Прекрасная шапочка

      — Мам, спасибо, очень вкусно.        Стайлз доел свою порцию и с сожалением уставился на пустую тарелку. Он просто обожал, как готовит его мама, и готов был есть, не останавливаясь. Жаль, что его желудок слишком мал для такого.       — Добавку будешь? — Клаудия улыбнулась, смотря на довольного сына. Он выглядел, как кот, который нежился на солнце после плотного завтрака.       — Я бы с удовольствием, но, боюсь, в меня не влезет больше. Тем более, на полный желудок играть в бейсбол не очень круто.       — А я буду.        Джон передал пустую тарелку жене и подождал, когда она вернет ее, заполненную вкуснейшей лазаньей.       — Пап, тебе нельзя много — холестерин.       — Сегодня у нас будет праздник живота. Ты тоже, кстати, от сладкого отказываешься, а сегодня вон — кусок торта съел.       — У меня день рождения, мне можно.       Стайлз хмыкнул и вышел из-за стола, поднимаясь вверх по лестнице в свою комнату. Он взял биту, перчатку, запихал это все в спортивную сумку. На выходе из комнаты он остановился, вспоминая, что забыл взять. Он всегда что-то забывал, поэтому и проделывал такие ритуалы перед тем, как уйти. Ключи! Он забыл ключи от старенького джипа, которые, как обычно, лежали на самом видном месте. Стайлз взял их и наконец вышел из комнаты.       На кухне Клаудия мыла посуду, что-то себе тихонько напевая, а отец смотрел телевизор в гостиной. Обычный день.       — Нам в магазине ничего не надо? А то я могу заехать на обратном пути.       — Нет, Стайлз, я недавно все покупала, иди, тебя уже Скотт, наверное, заждался, — Клаудия всегда говорила тихо, но ее все слышали. Ее голос был музыкой, которую можно слушать до бесконечности, как великие творения известных композиторов.       — Ладно, если что, звоните.       Стайлз поправил сумку на плече и вышел на улицу, направляясь к джипу. Хоть он и был старенький, не очень симпатичный и часто ломался, Стайлз все равно его любил, потому что купил сам. А самостоятельно купленная вещь всегда ценилась дороже, чем подарок. Он, конечно, завидовал Джексону, который ездил на порше и мог позволить себе еще более дорогую тачку, но не говорил об этом вслух, лишь закатывая глаза, когда Уиттмор рассказывал, во сколько ему обошлась полировка.       Повернув ключ в двери, Стайлз открыл ее и забрался внутрь. Сидеть было приятно — кресла мягкие и удобные. Он завел машину и поехал за МакКоллом — его лучшим другом, с которым они сегодня собирались играть в бейсбол. Обычно по воскресеньям поле пустовало, и была возможность потренироваться спокойно, без лишних глаз. Кое-чьи глаза Стайлз вообще терпеть не мог — долбанный Гринберг махал битой сильнее всех, так что за мячом нужно было бежать в самый конец поля, а пока догонишь, этот мудак уже оббегал все точки и с довольной рожей пялился на остальных.       Скотт увидел развалюху Стилински и помахал рукой, улыбаясь. Стайлз остановился и подождал, пока тот усядется.       — Ты чего такой довольный? — спросил он у друга.       Стайлз надавил на педаль газа и повернул в сторону школы, за которой и располагалось поле.       — Сегодня мама уезжает к своей родственнице, с которой они не виделись уже лет десять, а меня оставляет дома одного на целую неделю!        Скотти был воодушевлен, как никогда. Он постоянно радовался, оставаясь дома в одиночку. Что в этом может быть хорошего? Стайлз просто терпеть не мог одиночества и старался всегда находиться рядом с кем-то.       — И?        Стайлз внимательно следил за дорогой, не отрываясь.       — Что «и»? Я позвал Эллисон, она согласилась. Наконец-то мы сможем побыть наедине.        Скотт мечтательно задумался. Он любил Эллисон и всегда старался быть с ней рядом, что получалось редко.       — А в твоей голове уже крутятся позы из камасутры, да, Скотти?       — Иди в жопу, Стилински! Я серьезно. Мы с ней нормально еще ни разу вместе не находились, нам постоянно кто-то мешает, и это дерьмово.       — А вчера? Вчера же ее родителей не было дома.       — Ну, да, вчера они были на пикнике, и я хотел провести время с Элли, но Кейт повела ее по магазинам.        Скотт вздохнул. Ох уж эта подростковая любовь! На Стайлза вообще никто не смотрит, и ничего.       — Кейт просто мужика надо найти, — Стайлз ухмыльнулся. Он со Скоттом видел ее пару раз в ночных клубах, где она с легкостью снимала себе то мужиков, то женщин.       — Вот точно! Но с ее стервозным характером только вешаться. Сразу же, — Скотт заржал, заражая своим смехом друга. Он помнил, как нечаянно уронил стакан в доме Арджентов, а Кейт начала орать а-ля «всю посуду перебьешь».       Стайлз подъехал к полю и припарковался неподалеку. Парни вылезли из машины, направляясь к месту игры.       Сегодня было нереально жарко: солнце жарило, ветра не было, а на небе — ни одного облачка. Можно было не надеяться на дождь или ветер, а только — на солнечный удар.       — Сегодня я буду бьющим, а то часто промахиваюсь, — сказал Стайлз.       — Нет проблем, бро.       Скотт хлопнул друга по плечу.        — Похоже, мы не одни такие продуманные решили поиграть в одиночку.       На поле в форме алмаза уже вовсю играли потные Джексон, Бойд и Айзек. Видимо, они находились здесь давно, потому что явно устали и делали все медленно. Те заметили подходящих к ним парней и прервали ленивую игру.       — Привет, лузеры!        Уиттмор был как всегда дружелюбен. Он лучезарно улыбнулся, подошел, пожимая всем руки, и вытер пот со лба, глубоко вздыхая, выравнивая дыхание.        — Тоже решили провести свой выходной на поле?       — Ага. Думали, никого не будет, — ответил Стайлз.       — Мы тоже так думали, пока не услышали твою рухлядь.       — Ласточку, Уиттмор! Ласточку!        Несмотря на то, что Джекс был редкостным говнюком, с ним было приятно общаться, он всегда умел поддержать беседу и поднять всем настроение. Иногда он делал это специально, когда кто-то ел или пил. Стайлз давился не один раз.       — Ей до ласточки, как мне до балерины. — Джекс улыбнулся и ушел на скамью запасных. — Вставай вместо меня, Стилински, я отдохну.       — Я как раз это и хотел сделать.       Стайлз кинул свои вещи рядом с Джексоном и взял свою биту, вставая на первую базу. Кудряш — как звали все Айзека — приготовился кидать мяч. Стайлз внимательно следил за всеми движениями, сосредотачивался на этом белом шаре и крепче сжимал биту. Он не мог сказать, что всегда промазывал, скорее наоборот — всегда попадал, просто иногда бывали напряженные моменты, когда все смотрят на тебя и ждут, а это сильно мешало, отвлекало, поэтому Стайлз и решил постоянно тренироваться, чтобы, несмотря ни на что, попадать по шару.       Айзек замахнулся и с силой кинул шар, задавая ему направление, и Стайлз отбил, сразу же кидая биту и мчась, сверкая пятками, к каждой базе. Он хотел успеть добежать до каждой и успеть вернуться раньше шара.       Эта игра всегда нравилась Стайлзу: есть возможность набрать мышечную массу, научиться отлично бегать, не задыхаясь, отработать меткость — как же без нее — стать выносливее, и еще множество плюсов. Минусы тоже были: набрав огромную скорость при беге, можно было не вписаться в поворот, что приводило к тяжелым травмам, таким, как растяжения, ушибы, нередко можно было сломать ногу, что являлось самым ужасным — тренер сразу же исключает из команды и не берет обратно, даже когда все срослось и может работать, как раньше.       Стайлз старался делать все как можно осторожнее, отделываясь ссадинами и ушибами, и в сердцах желал Гринбергу сломать хотя бы палец на ноге, чтобы тот какое-то время посидел на скамье и посмотрел, что не только он умеет отлично играть.       Стайлз вернулся раньше, чем Бойд кинул мяч на первую базу, чему Стилински радовался. А кто не будет радоваться победе?       — Воу, Стилински, да ты красавец.        Джексону, видимо, надоело сидеть молча, и он не удержался от комментария.       — А ты завидуешь, да? — Стайлз ухмыльнулся и засмеялся, когда Джекс скептически приподнял бровь и поднялся со скамейки, снимая футболку и бросая ее на сумку Стилински.       Джексон подошел к Айзеку и забрал у него шар.       — Уиттмор, иди обратно на лавочку! — Лейхи взвизгнул и чуть не упал, когда тот толкнул его своим упругим задом.       — Кудряш, не кипятись, и отдай Стайлзу шлем на всякий случай.        Джексон улыбнулся, очаровывая своей улыбкой, но Айзек лишь закатил глаза и кинул шлем, после этого убегая на четвертую базу.       — И зачем мне шлем?        Стайлз покрутил его в руках, но надел.       — Не хочу случайно попасть тебе по голове.       — Смотри, чтобы я тебе не попал, о великий питчер.       Стайлз приготовился отбивать, смотря точно на шар. На улице немного потемнело, и краем глаза он заметил, что по небу расползались огромные кучевые облака. Напарило все-таки. Ну, наконец-то, хоть станет посвежей, а то сейчас воздух был такой плотный и горячий, что тяжело дышалось, а по спине текло столько пота, что можно было выжимать футболку. Неудивительно, что Джекс ее снял.       Уиттмор швырнул мяч, и одновременно громыхнул гром, так, что Стайлз дернулся и промазал, а шар прилетел прямо в голову. Спасибо шлему, иначе сотрясение было бы обеспеченно, потому что Джекс кидал сильно. Резко подул холодный ветер, заигрывая с листьями и заставляя их трепетать.       — Стайлз, — Джексон ржал, сверкая белыми зубами и якобы вытирая слезы с глаз, — я предсказал твою судьбу! Я знал, что это случится!       — Я отвлекся на гром.       — Ты боишься грома? — Джексон засмеялся еще громче.       — Нет, просто это было неожиданно! И хорош ржать, иначе к старости у тебя будут морщины, как у шарпея.        Стайлз устал закатывать глаза и хотел просто дать подзатыльник этому любителю поугорать надо всеми.       Ветер подул еще сильнее, а вместо ярко-белых облаков по небу плыли почти черные грозовые тучи, принося с собой холод и свежесть. Джексон обнял себя руками и пошел за футболкой. Погода резко стала меняться, становясь осенней.       Джексон вернулся на место, подобрав шар. Парни хотели продолжить игру, но с неба начали капать крупные капли дождя, и греметь гром.       — Вот блять! — выругался Джексон. — Весь выходной коту под хвост! Поиграли...       — Может, сейчас кончится? — спросил Айзек.       — Не знаю, но, судя по тучам, все только начинается.       Действительно, все только начиналось. Небо полностью почернело, а дождь стал еще сильнее, прогоняя всех с поля. Кажется, начиналась гроза. В такую погоду играть совсем не хотелось.       — Стайлз, может, домой? — спросил подбежавший Скотт.       — Давайте в кафе посидим? — влез Уиттмор.       — Давайте в кафе, — согласился Стайлз. — Джексон, ты на машине?       — Да, поехали в Сеть.       Гром прогремел с такой силой, что, казалось, над самым ухом взорвалась петарда, а дождь начал лить, как со шланга, подпевая ветру, что стоять без укрытия оказалось неприятно: одежда промокла и липла к телу. Стайлз побежал за своей сумкой и — вместе со Скоттом — к машине. Парни забрались внутрь, переводя дыхание. Такого дождя давно не было. На поле уже были большие лужи, значит, в ближайшие дни можно забыть про бейсбол.       Стайлз смотрел на темное небо, и внутри него что-то тревожно пищало. Не просто так погода резко меняется, и он думать не хотел о том, что сегодня произойдет, а что-то произойдет — потому что это являлось неким предзнаменованием. Клаудия всегда верила в знаки, и они, как ни странно, сбывались, вот и Стайлз верил. Не хотел, но верил.       — Ты чего завис? Поехали.        Скотт толкнул его в бок.       Стайлз завел мотор, включая дворники, которые принялись сгонять воду со стекла, что получалось плохо — дождь был настолько сильный, что они не успевали. Стайлз тронулся с места, выворачивая на дорогу, ведущую к кафе. Он старался ехать медленно, чтобы не попасть в аварию. Зачем ему это нужно? Он дорожил своей машиной и не хотел ее повредить, ибо разорится на ремонт. Дороги почти не было видно из-за сильного дождя, и Стайлз начинал тревожиться все сильнее и сильнее, потому что молния и гром устрашающе показывали свое присутствие.       — Да расслабься ты, все будет нормально.        Скотт заметил настроение друга и решил его отвлечь разговором.       — Мама всегда говорит, что погода — самый точный предсказатель. Может, я зря уехал?       — Я тебе сейчас вмажу, если ты не успокоишься. Давай я позвоню твоей маме?       — Позвони.        Стайлз крепче сжал руль, его сердце ненормально колотилось, а внутри зарождалась паника, потому что на звонок никто не отвечал.       — Уймись, она может быть занята, — рявкнул Скотт.       — А если… — Стайлз так и не договорил, замерев с открытым ртом, потому что Клаудия взяла трубку. Скотт включил громкую связь.       — Здравствуйте, миссис Стилински, — поздоровался Скотт, растягивая губы в улыбке. Он всегда любил разговаривать с Клаудией.       — Привет, Скотт. Что-то случилось? На улице такой ливень, — по голосу было слышно, что Клаудия запереживала, но Скотт поспешил ее успокоить.       — Нет, все хорошо, просто Стайлз беспокоится, а сам позвонить не может — он за рулем. У вас все в порядке?       — Да-да, конечно, пусть не переживает, передай ему. И возвращайтесь скорей домой, промокнете.       — Хорошо, передам. Мы сейчас едем в кафе, переждем немного и вернемся. До свидания, миссис Стилински.       — До свидания, мой мальчик.        Скотт сбросил вызов и растаял, ему нравилось, что Клаудия называет его, как своего сына. Сказывалась близкая дружба с его матерью. Он повернул голову к Стайлзу и задал вопрос:       — Успокоился?       — Да, теперь все нормально.        Стайлз выдохнул и расслабился. Он был рад слышать, что все хорошо.       Он уже подъехал к кафе и увидел припаркованную порше, значит, Джексон уже здесь. Остановившись рядом, парни вылезли из машины и быстро побежали в кафе, спасаясь от плотного ливня. Кафе встретило парней теплом и вкусным запахом, окутывая с ног до головы, у Стайлза даже живот заурчал, хотя он ел недавно.       У столика, который стоял около окна, сидели Джексон, Бойд и Айзек — никто не захотел домой. А что можно делать дома? В такую погоду — только слушать грустную музыку и пялиться в потолок, лежа на кровати. Они еще ничего не заказали, значит, пришли совсем недавно. Стайлз со Скоттом поспешили сесть рядом с ними. Стулья были твердые, но это лучше, чем мягкие, но мокрые сидения в машине. К столику подошла молоденькая официантка и каждому дала меню, сразу же испаряясь. Видимо, у нее было много дел.       — Выглядишь не очень, — заметил Айзек, обращаясь к Стайлзу. Он обладал какой-то способностью всех видеть насквозь, чуть испортилось настроение, как он уже это заметил. Прямо как все мамочки.       — Спасибо, — буркнул Стайлз, ухмыляясь и утыкаясь в меню.       — Что случилось? Обычно ты не такой молчаливый, аж непривычно.        Все смотрели на Стайлза, ожидая ответа. Не только Лейхи это заметил.       — Да все нормально, не парьтесь, просто устал, — отмахнулся он.       — Ну, если ты устал, значит, не захочешь пойти на вечеринку, — игриво протянул Джексон, растягивая губы в ухмылке. Вот любитель потусить!       — Кто сказал? Что за вечеринка? — Стайлз оживился, и все снова увидели неугомонного, любопытного пацана с горящими глазами, каким он всегда был.       — Вообще-то, тебе сегодня восемнадцать, дурень, да и давно не было тусовок, плюс к нам пришли новенькие. Почему бы с ними хорошо не познакомиться? Надеюсь, придут все, потому что к нам перевелась такая красотка! Я бы с ней замутил.        Неделю назад в школу пришли новенькие, причем сразу пятеро. Видимо, они были все из одной школы, потому что всегда ходили вместе и ни с кем не знакомились — им хватало своих, но Джексон решил, что нужно растормошить новичков и кое-кого трахнуть. Ему нравилась блондинка Эрика с большой грудью, которую она не стеснялась показывать, всегда нося одежду с глубоким декольте.       — С кем ты только не мутил! Но почему-то все от тебя сбегали, — сказал Стайлз.       Уиттмор был известен тем, что ни с кем не встречался дольше двух недель, ему все надоедали, и он находил новую жертву. Все, кто его знал, не хотели сближаться, оставаясь друзьями, а новички об этом не знали: у него появился шанс.       — Не сбегали, я их бросал.       — Ой, да ты вообще знатная шлюшка, — не удержался от комментария Бойд.       — Это да, — похабно улыбнулся Джексон.       К столику подошла официантка, готовая записывать заказ.       — Вы уже определились? — спросила Джесс, так звали девушку.       — Да, мне сандвич и колу, — ответил Стайлз.       — И мне, — подхватил Бойд.       — Всем, — сказал Айзек, и парни с ним согласились. Сегодня можно и вредной еды поесть, все равно выходной, праздник, и на поле не идти.       Девушка кивнула и ушла, оставляя ожидать заказ. Это кафе было самым популярным у старшеклассников, здесь все было дешевле, чем в других заведениях, и, если очаровать улыбкой, то можно было купить даже пиво, несмотря на ограничение в возрасте. Именно здесь иногда закупали выпивку для вечеринок.       — Ну, так что? Идешь? — снова спросил Джексон.       — Да, а когда?       — Сегодня, в одиннадцать собираемся у меня на даче, будут все.       Джесс вернулась и на подносе принесла еду сразу для всех. Наверное, только официанты могут носить огромное количество предметов одновременно, ничего не уронив. Она быстро все всем отдала и сразу же ушла, пожелав приятного аппетита. Она сегодня работала одна, вот и суетилась.       — Я приду, может, наконец найду себе кого-нибудь.        Стайлз вздохнул. Ему не везло с девушками, они постоянно были всем недовольны. Без причин. Стайлза это дико бесило, и он поклялся себе искать тщательно, отшивая истеричек и шлюх, готовых переспать с любым.       — А ты идешь? — спросил он у Скотта, откусывая здоровенный кусок сандвича.       — Не знаю. Наверное, нет, я сегодня планировал провести время с Эллисон.       — Можно же пойти вместе с ней, — ответил Айзек, потому что Стайлз не мог этого сделать, его рот был полностью забит едой.       — Она не любит вечеринки.       — Ну, как хочешь, — пожал плечами Лейхи и принялся за еду.       Все молча ели, тщательно пережевывая каждый кусочек вкусной вредятины. Они ели подобное редко, потому что нужно было придерживаться спортивной диеты, но иногда, как и сейчас, позволяли себе. Из-за одного раза ничего не будет.       На улице все так же стеной лил дождь. Видимость была почти нулевая. На памяти Стайлза настолько сильного еще не было. Он вгонял в грусть, заставлял унывать, вспоминать плохие моменты из жизни или, наоборот, придумывать что-то новенькое, что, скорей всего, никогда не произойдет, но Стайлз старался не поддаваться гипнозу коварной погоды, продолжая жевать сандвич и довольно урчать.       В кафе почти никого не осталось, все разошлись кто куда, но парни не хотели никуда идти в такой ливень. Джексон и Стайлз опасались повредить свои машины и жизни, что более важно, а остальные были без транспорта, и пешком идти не хотелось. Они просто сидели и наблюдали за происходящим: Джесс больше не суетилась и могла немного отдохнуть, уборщица протирала мокрый пол, какая-то парочка через несколько столиков о чем-то переговаривалась, мило улыбаясь.       Стайлз мог только позавидовать чужому счастью, у него ведь никого не было. Ему просто не везло. После нескольких недель он понимал, что человек ему не подходит, и они расставались. Так было много раз, и он больше не хотел ничего, оставаясь семнадцатилетним, а теперь уже восемнадцатилетним девственником. Было немного обидно, потому что у всех его одноклассников уже давно был секс. Стайлз пообещал себе, что, если не найдет никого до восемнадцати, пойдет в клуб и переспит с тем, кто первый понравится. Сегодня он этим и займется. Он хотел познакомиться с новенькой, которую, кажется, звали Хейден. Она была приятна для Стайлза. Почему бы не попробовать?       — О чем задумался? — спросил Айзек, вытирая рот салфеткой.       — Думаю, в чем пойти, — быстро соврал Стайлз, отвлекаясь от своих мыслей, и стал наблюдать за гримасой Лейхи.       — Да не запаривайся. Надень джинсы и рубашку, как обычно.       — Так и сделаю.       Парни просидели еще полчаса, потому что дождь начал утихать. Он не перестал идти, осталась только противная морось, от которой становилось холодно и неприятно. Расплатившись и оставив чаевые, они разошлись по машинам, сказав друг другу: «До встречи!»       Стайлз завез МакКолла домой, не став провожать до двери. Сам дойдет, не маленький. Не успев даже перешагнуть за порог, он набрал, скорей всего, номер Эллисон. Стайлз усмехнулся — эх, любовь, розовые сопли до пупка и превращение в ванильную лужу при виде своей пассии. Вдавив педаль газа в пол, он поехал домой, обратив внимание на время. Оказалось, после последнего звонка матери прошло полтора часа. Он хотел снова позвонить, спросить, не нужно ли чего в магазине, но не стал, потому что Клаудия бы обязательно сообщила об этом.       Небо было затянуто черными, мрачными тучами, из-за этого город поглотила темнота. На часах всего шесть вечера, а темно, как в десять.       Но это не то, что больше всего удивило Стайлза — свет в доме не горел. Обычно он включен, когда темнеет, потому что ничего не было видно. Стилински не позволял плохим мыслям лезть в голову и надеялся, что свет просто не нужен.       Он припарковался на обочине около дома и вылез из машины, закрывая дрожащими руками дверь. Все-таки страх в него проник. Ключ никак не хотел вставляться в эту, как показалось, слишком маленькую щелочку, и Стайлз начал психовать, кусая губы. Пару раз уронив непослушный предмет, парень махнул рукой на это дело, надеясь, что никому не понадобится его ведро на колесах.       Подойдя к двери, он понял, что она чуть приоткрыта, а внутри не слышно ни одного шороха. Страх нарастал, как снежный ком, перекрывая воздух и заставляя сердце биться чаще. Сглотнув и представив себе множество страшных картин, он толкнул дверь и вошел в пустую гостиную.       — Мам, пап, вы дома?       В доме была давящая на перепонки тишина, будто в нем никто никогда не жил.       — Эй! Есть кто?! — уже гораздо громче крикнул он в пустоту, нашаривая в кармане спортивных штанов свой смартфон.       Ответа так и не последовало, что заставляло прикладывать руку к месту, где бешено колотилось сердце, потому что казалось, что оно вылетит. Стайлз набрал номер мамы, слушая длинные механические гудки в течение минуты, а потом вызов сбросился. Затем он позвонил отцу. Ситуация не изменилась, никто не отвечал, что было странно: на звонки Стайлза родители отвечали всегда. Но не сегодня.       Он обежал весь дом вдоль и поперек в попытках найти хоть что-нибудь подозрительное, но ничего не было. Тогда Стайлз вспомнил о GPS в телефоне отца, которое всегда было включено. Он снова достал телефон и раза с третьего открыл отслеживающее приложение; руки тряслись, как у пьяницы. Пока карта загружалась, он успел зубами оторвать кожицу на губе, из которой тонкой струйкой потекла кровь.       Стайлз не обратил на это внимание, потому что на экране заморгала зеленая точка. Сначала он не понял, где это находится, но, уменьшив изображение, определил, что это никому не нужный лес недалеко от заповедника. Но кому пришло в голову что-то строить в таком месте? И что родители вообще там делают? Дело плохо пахло, но Стайлз собрал последнюю храбрость в кулак и пошел к машине, чтобы поехать на ней в то место.       Полтора часа назад все же было нормально! Стайлз знал, что ничего хорошего этот внезапный дождь не предвещал, но все равно не послушал свой внутренний голос, который орал: «Бегом домой!»       — Погода — точнейший предсказатель, сынок. Всегда прислушивайся к ней.       Стайлз ехал так быстро, как могла машина, не боясь штрафа за превышение скорости — его всегда можно оплатить, а вот родителей не вернешь, если что случится. Он не хотел думать о том, что точка на экране не двигалась уже десять минут, продолжая ехать по дороге и стараясь не пропустить еле заметный поворот, короткий путь, заросший травой, который вел в тот самый лес.       Тучи расходиться не собирались, а морось — заканчиваться, поэтому было все так же темно, холодно и противно.       Стилински нервно стучал пальцами по рулю, раздражая самого себя, но не мог перестать это делать, потому что хотелось просто орать матом и просить о помощи. Но некого. Его примут за ненормального сыночка, который не отпускает родителей далеко в одиночку. А полиция начинает поиск только после трех дней.       Зачем переться в этот лес? Стайлз задавал себе этот вопрос множество раз и не мог найти ответа. За грибами? Ягодами? Или на охоту? Мать не любила уходить глубоко в лес и старалась вообще там не появляться. Но что произошло сегодня?       Стайлз заметил поворот и, немного сбавив скорость, повернул на лесную дорогу, где давным-давно никто не ездил, но она все равно еще заросла не полностью. Проехать и не заблудиться можно было.       Лес напоминал фильм ужасов или сказку про заблудившуюся девочку, которая боялась даже шороха листьев, но продолжала искать выход, уходя все глубже и глубже, туда, где ее никто никогда не найдет. Стайлз сравнил себя с сошедшей с ума Красной Шапочкой, перепутавшей сказки, и снял капюшон красной толстовки, продолжая ужасаться сюрреалистичному пейзажу: темное небо с алыми проблесками заката; шепчущиеся на своем языке деревья, которые постарели за века; висящий мох, словно нити, опускающийся с кривых ветвей. Не хватало только золотистых огоньков, падающих с неба, и загадочной музыки.       Стайлз сбавил скорость — впереди показался не менее сказочный дом. Жаль только, из плохой сказки. Дом, видимо, горел, потому что он весь был черный, с покореженными окнами, балками, висящими досками и дырами. Как в нем можно жить? Ладно, жить — находиться рядом с ним страшно, развалится же в любой момент. Но зеленая точка на экране мерцала именно в этом месте, Стайлз не сомневался.       Он остановился под деревом с пышной кроной, чтобы хоть как-то спрятать джип. Вся трава была мокрая, кое-где она спрятала лужи, в одну из которых наступил Стайлз, как только вылез из машины. Но в радиусе пятидесяти метров от дома все было гладко вытоптано, без единой травинки, будто здесь целыми днями собирались большие компании и специально вытаптывали. Это был второй признак, что дом жилой.       Вокруг не было ни звука, словно все животные и птицы сбежали от этого места или боялись тревожить хозяина. Только противная морось, осевшая тонкой пленкой на одежде, напоминала, что это место реально. Стайлз слышал лишь звук своего собственного сердца.       Он тряхнул ногой, избавляясь от воды в кроссовке, и аккуратно ступил в сторону мрачного жилища. Пока он шел, не раздалось ни единого звука. Даже сам Стайлз старался смотреть под ноги и не наступать на веточки, редко попадающиеся под ноги. Он встал напротив обгорелого, покореженного крыльца, смотря на дверь, которая, наоборот, была хорошего качества, видимо, недавно сделанная.       Казалось, что сзади кто-то стоит и прожигает затылок Стайлза своим взглядом, и он повернулся.       Зря.       Висок обожгло болью, в глазах резко потемнело, и Стилински почувствовал, что утонул в чьих-то крепких руках, отключаясь от внешнего мира.