От ненависти до любви

— Всё, вы закончили? — с невозмутимым спокойствием прервал гневный монолог девушки Кисляк. — Почти. Я не намерена продолжать работать с вами! Вот заявление, можете подписывать, — сорвавшимся голосом ответила Самойлова. — А это вы так, на всякий случай, всегда держите при себе. Думаете, что этот лист бумаги ваше главное оружие? — усмехался Александр. — Так вот, я не подпишу вашу писанину. Как там говорят: «Уговор дороже денег». Вы выиграли пари, так что просто обязаны соблюдать его условия. Победивший остается финансовым директором, а таковой оказались вы, Яна Федоровна, — удовлетворенный своей речью Александр удобно развалился в рабочем кресле Яны, наблюдая за тем, как та нервно метается по кабинету, возмущаясь от наглости шефа. — Ну уж нет, работать с вами я не намерена. Потом, я не ваша рабыня, да и крепостное право отменили ещё в девятнадцатом веке. Вы просто не имеете право удерживать меня против моей воли. Если не подпишите вы, то это сделает Евгений Борисович, — свирепствовала Самойлова. — Будьте уверены, Женя этого никогда не сделает, он очень дорожит вами, особенно как хорошим и высококвалифицированным работником, — твердым тоном ответил Кисляк. — И потом, если хотите и дальше иметь престижную должность и высокий заработок — советую остаться здесь. Уверяю вас, с моими связями и достойной репутацией вы можете остаться ни с чем, вас даже вшивым секретарем не возьмут в самую никчемную конторку. Так что, пока я добрый пользуйтесь этим, — был решительно настроен Александр. Он понимал, запугивать девушку — низко и подло, но при одной мысли, что больше никогда не увидит её, становилось страшно, а Саша был готов на любую подлость, дабы избежать этого. Он не знал, что такое творится с ним — хочется убить её, задушить голыми руками. Александр ненавидел её, как никого. Она слишком многое себе позволяла в его отношении, но когда Яна злилась, пререкалась с ним — Кисляк умилялся при одном взгляде на нее. С виду хрупкая и беззащитная, но такая стойкая и сильная внутри, хотелось защищать её ото всех и всего. Жаль, отношения между ними не заладились, по непонятным причинам, она его возненавидела при первой их встрече. Его тоже выводила из себя эта чертова бестия, но в то же время девушка притягивала к себе, даже больше, чем ему этого хотелось. Она была как наркотик — такой запретный, но ведь запретный плод сладок, пока не попробуешь — не узнаешь этого, а узнать хотелось. Вот только Саша избрал неверную тактику, и пока не поздно — надо изменить её и сделать верный ход, иначе партия проиграна. Жизнь Самойловой после этого пресловутого спора превратилась в сущий ад: постоянные притязания Кисляка, он чуть ли не каждый час желал её видеть в своем кабинете по различным пустякам, вёл он себя, конечно, сдержанно и тактично, но Яну это не радовало. Если Самойлова не соизволила появляться у него, то гора сама шла к Магомеду под различным предлогом. А у девушки при виде второго босса начался нервный тик, и левый глаз нервно дергался, словно неопытный танцор пытается отбить чечётку, вдобавок Маргарита Павловна точила зуб на Яну, еще бы пасть с финансового управляющего до обычной секретарши — нежелательное явление. Маргарита как дятел настукивала на Самойлову своему шефу, в надежде избавиться от соперницы. Саша, благодаря ей, знал о всех проступках и недочетах Яны, о её опозданиях, задержках на обеде, об отлучении в рабочее время по личным делам, за что Самойловой доставалось по полной программе. Иногда ей даже казалось, что их корпорация — тюрьма строгого режима, а Кисляк — её личный, строгий, ожесточенный надзиратель, и каждый проступок девушки заносится в личное дело. Казалось, что на промахи у нее установлен лимит, самим же надзирателем, а как она перевалит за допустимую черту — расстрел. Как ни странно, но ей именно это и надо. Смертная казнь ей не грозит, а вот увольнение как раз кстати бы пришлось. Вот только Саша оказался куда более изощренным мучителем и увольнять девушку совсем не собирался, он знал — все её проделки лишь для того, чтобы добиться именно этого, а сдаваться так легко он не намерен. Самойлова начала делать все назло начальству — уходить с работы пораньше, опаздывать на двадцать-тридцать минут, пропускать совещания, но боссы всё стойко терпели, и, максимум, в наказание она получала выговор либо штраф, а заветного увольнения так и не было. Яна даже в одном из проектов специально сделала слишком явную и грубую ошибку. Жаль её Олег вовремя заметил и исправил, раньше бы он только этому порадовался и тихо в своём отделе злорадствовал, но при таких переменах Олег резко изменил своё отношение к Яне и решил наладить с ней контакт, работать в сотрудничестве с Маргаритой не внушало оптимизма. И этот план Самойловой потерпел крушение, словно «Титаник» столкнулся с айсбергом. Саша снова гневно вызвал Яну к себе, но та вопреки его ожиданиям решила пренебречь требования босса и без предупреждения покинуть офис. Да, она поступала как маленький ребенок, который боится ответственности, да что уж там говорить — они на пару вели себя как дошкольники, глупо и по-детски. Выпорхнув из компании, в которой в последнее время и дышать стало трудно, а такие родные стены теперь сдавливали, и с каждым днем расстояние от одной стены до противоположной становилось все меньше. Куда идти и зачем девушка ещё не решила, но надо было бежать от этого небоскреба как можно быстрее. Убежала Яна до какого-то развлекательного центра, который попался первым в её поле зрения. Поднимаясь на эскалаторе, девушка намеревалась заскочить в здешнее кафе, находящееся на третьем этаже этого огромного здания. Пробираясь сквозь шумную толпу, Самойлова уперлась в чью-то крепкую грудь, явно принадлежащую мужчине. — Простите, — неуверенно промямлив извинения, Яна подняла голову вверх и встретилась с уже знакомым взглядом, который она бы предпочла больше никогда не видеть.