужнее.        Дядя готов был пожертвовать всем, что у него было, лишь бы Дереку было хорошо.       Тот умял батончик и запил соком, а остальное запихал обратно — на потом. Он лег Питеру на грудь и обнял его за шею. Хейл хотел рыдать, колотить руками стволы деревьев, рвать траву, а не сидеть спокойно и гладить племянника по спине, отгоняя все его страхи. Но он держался. Ради Дерека.       — Что было дальше? — спросил Дерек в область шеи дяди.       — Ты о чем?       — О той книге. Что потом произошло с Ройбеном?       — А-а-а… Потом он пил кофе с хозяйкой дома и разговаривал с ней, думая, что напишет в своей статье. Он хотел купить этот дом, у него даже были деньги, но не стал этого делать. Мерчент отвела его в огромную библиотеку, затем показала некоторые комнаты. В одной из них была огромная фотография ее дедушки с его друзьями. Она рассказывала о них всех, а Ройбен слушал и запоминал. У него была хорошая память, как и у всех журналистов. Хозяйка рассказывала о себе, о своей семье, а журналист — о себе. Ему было приятно находиться с этой женщиной. После этого Ройбен… — Питер замялся, потому что дальше главные герои переспали, — остался спать в этом доме. А наутро увидел, что Мерчент мертва, а на его теле большое количество укусов. Дальше я еще не дочитал.       «И не дочитаю», хотелось добавить Питеру, но он промолчал, продолжая гладить Дерека, который уже сладко спал на его груди, мирно сопя.       Это была самая ужасная ночь в жизни Питера, которая поменяет его жизнь. Только в какую сторону? Питер не хотел думать о том, что будет дальше, что случится, если Талия не вернется, и самое главное — как теперь быть.       Питер был опустошен. Он слишком устал, чтобы думать так глубоко, поэтому он так и просидел, смотря вдаль, до тех пор, пока не начало светать. Он забеспокоился, потому что его сестра так и не пришла.       Дерек заворочался и поднял голову, смотря сонными глазами на Питера.       — Где мама?       Если бы он знал.       — Она скоро придет, спи.       — Я больше не хочу.       Дерек встал и зашагал к озеру. Он опустил руку в воду и сразу же отдернул ее. Холодная. Потом снова опустил и набрал немного воды в ладошку.       — Питер, а воду можно пить?       — Да, она ключевая — чистая.       Дерек зачерпнул двумя руками и отпил, затем умылся и вернулся к дяде. Питер зажмуривал глаза и сжимал голову руками.       — Что с тобой? Тебе больно?        Дерек дотронулся до руки дяди и погладил ее.       — Все нормально, сейчас пройдет.       Он сжал волосы и стиснул зубы. На самом деле, ему было ужасно больно, он не понимал, почему это происходит. Казалось, что его голову насквозь проткнули раскаленным железным прутом, а кто-то поворачивал его и шевелил из стороны в сторону. Питер не выдержал и встал, начав ходить туда-сюда. А затем боль стала такой невыносимой, что перед глазами заплясали звездочки, и он упал на землю коленями.       Дерек перепугался не на шутку. Он подбежал к дяде и, не зная, что ему сделать, поднял его голову. В этот момент тот открыл глаза, которые светились… кроваво-красным цветом. Дерек охнул и закрыл рот рукой, как делал всегда, когда хотел заплакать. Питер снова опустил голову и дал волю эмоциям. Он плакал от ужасного горя, которого и врагу не пожелаешь, его спина содрогалась, а слезы капали на траву, скатываясь по стебелькам и растворяясь в земле. Он понимал, что это конец — его сестра и племянницы мертвы, ему досталась сила Альфы, которую он не хотел, и четырехлетний мальчишка, который сейчас тоже плакал и обнимал его за плечи.       — Питер, не плачь, ты сам говорил мне, что мальчики не должны плакать, — сквозь слезы бормотал Дерек. Он сам плакал, но продолжал обнимать дядю, который делал точно так же, когда ему самому было плохо.       — Говорил… Еще я говорил, что все будет хорошо. Я обещал… обещал тебе, что Талия вернется… — Он продолжал всхлипывать и не мог остановиться, потому что все скопленное сейчас вырывалось наружу, накрывая его с головой. — Что теперь делать?.. — прошептал он так, чтобы племянник не слышал, и обнял его в ответ.       Продолжая плакать, Питер поднялся с земли и поднял Дерека. Он крепко держал его за руку, боясь отпустить, боясь потерять единственного, кто у него остался. Он взял рюкзак, надел его на плечо, вытер слезы и пошел прочь, куда смотрели его глаза. Ему нужно быть сильным, нужно стать для парня всем и не утонуть в собственных эмоциях. Вырастить и дать то, что нужно. И Питер сделает это, несмотря ни на что.