От ненависти до любви

С минуту Самойлова пристально всматривалась в серо-голубые глаза, пытаясь хоть что-то в них прочитать, но кроме презрения и ненависти в знакомом взгляде не было абсолютно ничего. Действительно, Кристина была права — Яна очередная плюшевая зверушка в опытных руках Андрея. Он умело наигрался с ней, а как надоела — выкинул, причем не сам, а при помощи блондинки. В голове девушки словно сработал какой-то поршень и привел механизм в рабочее действие. По одному его убийственному взгляду холодных глаз стало понятно — Андрей ненавидит её и ненавидел всегда. Глупо и наивно было полагать, что такой человек, как Кислый, вообще способен любить, но ведь она надеялась на это и даже поверила в то, чего никогда и не было. Самойлова пристально вглядывалась в лицо парня, но он по-прежнему был невозмутим и молча прожигал девушку взглядом, который просто кричал о том, насколько она ему противна. Никто из них не решался высказать другому всё, о чём они думают. Ах, эта гордость и предубеждения, если бы не они, то всё могло бы сложиться иначе. Так бы и продолжалось дальше — Яна бы стояла, боясь пошевелиться и сказать хоть слово, словно окаменевшая, а Андрей продолжал бы эту игру в «гляделки», где он просто морально подавлял Самойлову, эмоционально втаптывая её в грязь, но эту пытку прервала Кристина. Блондинка стояла в ста метрах за спиной Яны и упорно махала парню, пока тот наконец-то её не заметил и не переключил свой взгляд на неё, сменив гнев на милость, что тут же отразилась на его лице. Обернувшись, Самойлова увидела Кристину, которая при виде неё испугалась и молниеносно бросилась навстречу Андрею. Кристина, не на шутку, встревожилась случайным столкновением бывших возлюбленных, ведь хватив им ума на задушевный разговор — её план треснет по швам, а она лишится всего, к чему так упорно шла и добивалась. Андрей - её. Они просто созданы друг для друга, а Яна — дешевый суррогат, некачественный заменитель оригинала. Теперь она здесь, она вернулась, всё должно быть как прежде, а Самойловой больше нет места в их с Андреем жизни. Девушка еще раз убедилась в словах Кристины. Пока она страдала и убивалась от предательства Кислого, тот развлекался в сладких объятиях этой красавицы. Сейчас у неё было непреодолимое желание покинуть это здание, больше никогда не видеть эту двуличную пару. И до того, как Кристина успела подойти к парню, а Яна обойти его и скрыться из их поля зрения. Андрей успел произнести одну фразу, вложив в это слово все свои чувства, так искренне и без притворства, что Самойлова и не сомневалась в его правдивости. «Ненавижу» — это слово ещё долго крутилось в мыслях у девушки. А сердце, при одном воспоминании об их нелепой встречи, сжималось до размеров горошинки, отдавая острым покалыванием в груди. Было нестерпимо больно, легкие пылали огнем, не хватало воздуха, хотелось упасть на пол и биться в истерике до тех пор, пока не отключится разум, не притупится боль, не уйдут воспоминания, пока реальность перестанет быть суровой, а Кисляк младший не покинет память и сердце. Глупо и наивно было надеяться, что они никогда не встретятся с Андреем в этом городе, но Яна и представить не могла, что столкнется с ним случайно, а эта встреча снова выбьет её из колеи, которую она так надежно проваривала, а теперь снова провал и нужно начинать все сначала. Самойлова в бессознательном состоянии, словно механический робот, управляемый кем-то при помощи дистанционного пульта, направилась обратно на работу. Никакой логики и последовательности мышления в своих действиях она не видела. Да и вообще, с появлением Кисляков в её жизни, Яна перестала быть логичной, рациональной, последовательной и уравновешенной, а превратилась в непредсказуемую, несдержанную, запутавшуюся истеричку, которую она и сама побаивалась. Теперь её хладнокровие и с концентрированность распространялись на работу, лишь при условии, что рядом, в радиусе двухсот метров, нет ни одного Кисляка. Сейчас же она шла обратно в свой офис, обратно в лапы Александра Викторовича, который должен, по ее предположению, рвать и метать от её поступка. Зачем Яна это делала? Да она и сама до конца не понимала зачем. Возможно, ей нужна этакая психологическая встряска, которая сможет вернуть девушку к нормальной жизни. Саше же отличный кандидат на эту должность — сейчас он отчитает ее, и лишний раз подчеркнет, какой из Самойловой никчемный и неответственный работник, как она ему надоела и как много выпила крови, но при этом Саша её не уволит, а жаль, это было как раз кстати. Яна на автомате последовала в свой кабинет, где уже за столом в её же кожаном кресле вальяжно развалился директор. Самойловой хотелось, чтобы Александр кричал на нее, сравнивал с безмозглыми парнокопытными, отчитывал как пятилетнюю девочку. Ей нужно было, чтобы её вывели хоть на какие-то эмоции, чтобы она снова чувствовала хоть что-то, пусть даже злость, гнев, ненависть ко всему семейству Кисляка, а не обычную пустоту в душе и желание исчезнуть, раствориться, словно Самойловой Яны Федоровны никогда и не было на этом свете. Александр Викторович внимательно рассматривал девушку, вид которой его просто пугал. Бледная, как смерть, с пустым безжизненным взглядом, измученная и уставшая, она выглядела так, словно минуту назад лично встретилась с приведением, так оно с ней ещё и заговорило. Мигом пропало желание накричать на нее и унизить. Хотелось защитить её от обидчиков и оберегать всю жизнь от всех невзгод и неприятностей, но ведь они ненавидят друг друга, хотя он и сам уже запутался в своих чувствах, раньше она вызывала у него лишь ненависть, а теперь умиление и жажду обладать ей. Еще ни одна девушка не вызывала у него такие противоречивые эмоции. Он с пару минут оценивал ситуацию и наконец-то понял, что молчание здесь не уместно. — С вами всё хорошо? — обеспокоенно поинтересовался Кисляк. — Да, — тихо и не уверено ответила девушка, ожидая совсем другого развития событий. Она и не предполагала насколько болезненно и жалко выглядит, что даже смогла вызвать сочувствие и заботу в свой адрес от такого черствого сухаря, как Саша. — По вам не скажешь, — твердо констатировал факт Александр. — Пойдемте, — поднимаясь из-за стола и медленно подойдя вплотную к девушке, решительно сказал парень. Эта была даже не просьба, скорее это был приказ, которого никак нельзя ослушаться, да у Яны и сил не было сопротивляться. Слишком много событий для одного дня, слишком много эмоций, которые пришлось пережить и пропустить через себя, слишком много неверных поступков. Очень много всего, чтобы просто не сломаться. А Самойлова, какой бы не была сильной и стойкой, в конце концов, девушка, в глубине которой прячется слабая и хрупкая особа, о которой она и понятия не имела до встречи с Кисляками.