Прекрасная шапочка

      Снег белыми пушистыми хлопьями опускается на его голову, путаясь в волосах и растаивая там, а под ногами он громко хрустит. Сердце болит так, будто в него воткнули нож, и кажется, сейчас на белое полотно начнет капать кровь.       Стайлз касается ладонью почти в центре груди. Все-таки там нет раны, как и крови. А больно так, что хочется плакать от этих жгучих ощущений, но слез нет, поэтому Стайлз просто шагает куда-то вперед, не понимая, где окажется. Он взял с собой лишь рюкзак, пару вещей, немного денег и жизнь одного альфы, чей рык отзывался эхом в голове.       Дерек рычал от безысходности. Он потерял все.       А Стайлз просто оставлял это все позади.       Стайлз устал от такой жизни настолько, что больше не видел смысла в дальнейшем существовании. Он часто спрашивал себя, почему остался, а не перешагнул через собственный страх и не ушел. Спрашивал, почему вообще позволил почувствовать себя так, будто ничего не произошло. Но ответов не было. Были только рассуждения, которые ни к чему не приводили, а только запутывали и противоречили.       Брось он все и вернись домой — как смотреть в глаза окружающим? Отношение к отцу изменилось навсегда. Он не винил его ни в чем. Хотя нет, немного винил. За столько времени жизни с оборотнями он хорошо понял их и их образ жизни. А еще он понял, что семья Хейлов самая мирная в мире оборотней, которая никому не навредила. А отец? Вы и сами знаете.       Когда Стайлз был на похоронах матери, он видел, как на него смотрят. Эти жуткие взгляды, полные жалости и презрения, в которых читалось желание либо утешить, либо тыкнуть пальцем в его сторону, потому что он подвергся такому насилию. Как можно жить, когда каждый знает, кто ты и что произошло? Как можно жить, когда даже лучший друг смотрит так, будто видит перед собой мерзкого слизняка?       Нахуй все.       Лучше абстрагироваться от прошлого дерьма и жить там, где о тебе заботятся и понимают. Где каждый искренне улыбается, когда видит. И где самому легче дышать.       Или это наоборот только губит?       Стайлз просто устал. Поэтому сейчас он хочет оказаться там, где его никто не знает. Произошедшее стало последней каплей. Теперь он винит себя в смерти друзей, которые заменили ему всё. Больше всего ему жаль Питера. Он не заслужил всего, что с ним сделали. Чертов Айзек! Какого хрена он вообще так поступил? Еще называл себя другом. Пора менять все. Правда, это будет уж очень нелегко.       Сначала найти бы ночлег.       На кровати разбросаны вырванные из тетради листы, ручки, прописные листы и множество распечаток. Посреди всего этого хаоса сидит Стайлз и пытается разобраться. Он хочет перебрать все листы и скрепить их в одну мини-книжку для удобства, а также пора подредактировать словарь, будто написанный трехлетним ребенком. Все-таки в начале обучения он не умел ровно писать, но, поработав над собственной каллиграфией, его иероглифы стали ровными и красивыми. Джулия часто хвалит Стайлза за его успехи, а он благодарно отвечает: «谢谢*», смущаясь. Но он и сам знает, что за полтора года и правда многому научился, будучи самоучкой.       Стайлз поправляет выбившийся из короткого хвоста локон, заправляя его за ухо. Он решил поменять абсолютно все, в том числе и имидж, поэтому с переездом начал отращивать волосы. Как бы это странно ни звучало, но чувствовать он стал себя совсем другим человеком, будто раньше не был самим собой, а теперь все встало на свои места. Ему понравилось меняться, поэтому он даже набил тату и проколол нижнюю губу сбоку и вставил туда колечко. Конечно, Стайлз не сам заработал на это, ведь его нынешняя подработка маловата для такого, и пришлось бы копить. Джулия поддержала его во всем, поэтому и дала немного денег, сказав, что обратно не требует.       Джулия стала будто сестрой.       Стайлз потихоньку стал забывать о всей той боли, что пережил, и отпускать ее, потому что просто больше не было смысла оставлять это в себе — столько времени прошло. К тому же, назад ничего не вернуть, остается только сохранить свои нервы в целости, потому что еще понадобятся. Он больше не думает об отце и его поступке, который вернулся эффектом бабочки и принес еще больше урона, чем казалось.       Да плевать на все.       Сейчас у Стайлза, можно сказать, другая стая. Совсем крохотная. Из двух человек: он и Джулия. Зато тихо и спокойно.       Джулия помогает Стайлзу, сдерживая его просьбу, а он отплачивает ей своей поддержкой, которая потребовалась в связи с гибелью Кали, которую она любила.       Кали больше нет, но Стайлз заполнил пустоту, вот так просто появившись буквально из ниоткуда. Кто бы мог подумать, что Джулия тоже решит все изменить и уйти.       Пните того, кто всё еще верит в случайности.       Все закономерно и спланированно. Этот, в какой-то степени, жестокий мир продумал всё до мелочей. Он всегда возвращает всё на свое место.       Регрессия к среднему значению.       Не может быть всегда всё плохо настолько, что хочется всё бросить. Даже себя. Со скалы, например. Также не может быть всё замечательно и идеально, как в сопливых фильмах. Всё вернется на круги своя, что бы ни происходило.       Джулия потеряла свою любовь, опору и поддержку, была разбита и не могла двинуться дальше. Начала заполнять свою боль книгами, но это тоже мало помогло.       Или все-таки?..       А потом появился Стайлз. Худой и бледный Стайлз, который открылся Джулии, рассказав обо всем. Они помогли друг другу.       И всё вернулось на свои места.       Для Джулии — в виде поддержки и некоего проводника жизни.       Для Стайлза — в виде подобия семьи, в которой всегда было хорошо.       Стайлз дошел до окраины города, когда на небе уже появились звезды. Перед ним была только дешевая круглосуточная забегаловка, в которую он и вошел. Выбора не было.       — Есть тут кто живой?       Он огляделся: вокруг были только покоцанные столы и стулья, старая барная стойка и куча мусора на полу.       — Чего надо? — Из двери за барной стойкой вышел бородатый брутальный мужик в татуировках, походивший на дровосека-уголовника.       — Я хотел спросить: можно ли здесь переночевать? — тихо спросил Стайлз, уже не надеясь на согласие.       — Схренали я буду пускать какого-то бродягу в свое кафе? Вдруг ты спиздишь че-нибудь? — Мужик облокотился о стойку, выглядя довольно сурово.       — Я могу заплатить.       — А вот это уже другой разговор, — противно рассмеялся мужик и достал бутылку пива из холодильника за своей спиной, кивнув Стайлзу, предлагая, но тот оказался. — Откуда ты приперся? — любезно поинтересовался он.       — Я путешествую, — мило улыбнувшись, соврал Стайлз. — Так вышло, что я не смог найти другого места, чтобы переночевать. Я уйду утром. А то ночью замерзну по дороге.       — Ну ладно, путешественник, есть у меня свободная койка, оставайся, а то и правда замерзнешь на ходу в такой куртейке. Или ветром сдует, — мужик снова засмеялся. Ну охуеть пошутил — уржаться. — С тебя двадцатка.       А вот это не смешно. Стайлз чуть не подавился воздухом. Двадцать баксов за пару часов в каком-то дне? Тут же наверняка тьма тараканов, которые ночью его утащат и сожрут вместе с клопами.       — Десять, и я помою полы.       — Заметано.       — Стайлз, я дома, — слышится голос Джулии, а затем — хлопок закрывшейся двери.       Стайлз отвлекается от переписывания иероглифов и идет на кухню, потому что обычно Джулия что-нибудь приносит или просто начинает заваривать чай.       — Ты снова не спал?       — Настолько сильно видны мои синяки под глазами? — Стайлз садится за стол и вздыхает; он и правда не спал. Но крепкий чай Джулии исправит недостаток бодрости — она умеет заваривать его покрепче кофе.       — Сложно не увидеть фиолетовые круги на твоей бледной мордашке, — говорит Джулия, одновременно умывая руки и засыпая чайные листья во френч-пресс.       — Просто я хотел закончить со сказкой, которую ты принесла. Она вроде и детская, но все равно много незнакомых мне иероглифов.       — И как успехи? — Джулия залила горячую кипяченую воду во френч-пресс и поставила на обеденный стол, а затем принялась разрезать небольшой тортик, который принесла с собой; Кали очень любила сладкое, поэтому Джулия теперь балует Стайлза.       — 佷好**. Нашел все незнакомые, выписал, потом еще раз перечитал сказку и наконец-то всё понял.       — Не зря все-таки ты тогда купил учебник.       — Еще как. Я вообще хочу продолжать учить, а потом взяться еще за какой-нибудь язык. Азиатских пока с меня хватит. Может, европейский какой.       — Главное — не бросай то, что тебе нравится.       — Больше никогда.       Джулия поставила блюдца и разложила кусочки торта, сев напротив Стайлза.       — Видела сегодня Питера, — начала она, не упустив из виду, что Стайлз вздрогнул. — Он проходил мимо витрин, но меня не заметил. Я как раз делала букет, и была за столом у окна.       — Что он здесь забыл? — Стайлз попытался прикинуться безразличным, но боязливо учащенное сердцебиение и тяжелое дыхание выдавали его.       — Не знаю. Может, по работе? — пожала плечами Джулия.       «Надеюсь на это», — подумал Стайлз, но вслух говорить не стал. В голове крутились мысли о том, что Питер здесь, потому что, возможно, нашел его, Стайлза. А может, это вообще из-за Дерека? Ну что Питеру делать в этом жалком городишке с населением в пару десятков тысяч, когда у него бизнес в Торонто?       — А альфа может найти члена своей стаи? По чутью, к примеру?       — Да, если он — волк. Человека найдет только тот альфа, с которым у него крепкая духовная связь. Как у близнецов. Понимаешь, о чем я?       — Да, — кивнул Стайлз, пытаясь скрыть дрожь в руках.       Он с Питером вроде не так сильно связан. Значит, найти его почти невозможно? Хоть что-то радует.       — Спасибо за тортик, — улыбнулся Стайлз. — Пойду допишу иероглифы. Там совсем немного осталось, и у меня будет красивый словарь.       Стайлз собирался уйти, потому что боялся, что Джулия всё поймет. Хотя, может, она уже всё поняла, но она имела прекрасную привычку не говорить лишнего и того, что может не понравиться.       — Кстати, Стайлз.       — М? — он обернулся.       — Я уйду минут через десять. У меня заказ — в одном кафе корпоратив, и нужно все украсить. Справишься один?       — Боже, Джу, мне почти двадцать.       — Ну ладно, ладно.       Стайлз закатил глаза, а Джулия на это рассмеялась. Все-таки она действительно заботилась о нем. Чем бы это ни было: обычным чувством сострадания или попыткой заменить свою любовь — Стайлз был этому благодарен.       Она вытащила его и помогла снова подняться.       Случайность? Не случайна.       Через четыре дня таких путешествий Стайлз забрел в маленький городок, где на доске объявлений увидел, что местному книжному магазину требуется консультант. Ну, а почему бы и нет? Тепло, много книг, понедельная зарплата, незнакомые люди. Превосходно.       К тому же, он замерз, устал, хочет нормально поесть и поспать. А такие «путешествия» слишком изматывают. Хотелось уже просто сдохнуть. Стайлз добился, чего хотел, — он там, где его никто не знает, и есть возможность начать жить заново.       В книжном ему понравилось. Правда. Спасибо Питеру и поддельным документам, которые помогли устроиться. Он понял, что до безумия любит читать, поэтому поставил себе цель: прочитать и запомнить всё, что требовало министерство образования для старших классов. Он мог «выпить» за один рабочий день целую двухсотстраничную книгу, а потом еще раз перечитать ее у себя в голове. Оказалось, у него хорошая память, поэтому через пару недель он прочитал столько книг, сколько не читал в течение учебного времени.       А потом на глаза случайно попался тоненький самоучитель китайского языка «для чайников», и на следующую зарплату Стайлз купил его, потому что почему бы и нет? Затем купил тетрадь в клетку и пару гелевых ручек, потому что ими удобнее писать. И начал заниматься после работы в крохотной съемной квартирке, которую смог себе позволить, в тишине и спокойствии.       Стайлз снова ушел в комнату, где по-прежнему на кровати был хаос. Ему хотелось, чтобы кто-то щелкнул пальцами, и всё убралось само собой. Но без усилий обучения не бывает, правильно? Поэтому со вздохом Стайлз залезает на кровать и садится по-турецки, кладет на ноги толстую тетрадь, в которую и переписывает свои труды, берет ручку и продолжает.       Ему и правда нравится это.       Нравится процесс, маленькие открытия, результат.       Он начинал с нуля. Как только он открыл этот самоучитель, в глазах зарябило от изобилия непонятных ему иероглифов, которые и читались непонятно.       Много раз хотелось бросить это. Но было жаль потраченных усилий.       Постепенно он изучил пиньинь, узнал о четырех тонах, от которых был не в восторге — попробуй запомни, как читается определенный иероглиф, да еще и про тон не забудь, потому что иначе может получиться совсем другое слово. Возможно даже, неприличное. Со вздохами и фейспалмами Стайлз запомнил и это, научился различать. А дальше оставалось только наращивать словарный запас и оттачивать навыки произношения.       Ну и написания, куда же без него. С этим было еще веселее. Сначала приходилось запоминать самые простые, состоящие из пары черт, иероглифы, а только потом — сложные. Потому что в сложных может быть и пара простых, соединенных в одну какую-то херню, из которой выходит совсем другой смысл.       Зато сейчас Стайлз был собой безмерно доволен. Он на слух мог понять несложный монолог, записать его иероглифически и перевести. Мог что-то читать и понимать. Не так давно Джулия где-то откопала книжку с детской сказкой на китайском, которую Стайлз за пару дней смог прочитать, перевести, понять, заодно пополнив словарный запас.       А еще Стайлз понял, что любит учиться и узнавать новое. Почему его не озарило в школе?       С универом у него вряд ли выйдет, потому что он не успел окончить школу, зато в Интернете курсов и уроков просто тьма с горочкой, поэтому он планирует продолжать совершенствоваться. Возможно даже, найдет себе потом работу.       Что бы ни случилось, ни в коем случае нельзя оставаться на месте — нужно двигаться дальше.       От учебного транса его отвлек стук в дверь.       Стайлз расставлял на стеллажи новую партию книг, одновременно пролистывая их и читая описание, чтобы потом можно было занять себя. Сделал себе условную пометку на полке с книгами Кассандры Клэр, потому что они и правда оказались интересными. Ну, по крайней мере, по описаниям перед самими произведениями. А еще на одной из обложек был изображен шикарный азиат, и не вернуться сюда будет сложно.       — Извините, Вы мне не поможете?       Стайлз услышал женский голос и последовал на него — все-таки он консультант. Но, когда подошел, мягко говоря, охуел.       — Джулия?       Джулия приоткрыла рот, собираясь что-нибудь сказать, но так и не произнесла ни звука, зато ее выражение лица было довольно-таки многословно.       — Что-то подсказать? — спросил Стайлз, пытаясь хоть как-то вывести Джулию из оцепенения.       — Ага. Что ты здесь делаешь? — наконец спросила она. Этот вопрос был логичным.       — Работаю. — Стайлз просто пожал плечами.       — Я вижу. Почему ты не в Торонто?       — А… эм, я не могу сказать сейчас.       Стайлз разглядывал книги, потому что не мог смотреть на Джулию, которая вообще была в шоке. Всего около месяца назад она видела его в лофте Питера со стаей, а теперь он здесь.       — До скольки ты работаешь? Я заеду за тобой, и мы поговорим.       — До восьми. Только, пожалуйста, не рассказывай никому, что ты меня видела.       Джулии уже не было.       Стайлз нахмурился: никто из них не ждал гостей, поэтому этот стук был странным. Да ладно, Стайлз просто был параноиком, поэтому и всё казалось странным и подозрительным.       Открыв дверь, он замер. К такому жизнь его не готовила. Ну за что?       — Дерек? — тихо выдохнул Стайлз.       Кажется, его сердце вообще лопнуло, не выдержав такого поворота событий. Просто какого, простите, хера?       — Привет, — произнес Дерек, разглядывая замершего Стайлза. — Ты изменился.       — Спасибо, что заметил.       Стайлз снова решил прикинуться безразличным, чтобы хоть как-то перенести эту ситуацию. Он не знал, что ему делать: захлопнуть дверь и закрыться на все замки или узнать, что нужно этой персоне. Стайлз выбрал второе, хотя хотелось бежать.       — Что-то хотел?       — Да, я… — начал Дерек, но не нашел слов, поэтому немного помолчал, а затем продолжил, стараясь смотреть Стайлзу в глаза и выглядеть дружелюбно: — Я всего лишь хотел сказать, что тебе больше не стоит меня бояться и избегать. Я хочу все исправить. И начать сначала, если это возможно.       Стайлз уже не боялся. Спустя столько времени ему было все равно.       — Я каждый день думаю о том, что натворил, и мне безумно жаль. Я думал, что смогу справиться, но становится только хуже.       Стайлз все еще не мог пошевелиться или что-то сказать. Для него это было настолько дико, что мозг решил вообще отключиться, чтобы не заморачиваться и не думать.       — Стайлз, я хочу сказать тебе то, что не смог сказать раньше. Если будет шанс. Дай мне его, всего один, — говорил Дерек, почти умоляя. На его обычно хмуром лице сейчас было столько эмоций, что сложно было поверить в реальность происходящего. Зато щетина неизменная. Дерек перевел взгляд на плечо Стайлза, с которого немного сползла футболка, и увидел там небольшой трискелион, скрывающий шрамы от укуса. И решил действовать: — Если ты надумаешь, то в восемь я буду ждать тебя в «Моне».       Договорив, Дерек развернулся и ушел, оставив Стайлза с собственными мыслями.       Он положил ладонь на тату, проведя по одной спирали пальцем. Он все еще не понимал, что только что произошло, а сердце уже доламывало кости грудной клетки. Стайлз пошел на кухню, налил в стакан воды и выпил полностью. Затем умыл лицо и плюхнулся на стул, побарабанив пальцами по столу.       Стайлз решил меняться и совершенствоваться. Будет ли согласие попадать под это условие?       Дерек тоже не выглядел угрожающим. Не зря Джулия видела Питера — все-таки дядюшка вычислил и ее, и Стайлза.       Он стянул резинку с волос и тряхнул головой.       — К черту.       И пошел в душ.       До восьми оставалось два часа. ___________________________ *谢谢 [xièxiè] — спасибо. **很好 [hěnhǎo] — очень хорошо.