Прекрасная шапочка

      — Господи, Стайлз, это ты? — шокировано уточнил Айзек, хлопая глазами. Он совсем не ожидал такого.       Стайлз перепрыгнул через шнуры, тянущиеся от приставки до дивана, чуть ли не падая, и поспешил подойти к Айзеку, чтобы сразу же заключить его в крепкие дружеские объятия. Они сжимали друг друга так, будто не виделись, минимум, лет десять, хотя прошло несколько месяцев. Для настоящих друзей время идет по-другому, поэтому ценна каждая секунда. Отстранившись, Стайлз увидел, что в глазах Айзека скопилась влага, а сам он широко улыбается, явно не веря в происходящее.       Питер и Денни недоуменно переглядывались, но ничего не говорили, решив дать парням немного времени.       — Так вот где ты был все это время, — хмыкнул Айзек, чувствуя себя чуть лучше, чем пару минут назад.       — Что ты тут делаешь? — наконец спросил Стайлз, нахмурив брови. — Ты же должен быть в Виктории.       — Я… Эм, Стайлз, я потом тебе скажу, ладно?       Айзеку было неловко: его привели непонятно куда, непонятно к кому, а тут Стайлз собственной персоной, чувствующий себя довольно хорошо.       — Я так понимаю, вы знакомы, — мягко произнес Питер, смотря то на одного, то на другого.       — Да, мы учились с ним с первого класса! — воскликнул Стайлз, будто у него спросили что-то невообразимо глупое.       — Мы тогда хотели в бейсбол поиграть, но пошел дождь… — еле слышно сказал Айзек, опустив голову и шмыгнув носом.       — Айзек, — позвал его Питер и продолжил, когда он поднял голову, — ты здесь не просто так. Я могу дать тебе новую жизнь, если ты, конечно, захочешь.       Хейл подошел ближе, заглядывая в испуганные глаза парня, на мгновение сверкнув алой радужкой. Он ожидал любой реакции: от крика до побега — но Айзек кивнул, понимая, о чем ему говорят.       — Тебе только нужно дать мне разрешение на укус, — спокойно закончил Питер.       — Нет! — взвизгнул Стайлз, загораживая друга собой. — Ты не посмеешь.       — Ты не можешь решать за кого-то.       — Не надо этого делать.       Питер вздохнул, открыв рот, чтобы начать говорить, но так и не произнес ни слова, понимая, что не сможет противостоять напору Стилински. Лучше он поговорит с Айзеком тет-а-тет. Стайлз довольно улыбнулся, признавая победу, когда Питер, закатив глаза, снова ушел на кухню, и потянул за собой Лейхи, уводя в комнату.       — Хей, Денни, потом доиграем, — проговорил Стайлз, перегнувшись через перила.       — Окей, — согласился оборотень, отсоединяя провода приставки и включая телевизор.       Стилински впихнул в свою комнату друга, закрывая дверь, и приземлился на кровать, знáком подзывая его к себе.       — Рассказывай, что произошло.       Айзек залез на кровать, усаживаясь по-турецки. Он до сих пор не понял, как так получилось, что после нескольких месяцев он нашел Стайлза именно здесь.       — Когда ты пропал, нас всех будто подменили, а я перестал учиться. Ну, ты же знаешь, что я слишком эмоционален, — Айзек смущенно улыбнулся. — Из школы меня выгнали, потому что я вообще забил на нее, а отца вскоре уволили с работы, и мы решили переехать к его сестре в Оринджевилл. Жили мы там около месяца, отец устроился рабочим на завод, где и... погиб.       Айзек замолчал, вздохнув. Видимо, рассказ ему давался тяжело. Он провел рукой по влажным волосам и продолжил:       — После этого Лиз взбесилась и сказала убираться из дома. Она меня на дух не переносит. Я жил там еще пару дней, но не смог терпеть эту суку. Взял ее велик и свалил, а потом наткнулся на Джулию и Кали. Они увели меня к себе домой, сказали, что могут помочь. Ну и вот я здесь.       — Пиздец, — философски изрек Стайлз, проведя ладонями по лицу. — Мне жаль, что твой отец…       — Да, — выдохнул Лейхи. — Мне тоже, что Клаудия. Она была матерью для всех нас.       Стайлз хмыкнул, вспоминая, как его мама постоянно присматривала то за Скоттом, то за Айзеком, когда они были совсем малыми. Тепло от воспоминания приятно разлилось по телу, заставляя забыть о неприятностях и будто вернуться в прошлое, где жива миссис Стилински, отец не так груб, а у Скотта стремная прическа.       — Ты же в курсе, что с ней случилось? — уточнил Лейхи.       — Да-да, я был там.       — Я знал, что это был ты, хоть и не до конца верил.       — Я бы не смог ее бросить, ты же знаешь.       Стайлз снова почувствовал себя одиноким, но теплая ладонь легла на его плечо, и наваждение пропало. Айзек всегда старался поддержать друзей, даже если сам в полной жопе. Он делал это не словами, как все обычные люди, а поступками, улыбкой, кивком или сочувственным вдохом, и это помогало лучше всякой болтовни.       — А теперь скажи, что здесь делаешь ты? — спросил Айзек, поставив Стилински своим вопросом в тупик. Вот что можно ответить в такой ситуации?       — Ну, оказалось, что мой отец в прошлом был охотником на оборотней, — начал Стайлз, следя за реакцией друга. Он решил рассказать правду, но не всю, — и сжег одну семью, из которой остались только Питер и… его племянник. Последний решил отомстить, похитил моих родителей, — Стайлзу было тяжело вспоминать это, — а потом пришел я и попросил, чтобы их отпустили, но оставили меня. Вот и все.       Стайлз сдавленно улыбнулся, пожав плечами. Он ощущал себя паршиво, будто предал Айзека, хотя на самом деле лишь недосказал часть правды.       Послышался скрип двери и голоса: вернулась стая, и Стайлз решил закончить этот разговор:       — Пойдем вниз, познакомишься с остальными.       Лейхи кивнул, слезая с кровати и направляясь за Стайлзом в гостиную. Количество людей увеличилось, из-за чего Айзек снова почувствовал себя третьей ногой, находясь здесь. Они все были заняты разбиранием пакетов, в которых было все: от продуктов до аксессуаров.       — Кто этот кудряш? — спросила Лидия, расплывшись в улыбке, когда увидела его рядом со Стайлзом.       Дерек нахмурил свои густые брови, ревниво взглянув на парочку, но промолчал: запрещать Стилински общаться он не будет, иначе тот снова закроется.       — Этот очаровательный мальчик теперь часть нашей дружной стаи, — ответил Питер, убирая лэптоп в сумку, потому что работать ему больше не дадут.       — И как зовут эту часть? — пропела Мартин.       — Лидия, — грозно позвал ее Эйдан, понимая, что его девушка уж слишком любезна к посторонним.       — Что? Я всего лишь хочу узнать, как его зовут.       Мартин склонила голову и продолжила возиться с покупками, которыми был завален весь кухонный стол.       — Я Айзек.       Он улыбнулся, видя, как Лидия дуется из-за ревности парня, а тот укоризненно на нее смотрит.       — А я Эйдан, — произнес он так, будто хотел уместить в этой фразе «Я Эйдан, а Лидия — моя девушка, не смей на нее даже смотреть, иначе я перегрызу тебе горло».       — Привыкай, друг, здесь всегда так, — пожал плечами Стайлз, толкая его к дивану, где сидел… — Это Денни, кстати. А вон близнец Эйдана — Итан, — Стайлз указал на него, — он — парень Денни.       Дерек обошел диван, вставая за спинкой и, наклонившись к Стилински, поцеловал его в щеку, а потом потрепал по голове.       — Я так понимаю, это тот самый племянник Питера? — спросил Айзек, приподняв бровь.       — Э-э, да, — протянул Стайлз, неловко улыбнувшись и мельком взглянув на Хейла.       — «Тот самый»? Я Дерек, вообще-то.       Он сложил руки на груди, пронзительно смотря на обоих. Он понял, что Стайлз рассказал не все, и был в замешательстве, потому что предпочитал выкладывать всю правду, какой бы она не была. Понимать его так сильно — это нормально? Видимо, Стайлз действительно тот, кто нужен волку.       — Но Стайлз же… — начал Айзек, но не договорил, потому что Стилински наступил ему на ногу и посмотрел на него, сделав «страшное» лицо.       — Моя пара, — закончил Дерек.       — Ого. Серьезно? — обратился Айзек к другу.       — Я сам порой охуеваю.       — Так, мальчики, прекращайте «холодную войну» и посмотрите, что я накупила.       Лидия даже хлопнула в ладоши, привлекая внимание, и показала новую небольшую сумочку-клатч.       — В ней почти половина моей первой зарплаты.       — Ты заслужила купить себе дорогую сумочку, — произнес Питер, а потом обратился к Лейхи: — Айзек, я вынужден похитить тебя из этой компании. Мы поедем ко мне домой.       — Да, конечно.       Айзек покорно поднялся с дивана, помня о том, что говорила Джулия: «Ты должен беспрекословно исполнять приказы альфы, чтобы он доверял тебе». Питер кивнул, указывая идти за ним. Одевшись, они ушли.

***

      Питера и Айзека не было два дня, а Стайлз пытался понять, чем можно заниматься столько времени. Хейл, как думал он, должен был объяснить новоиспеченному все нюансы жизни в стае и, конечно, спросить про укус. Стилински не хотел, чтобы его друг становился оборотнем, поэтому надеялся на понимание. Ему не хватало общения с обычными людьми, которые не чувствуют запаха эмоций, не слышат сердцебиение и не могут уличить во лжи. А еще — разорвать глотку, расцарапать все тело и вонзить свои клыки в кожу. Айзек был тем типом людей, которые долго терпят, а потом взрываются, что опасно для жизни. Если он станет оборотнем, то сможет поубивать всех к чертям собачьим.       Стайлз сидел в своей комнате, читая книгу Макса Фрая, которую купила Лидия по его просьбе. Она была довольно интересная — про одного топ менеджера, которому приказали устроить конец света, — поэтому он не сразу услышал тихий стук в дверь, слишком глубоко погрузившись в бумажный мир.       — Стайлз? — Айзек заглянул в комнату. — Я думал, ты дрыхнешь.       — А я думал, Питер тебя сожрал, — Стайлз радостно улыбнулся, наконец увидев друга. — Привет.       — Почти сожрал, — тихо произнес Айзек, чтобы его не услышали.       — Что?       — Ничего.       — Как ты?       Стайлз похлопал по кровати, указывая другу сесть, чтобы было удобней разговаривать.       — Отлично, — честно ответил Айзек. — Питер оказался довольно милым.       — Что вы делали с ним два дня, что аж не могли прийти? — Стайлз нахмурился и сложил руки на груди. Он забыл сделать закладку в книге, а она закрылась. Теперь придется искать.       — Ну, если бы сегодня ему не нужно было идти на работу, то меня бы тут не было.       — Та-а-ак, попахивает жареным, — Стайлз прищурился, а потом опустил взгляд на шею Айзека и выпучил глаза. — Это что, засосы?       Лейхи машинально приложил ладонь к месту, где сияли багровые пятна, и замахал головой.       — Нет.       Стайлз повалил друга на кровать и навис над ним, оттягивая ворот футболки и осматривая кожу, на которой, как он и полагал, были засосы: на ключицах, на груди ну и на самой шее.       — Ты переспал с Питером!       — Стилински! — послышался возмущенный оклик альфы, который еще не ушел.       Видимо, Стайлз сказал это слишком громко, и теперь вся стая знала о личной жизни альфы. Кстати о ней.       — Так вот чем вы занимались, — продолжил он.       — Блять, слезь с меня.       Айзек несильно толкнул друга в грудь, чтобы он не наваливался и не давил руками.       — Да, переспали, что с того?       — Вы же… Ты же его не знаешь!       — Стайлз взмахнул руками, показывая свое негодование. — Как это произошло?       — Ну, когда мы пришли в его квартиру, он сделал мне чай, усадил на кровать и начал рассказывать о себе, о Дереке, об остальных. Он ничего не скрывал — я доверился и тоже все рассказал. Мы болтали, пока не стемнело, а потом легли спать, и, знаешь, я никогда такого не испытывал: Питер обнимал меня и чуть ли не урчал, а я чувствовал себя самым счастливым человеком на Земле, — рассказывал Айзек, улыбаясь. Его отец никогда даже слова доброго не говорил после того, как умерла миссис Лейхи. А умерла она, когда Айзеку было четыре года. — Это было так странно и… приятно. Вчера мы тоже разговаривали, и мне казалось, что я знаю Питера, как будто мы знакомы с ним несколько лет. Я знаю, что по первой строчке из книги он может определить саму книгу и автора; знаю, что он любит крепкий чай с молоком; его любимая киногероиня — Дейенерис из Игры Престолов, потому что у нее драконы и огромная армия; а еще у него есть постельное белье с Железным Человеком…       — Ты сейчас серьезно?       У Стайлза буквально отвисла челюсть, мирно покоясь на коленях. Он пробыл здесь гораздо больше времени, но не знал таких подробностей, а Айзек — скрытный и недоверчивый по природе — вот так взял и открылся, втерся в доверие и стал одним целым с Питером. Причем во всех смыслах. От последней догадки Стилински стало не по себе: не хватало ему еще в голове картинок секса его друга и альфы.       — Да! Стайлз, я знаю, как это звучит, но поверь мне, так и есть. До ночи мы смотрели Игру Престолов, а там столько порнухи, что все случилось само собой. У меня давно не было секса, да и у него, поэтому… уснули мы к утру. Питер довольно выносливый. И терпеливый. И…       — Фу, заткнись, Лейхи! Мне хватило того, что натворило мое воображение.       Стайлз сморщился, будто откусил лимон, а Айзек только засмеялся:       — Будто ты до сих пор девственник.       Стилински будто по голове ударили: он поменялся в лице, помня, каким ужасным был его первый раз.       — Ой, прости, не хотел напоминать.       Стайлз кивнул, а потом до него дошел смысл сказанных слов.       — Стоп. О чем ты не хотел напоминать?       — Ну, о том, что Дерек сделал.       — Я тебе этого не говорил.       Айзек лежал на кровати, положив голову Питеру на бедра и свесив ноги; Хейл поглаживал его кудри, листая каналы на телевизоре.       — Надо же, как все случилось, — проговорил Лейхи, бездумно пялясь в зомбоящик и не понимая, что там вообще идет.       — Что именно? — спросил Питер, перестав щелкать пультом.       — Ну, все. Джон Стилински, охотники, пожар, Дерек, Стайлз, мое появление. Интересные случайности.       — Ты действительно оказался в нужном месте в нужное время, — протянул Хейл, испытывая удовольствие от того, как Айзек реагирует на его касания. — А связь между Дереком и Стайлзом не случайна.       Айзек поднялся, потирая чуть затекшую шею, и сел, прижавшись к боку альфы. Хоть он и человек, но все равно чувствовал, как бьется под ладонью чужое сердце.       — Как это?       — Луна дает волку пару раз и на всю жизнь, — начал мягко объяснять Питер, — она выбирает идеального партнера, подходящего по всем параметрам, и дает подсказки. Все это должно было случиться, но немного не так. Если бы Дерек слушал меня, то ему не пришлось бы мучиться месяцами, а сейчас — бояться сказать лишнее слово. Стайлз же рассказал тебе, что с ним было?       Айзек кивнул.       — Так вот, если бы Дерек с самого начала не причинял боль паре, то связь бы уже установилась, но сейчас ее почти нет.       — Боль?       — Да, Дерек же насильно взял Стайлза.       — Он мне этого не рассказывал, — нахмурился Айзек и посмотрел на оборотня.       — Кажется, я сболтнул лишнего.       — Питер почувствовал себя виноватым, но уже не мог вернуть сказанного. — Не говори, Стайлзу, ладно?       — Ладно.       — Блять, — выругался Айзек и виновато склонил голову, разглядывая ладони.       — Да ладно. Хорошо, что ты теперь все знаешь.       Стайлз махнул рукой, говоря этим, что он вроде как не злится, хотя было немного обидно, что Питер все разболтал. Но в каком-то роде это было правильным: Айзек все знает, и ему не придется лгать. В стае ведь не должно быть секретов, верно?       Жизнь шла размеренно и рутинно, чему каждый был безмерно рад. Дни сменяли друг друга, а стая только крепла. Стайлз доверился Дереку и ночами спал с ним, обняв всеми конечностями, а все остальное время они проводили, как обычная пара. Это было даже немного непривычно, когда Хейл обсыпал свою пару комплиментами, дарил небольшие презенты типа шоколадок или любимых крекеров. Стайлз иногда морщился, говоря, что ему стало не хватать прежней брутальности и грубости, потому что он привык к такому. Как говорят, стерпится — слюбится. Вот и Стайлз стерпел. Дерек с радостью пополнял недостаток боли в организме Стилински. Только делал он это в кровати, все равно стараясь поступать аккуратно, но иногда казалось, что Стайлз сам напрашивается, заставляя Дерека делать то, что он не хотел. Например, брать силой, грубо кидая на кровать и сжимая волосы на затылке. Стайлз же провоцировал Хейла, а потом выгибался и стонал так, что стая сваливала из лофта, чтобы не видеть и не слышать такое. Зато потом он ходил довольный, не обращая внимание на косые непонимающие взгляды.       Стая больше не оставалась в лофте в полном составе — несколько человек обязательно уходили к Питеру (все-таки альфа), а возвращались невыспавшимися и недовольными. Дерек похабно ухмылялся, а Стайлз хмурился, не понимая.       — Да что случилось? — спросил он как-то у Лидии, видя, что она стала слишком нервной.       — Все нормально, — отмахивалась она.       — Нет, ты вся на взводе. Говори.       — Устроили порно-гонки, поспать ни там, ни тут не дают, а потом спрашивают, что случилось. Странные вы.       Стайлз закусил губу, понимая, что он и правда слишком громко ведет себя в постели, да и просится в нее часто. Айзек с Питером, видимо, тоже не отставали. Больше он не спрашивал о таком, отныне стараясь быть тише. Получалось, конечно, хреново, но он пытался.       Питер и Айзек сближались и вскоре объявили о том, что они — пара. Стайлз был рад за друга, потому что тому редко удавалось быть счастливым, а сейчас он так и светился, периодически рассказывая Стайлзу, как он проводит время с альфой. Они заканчивали друг за другом предложения, поддерживали в принятии решений, буквально дышали вместе в одном ритме. Никто из стаи не упускал момент назвать Айзека мамочкой, а Питер, стараясь смутить — дорогóй. Лейхи только закатывал глаза, как всегда делал Хейл, только подтверждая свое положение. Они перенимали друг у друга привычки и иногда стояли в одной позе или одновременно говорили одно и тоже.       Стая стала настоящей семьей.       Стайлз все больше узнавал о Дереке и в некоторые моменты не верил, что такой человек может быть настолько двуликим. Да, Хейл сломался, сорвался, одурманенный жаждой мести, а Стайлз собрал его заново, словно пазл. Медленно. По кусочкам.       Джулия пришла только раз, чтобы убедиться, что Айзек жив, здоров и чувствует себя хорошо. Сама она выглядела не лучшим образом — Кали становилось хуже, но от помощи она отказывалась.       В целом, жизнь стала нормальной. Если, конечно, не учитывать тот факт, что вокруг одни оборотни.       Но, как известно, затишье всегда бывает перед бурей. А это затишье было слишком долгим, чтобы после него не начался настоящий ураган.

***

      Голова гудела, в носу что-то неприятно кололо, словно от резкого запаха, а все тело ломило. Стайлз с трудом разлепил веки, не понимая, почему ему так хреново. Вроде не пил, да и лег во время, потому что остался на ночь в своей комнате. Он выглянул в окно и нахмурился: было явно за полдень, потому что солнце было не так высоко. Сколько вообще времени? И почему в лофте такая тишина? Стайлз подскочил с кровати, натягивая на себя спортивные штаны, а потом наконец посмотрел на небольшие настольные часы, которые почему-то лежали на полу. Было почти три часа дня. Горло сжалось в спазме от накатившего страха, не давая вздохнуть. Какого хрена? Он выскочил из комнаты, торопливо спускаясь по лестнице. Первым, что он увидел, была кровать Дерека, на которой было перевернуто все постельное белье, что уже было необычно — Хейл любит порядок. Услышав шорох из гостиной, который возникает, когда перелистываешь страницу, Стайлз повернул голову и замер, не веря собственным глазам.       — Папа?       Казалось, сердце пыталось разорвать грудную клетку и выскочить, потому что стучало оно именно так. Джон спокойно сидел на диване, держа в руках газету.       — Привет, сын. Рад тебя видеть, — произнес он, чуть улыбаясь.       — Как… Что ты тут делаешь? Где все?       — Разве ты не рад меня видеть? — недоуменно спросил Джон, хмурясь.       — Папа, где стая? — повысил голос Стайлз, начиная паниковать.       Пальцы на руках мелко подрагивали от напряжения, а голова гудела.       — Чем здесь пахнет?       — О, это наркотическое седативное с аконитом. Человек от такого не умрет, а вот оборотень…       — Что ты с ними сделал?!       Стайлз все-таки начал паниковать. Он вообще не верил в происходящее и надеялся, что это сон, но что-то говорило в нем, что это реально, и Джон сделал то, что хотел. Вот только нахуя?       — Это я хочу спросить, что они сделали с тобой? Ты изменился.       — Да, я изменился, но это не повод убивать всех, кто окружал меня все эти месяцы.       Голос начал подрагивать, а в глазах скопилась влага, из-за чего Стайлз чувствовал себя так паршиво, как никогда раньше. Он потерял мать, но ему не было так плохо. Сейчас он, возможно, потерял семерых человек. Семерых членов своей семьи.       — Стайлз, они же…       — Они заботились обо мне! — выкрикнул Стайлз, подходя ближе к Джону, который поднялся на ноги, но в любой момент готов был упасть.       — Я сделал, как лучше, — жестко сказал шериф, смотря сыну в глаза.       — Нет, ты не сделал. Где ты был все это время?       — Я искал тебя.       — Не искал. Ты знал, где я нахожусь, когда мы были в Виктории, но не пришел. Ты знал! Они стали мне семьей, заботились, поддерживали, а тебе было плевать!       — Стайлз, я…       — Что ты с ними сделал?!       Стилински был на краю истерики. Если бы перед ним стоял не родной отец, а кто-нибудь другой, то он был не стал сдерживаться и ударил. По щеке скатилась слеза, срываясь с подбородка и падая на пол. Джон вздохнул, понимая, что не стоило приходить, но отступать было поздно.       — Я не понимаю, Стайлз. Что Дерек сделал с тобой тогда в доме? — тихо спросил Джон, но, не дождавшись ответа, он повысил голос: — Что он тогда сделал?       — Изнасиловал! — громко выкрикнул Стайлз, всхлипывая.       Ему было тяжело. Он не знал, где стая и что с ней; он видел лицо отца, на котором отчетливо была видна каждая эмоция.       — И после такого ты беспокоишься за жизнь этого ублюдка? Твоя мать умерла от инфаркта из-за тебя! Ты виновен в этом!       — Что? — спросил, словно выдохнул, Стайлз. — Да как ты смеешь? Зачем ты это делаешь?       — Я хочу, чтобы ты понял, сын. Это не те люди, с которыми тебе стоит находиться. Они даже не люди!       — Это ты не понимаешь. Человек — не тот, кто не превращается в монстра в полнолуние, а тот, кто ведет себя по-человечески, — Стайлз снова всхлипнул, вытирая с лица влагу, а потом серьезно посмотрел на отца: — Это ты — не человек.       Джон сжал губы и, не выдержав, ударил Стайлза по лицу. Ладонь обожгла кожу, но в сознание не привела.       — Где они? — прошептал Стилински, не надеясь на ответ.       — Заброшенная лесопилка на конце Оак Стрит.       Услышав это, Стайлз сразу же побежал в прихожую, чтобы одеться, а потом вылетел на улицу. Единственный минус тихих районов — никто ни о чем не знает.

***

      Стайлз видел на снегу кровь. Много крови. Вокруг воняло железом так, что хотелось проблеваться, а потом заткнуть себе нос. Он медленно шагал, слушая, как под ногами ломаются тысячи снежинок, отчего и возникал характерный «скрип». Чем ближе он подходил к лесопилке, тем больше было крови вокруг. Радовало то, что никого здесь не было, а напрягало — что стояла тишина. Стайлз надеялся, что это из-за того, что стая просто тихо сидит и не высовывается, а не из-за того, что все мертвы. Возле старого здания стояла Камаро Дерека, а вот возле самой Камаро кто-то лежал. Подойдя ближе, Стайлз увидел, что это был Итан. Мертвый Итан. Его руки были вывернуты под неправильным углом, лицо разбито и залито кровью. Зажав себе рот руками, Стилински понял, что его ожиданиям не стоит сбыться, потому что возле лесопилки было еще три тела. Два из них были разорваны, будто диким зверем, и невозможно было разглядеть лиц; конечности переломаны так, что кости торчали, прорвав кожу; внутренности были выпотрошены, словно кто-то хотел сделать чучела. У третьего тела просто не было головы. Она валялась поодаль, замотанная в рыжие волосы. Лидия. Стайлз отбежал в сторону и согнулся пополам: его рвало минут десять. В носу все еще стоял этот жуткий запах, и хотелось блевать вечность; в горле саднило, а желудок болел. Это было отвратительно. Стайлз никогда не чувствовал себя так хуево, потому что теперь он винил себя в смерти всех этих людей. Он считал себя убийцей, хоть и не прикладывал руку. Слезы бежали по щеками, не останавливаясь, а паническая атака была совсем недалеко. За что ему все это?       Вдохнув холодный воздух, Стайлз стремительно направился в лесопилку. Кое-как открыв тяжелую дверь, он вошел. Дерек был прикован цепями, которые тянулись от его запястий к самой крыше здания. На нем не было верхней одежды, кроме рваных окровавленных джинсов; все его тело было покрыто глубокими ранами, словно от хлыста, и почти черными синяками; сам он был мертвенно-бледным и, похоже, не дышал.       — О Господи, — выдохнул Стайлз, подходя ближе и касаясь ледяной кожи торса. — Так, нужно что-то делать.       Стилински покрутил головой в поисках чего-то, на что можно встать, и заметил у стены стул, который сразу же взял и поставил напротив висящего Дерека.       — Хей, волчара, скажи, что ты жив, — Стайлз оказался лицом к лицу с Хейлом, несильно ударяя по щекам. — Пожалуйста, будь жив.       — Стайлз… — на грани слышимости прохрипел Дерек, закашливаясь и сплевывая кровь.       — Матерь Божья, ты все-таки жив. Давай выбираться отсюда.       Как долго оборотень может находиться раздетым на холоде? В любом случае нужно поторопиться, потому что Дерек был уже на грани. Стайлз спрыгнул со стула, начиная крутиться на месте. Он заметил что-то на полу, что привлекло его внимание, и, наклонившись, понял, что это скрепка, которую сразу же поднял и снова оказался напротив Хейла. Его запястья сковывали большие стальные наручники, смазанные чем-то светло-желтым.       — Что это? — спросил Стайлз, глядя, как непонятная жидкость стекает по рукам.       — Аконит. Из-за него я не могу выбраться.       — Вот дерьмо!       Стайлз разогнул скрепку, вставляя ее в небольшую щелку для ключа. Все-таки есть один плюс в том, что его отец — шериф, который научил сына открывать наручники без ключа. Он возился не так уж и долго, и запястья Дерека были свободны, а сам он с грохотом упал на пол.       — Блять, Стайлз, — проскулил Хейл, морщась от боли, что пропитывала каждую клеточку его тела.       — Я бы не поймал! В тебе, наверное, фунтов двести.       Стайлз помог Дереку подняться, а потом довел до машины, закидывая на заднее сидение и накрывая своей курткой. Хейла трясло — он начал согреваться, хоть и не так быстро, как хотелось бы.       — Ты же не умрешь прямо здесь?       — Найди Питера, он жив.       — Что? Откуда ты знаешь?       Дерек открыл глаза, сверкнув голубой радужкой, а потом, кажется, отключился.       — Хей, как я его найду? Твою мать! — выругался Стайлз, вылезая из машины.       Без куртки было холодно, и Стилински понял, что он, на самом деле, ненавидит снег и все, что с ним связано. А еще он ненавидит собственную жизнь, которая превратилась в настоящую пытку.       — Эй! Есть тут кто? — выкрикнул Стайлз, надеясь, что Питер услышит и отзовется.       — Стайлз! — послышался голос Айзека, а через минуту показался он сам.       Он тяжело дышал, а глаза были красными, видимо, от слез.       — Ты жив, — не веря своим глазам, прошептал Стилински.       — Да-да, там Питер, ему нужна помощь, пойдем, — протараторил Айзек, хватая друга за руку и уводя за лесопилку.       Видимо, охотники хотели убить всех, но альфа смог выдержать и выжить. Он смог дождаться, не переставая бороться за жизнь. Питера также дотащили до машины и, пододвинув Дерека, усадили рядом. Стайлз, не мешкая ни секунды, завел двигатель Камаро, искренне радуясь тому, что никто не забрал ключ, и включил печку на полную.       — Пиздец, — заключил Стайлз, откидываясь на сидение.       — Твой отец сказал, что он не убивает людей, — тихо начал Айзек, смотря в пустоту стеклянными глазами, — поэтому он просто вышвырнул меня на улицу и приказал убираться отсюда. Я спрятался за досками и видел, как убивают моих друзей… и Питера.       — Больше такого не повторится.       Стайлз сжал холодную руку Айзека, понимая, насколько ему тяжело. Он видел, что друг хочет сказать что-то еще, но не может.       До лофта они доехали в тишине, разбавляемой шумом двигателя и хрипами двух измученных волков. Они выглядели так, будто собираются умереть в любую секунду. Надеясь, что никто не заметит, Стайлз с Айзеком довели до квартиры сначала Дерека, а потом и Питера. Джона уже не было, как и того запаха, от которого до сих пор побаливала голова. Этого и следовало ожидать.       Стайлз сел прямо на пол, тяжело дыша и не понимая, как так получилось. Он смотрел на Питера, над которым суетился Айзек, прикрывая одеялом и передавая свою силу через поцелуй. Он смотрел на Дерека, который сидел на диване, неотрывно глядя на Стайлза.       — Спасибо, — тихо проговорил Дерек.       — За что? За то, что спас твою шкуру или за то, что я делал все это время?       — За все.       — Не за что. Ты говорил, что не станешь держать меня, если я захочу уйти. Я ухожу. Прямо сейчас, — грубовато произнес Стайлз.       Он поднялся с пола, чувствуя, как сердце разрывается на части, а в носу начинает щипать. Но он принял решение, которое должен был принять гораздо раньше, но сомневался.       — Останься.       — Я не могу, — Стайлз покачал головой.       — Почему?       — Дерек, как ты не понимаешь, я же…       — Что ты сказал?       Стайлз замер, перебирая в голове все, что он сказал, но так и не смог понять, что именно от него ждут.       — О чем ты?       — Ты назвал меня по имени. Ты никогда не называл меня по имени.       Стилински вздохнул, хмыкая. Он говорит о том, что собирается уходить, а этот глупый волчара радуется тому, что его назвали по имени. Кажется, он отморозил себе мозг. Можно отморозить мозг?       — Да, возможно. Но это не отменяет моих слов. Я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь.       — Стайлз, я же тебя…       — Не надо.       Дерек сжал губы, так и не сказав того, что должен, потому что ему просто запретили говорить об этом. Он зажмурился, видя перед глазами белые точки, и тяжело вздохнул.       — Иди. Если ты действительно этого хочешь, иди.       Слова выходили с трудом, потому что сейчас Дерек хотел выть на чертову луну, биться головой об стену или истерить вместо того, чтобы спокойно сидеть и смотреть на то, как от него уходит единственный человек, ради которого он готов быть сделать все.       Стайлз сел на подлокотник дивана, чтобы оказаться ближе, и легко коснулся губ Дерека. Он знал, что рушит себя, свое прошлое, настоящее и, возможно, будущее, поэтому кусал свои губы, а рана на сердце снова обливалась кровью.       — Я не смогу больше так жить, Дерек. Это слишком сложно для меня.       Виновато склонив голову, Стайлз вышел из гостиной, сдерживаясь, чтобы не разрыдаться и не вернуться.       — Не ищи меня. Джонни можешь оставить себе.       — Стайлз, подожди, я должен тебе сказать! — крикнул Айзек, прежде чем Стайлз ушел.       Лейхи выглядел ужасно виноватым, и это напрягало, потому что Стайлз не знал, чего ожидать. Набравшись смелости, он проговорил на одном дыхании:       — Это я сказал твоему отцу, что ты здесь.       Стайлз только горько усмехнулся, не зная, что сказать. Он не мог предположить, что друг способен на такое предательство, и следовало бы узнать, почему он это сделал, но Стайлз просто не хотел. Почему-то стало плевать на все. Ушли боль, разочарование и горечь потери. Он молча закрыл за собой дверь, уходя из лофта и жизни Дерека.       Хейл с трудом сдерживался, чтобы не побежать следом, но ведь он обещал. Обещал, что не станет держать, поэтому оставалось только мысленно прощаться со всем, что когда-то привнес в его жизнь Стайлз и проклинать тот день, в котором сам стал проклятьем.       Питер был прав. Он всегда прав, ведь он все понимает. ~ Я никогда тебя не любил, Но что-то больно ёкнуло сердце. Я знаю, ты меня полюбил, Но не смогу я в объятьях согреться В твоих. Не под силу мне эта ноша, Я могу лишь чуть слышно сказать: «Уходи». ~