Киллер против киллера

      Какое-то время ребята молчали, переваривая принятое ими решение: решать проблему вместе. Джувия сидела на полу под вентиляцией, хмуро глядя перед собой, а Фуллбастер прислонился плечом к стене, чувствуя подступивший дискомфорт от неприятного молчания. За последние дни столько всего произошло… Но ни тот, ни другой не хотел оставаться наедине со своими мыслями и вновь прокручивать в голове внезапно-яркую искру любви, что вспыхнула между ними, не хотели думать о том, как бегали после друг за другом, не жалея ног, удерживая пальцы на спусковом крючке. Теперь ещё и этот «Хвост Феи»… Всё слишком перемешалось.       – И кем эти выскочки себя возомнили? – вздохнул Грей, робко почесав затылок, словно бы просто озвучил мысли вслух, не рассчитывая получить ответ. Но на самом деле он чувствовал себя странно (как, впрочем, и Локсар, что вздрогнула и чуть порозовела, услышав за стеной его голос). Любовь, ненависть… Или только видимость ненависти?.. Или же с самого начала… это была лишь видимость всё-таки любви? Фуллбастер не знал, но, тем не менее, впервые за бесконечно долгие сутки сбавил тон, чувствуя потребность нарушить тишину. – Надо же было догадаться похитить лучших киллеров Фиора и заделать их какими-то учителями! В голове не укладывается.       – Да, – также чуть вежливее отозвалась Джувия. Она думала о том же, о чём думал Грей. Её щёки чуть попунцовели… и она расстроенно склонила голову. Что же натворила с ними работа?.. Из-за воспитания в себе убийцы она разучилась любить. Не знала, что чувствует, и живет ли вообще на этом свете, здесь и сейчас. – Да, у меня тоже.       – Мы должны поторопиться с побегом, я не могу давать девушкам тесты каждый день. Они ждут от нас с тобой секретов, и не оставят в покое, пока мы не обучим организацию всему, что умеем сами, – продолжил он и громко фыркнул. – Я целых два года в киллерах. Два года, прикинь! Столько всего успел отработать, разработать… Делиться теперь? Ну уж нет, – он вздохнул и повернул голову к стене, словно мог увидеть собеседницу сквозь бетонную плиту. – А ты-то сколько лет уже «Печенег» таскаешь, Локсар?       Он замолчал, ожидая ответа… но удивлённо приподнял брови, расслышав по ту сторону стены лишь лёгкое, робкое вошканье: Джувия обняла колени, поёжившись. Неугомонная киллерша вдруг необычайно притихла. Парень прижался к стене ухом, неуверенно переспросив:       – Локсар? Сколько лет ты работаешь на «Саблезубых»?       Джу приоткрыла рот, низко склонив голову, и прикрыла голубые, чуть мерцающие глаза. В голосе Фуллбастера, как ей показалось, почти не было притворной ненависти… и ей вдруг захотелось поделиться с ним своим голосом. Сидеть до ужина взаперти им ещё долго, так почему нет?       В том, что она решила поговорить с ним, виновна только скука.       …Так ведь?..       – Если хочешь знать… я киллер уже двенадцать лет.       Грей широко распахнул глаза, побоявшись довериться своему слуху, и на всякий случай повторил вопрос. Она глухо повторила тоже самое.       – Да нет… Погоди, – недоверчиво тряхнул головой он, изумившись. – Ты ведь говорила, что тебе семнадцать! Разве нет?       – Всё правильно. Киллером я стала в пять лет, если это можно так назвать.       – А?..       Он плюхнулся на пятую точку под вентиляцией, прямо как Локсар, и поражённо вытаращил глаза, глядя в стену через плечо. Во рту пересохло. Да нет… она несёт какую-то чушь. Разве может маленькая, незнающая мир девочка стать убийцей в таком возрасте? Определённо врёт.       …Тем не менее, Фуллбастер утёр со лба выступившие холодные капельки пота.       Джу глухо заговорила, глядя в никуда:       – Так уж случилось. До пяти лет я жила с родителями и папиным приятелем, который попросился как-то под кров нашего дома на какое-то время, свалив такую внезапную необходимость на проблемы с женой. Папа знал Крида всего несколько дней, но уверял маму и меня, что он прекрасный, очень интересный человек. Крид действительно был милым и вёл себя со мной, как старший брат. Помню, что этот подлец ходил гулять со мной по парку. Купил мороженное.       – Подлец?       – Да. Я помню тот день, словно кошмарный сон… Обнимала во сне плюшевого зайчика и мирно спала в постельке, но в следующий миг подпрыгнула до самого потолка, мгновенно заплакав от ужаса: меня разбудил грохот выстрелов в прихожей, а также треск, с каким выпнули входную дверь. Крики родителей, ор незнакомцев, вопли Крида… всё это оглушило меня, и я прилипла к матрасу, тараща глаза.       Ещё несколько секунд – и весь коридор осветился мелькающими вспышками… а подняться я смогла только тогда, когда увидела столб крови. Завороженно свесила с постели ножки, глядя как обои впитывают в себя алые капли. Я вышла из детской, прижимая к груди зайчика, и аккуратно позвала маму… но первое, что увидела – наставленное на меня дуло пистолета, что держал растрёпанный, безумный приятель отца. По его подбородку бежали слюни, ноги заплетались… Но прежде, чем он успел спустить курок, раздался ещё один грохот, последний на ту бесконечную ночь, и Крид вздрогнул всем телом, повалившись мне под ноги. Меня с ног до головы окатило его грязной кровью.       Грей в ужасе прижал кулак ко рту. Пусть он и убийца… но не смог подавить дрожь, представив на пороге детской маленькую, пухленькую девочку с пропитавшимися кровью вьющимися волосиками. Внизу живота разлился леденящий страх. Дети не должны видеть такое ни в пятилетнем возрасте, ни когда-либо ещё.       Джу вздохнула и с трудом заговорила вновь:       – Затем перевела взгляд на родителей, что лежали в комнате. Ковёр хлюпал от их крови, это я помню. Не описать, насколько мне тогда было страшно. Пусть мне было пять… но я уже понимала, что теперь одна. Нет доброй улыбки матери, нет заботливых рук отца. Мир ушёл из-под ног, а когда трое незнакомых мужчин, прячущих дымящиеся пистолеты за спинами, прижали меня к себе, я не стала сопротивляться и покорно уткнулась в подставленные плечи. Потому что чувствовала, что им плохо, что они не могут поверить в то, что видят: никто из них и предположить не мог, что в этом доме обитаю я. Малышка Локсар.       Ребята забрали меня, иначе поступить не могли. Я вскарабкалась Руфусу на руки, завывая и вытирая об него слёзы. Мы забрались в просторную машину, и я осталась кричать у Руфуса на руках на заднем сидении, Стинг и Роуг, жалостливо глядя на меня, сели впереди.       – Руфус заботился о тебе?! – не поверил Фуллбастер. Как человек, принадлежащий другой организации, он не мог и подумать, что предводитель «Саблезубых» может быть хорошим человеком.       – Не только он, но в основном, да. С пяти лет я поселилась в организации. Как оказалось, Крид завёл дружбу с моим отцом лишь по одной причине: ему требовалось укрытие. Крид много воровал, и как только властям удалось составить примерный портрет его личности, тут же заказали киллера, дабы избавиться от столь назойливой проблемы. Крида ждала смерть, и ему пришлось забросить собственную квартиру и перебраться к добропорядочным людям, в небольшую счастливую семью.       Но Руфус был профессионалом, а потому прихватил с собой пару парней и наведался к нам посреди ночи, чтобы выполнить заказ… Но он не ожидал, что с испугу Крид перестреляет мою семью. Он просто обезумел, пытался шантажировать киллеров жизнью невинных, но застрелил мать и отца сразу, не дождавшись предложений мирного разрешения дела. Убил бы и меня, если бы Руфус не успел пристрелить этого поганца.       Наследующей же неделе я смогла принести своим спасителям пользу. Когда требовалось избавиться от кого-то без всякого шуму, посылали меня. Приходила к жертвам прямо в дом и, светло улыбаясь, угощала печеньем за пару монет. В конце концов, не каждый способен предположить, что пятилетний ребёнок перед тобой незаметно сыпет над жидкой глазурью яд, дотягиваясь ручкой до корзины, чтобы протянуть смертельную сладость прямо в твои наивные руки.       Так и стала киллером, понемногу убивала заказы. В одиннадцать меня научили стрелять, в пятнадцать пристрастилась к «Печенегу», но когда я впервые увидела брызги крови, долго не могла прийти в себя. Чувства переполняли меня, казалось, я не выдержу всего этого… пока меня не научили закрывать эмоции и компенсировать их чем-то ещё. Задавливать.       – Чем же?.. – тихо спросил Грей.       Джу невесело усмехнулась:       – Шоколадом. Сладкий привкус заменял мне сострадание и любовь все эти годы… По крайней мере, я в это верю. А кроме веры у меня больше ничего и нет.       Они немного помолчали. Грею не верилось, что девушка прошла через всё это. По ней вроде и не скажешь… и внезапно он зажал себе рот, потому что едва не обронил слова, которых страшился больше всего.       Грей чуть было не признал, что она сильнее его, и в борьбе «киллер против киллера» нужды больше не было. Она победила.       – И знаешь, о чём я жалею? – вдруг спросила Джу. – Знаешь, о чём так часто думаю, что мне снится по ночам?       Она посчитала его молчание положительным ответим… и на силу изогнула трясущиеся губы в подобии улыбки, не обращая внимания на надтреснутый голос и слёзы, навернувшиеся на глаза:       – Когда Руфус уносил меня подальше от трупов родителей, я оставила в квартире своего плюшевого зайчика, оставила его совсем одного.       Грей застыл, ожидая этих слов меньше всего, и прижался к стене ладонью, приоткрыв рот. Он слышал, что девушка смеётся.       И плачет.       – К-как глупо, правда?.. Какой-то плюшевый заяц… И всё же, он остался один, я бросила его в лужу крови, и э-этот образ не лезет у меня из головы. П-п-почему-то в критический момент человек, умирая физически или духовно, думает о таких… мелочах…       – Джу…       Она прикусила губу до крови, обхватив колени со всей силы, словно нуждалась в объятиях. Девушка задыхалась, не смея позволить себе всхлипнуть, чтобы не дай Бог не услышал её Грей.       Как же хочется шоколада…       – Давай думать, как сбежать из этой проклятой организации, – слишком уж бодро сказала она, и от её наигранного голоса Грею стало тяжко на душе. – Время идёт, мы должны что-то сделать.       Грей прислонился щекой к стене, впервые поразмыслив над чужой болью.       Как бы ему хотелось вновь стать для неё Джеком…       Но он вздохнул, заставив себя отвлечься. Не хотел больше говорить о её прошлом, потому что сам не знал, к чему приведёт разговор. И боялся узнать.       – Да, давай думать. Если честно, мне кажется, что можно было бы попробовать сделать это сегодня, когда Нацу и Люси поведут нас на ужин. Может, и охрана пойдёт набить пузо?       – Хотелось бы верить, – она заставила себя говорить твёрже, и ей это удалось. – Как быть с оружием?       – Попробуем отобрать, если у тебя силёнок хватит, Локсар.       – Не начинай…