От ненависти до любви

Всё, что не делается, к лучшему. Пожалуй, это было самым достойным объяснением происходящего за сегодняшний день. Самойлова бы с удовольствием вычеркнула эти двадцать четыре часа из своей жизни, но отчетливо осознавала, что без них там была бы пустота, в длинной цепочки жизни не хватало бы одного колечка, которое бы связывало все события в её судьбе воедино. Этот день должен быть, именно благодаря ему, она сделала для себя определенные выводы. Яна должна была рано или поздно встретиться с Андреем, хотя бы для того, чтобы разобраться в себе и окончательно сжечь все мосты, тянущие за собой прошлое. Эта встреча с Андреем, пусть даже незапланированная и совсем нежеланная, полностью разочаровала её в парне. Кисляк не изменился вовсе и никогда не изменится, она это знала, но тешила себя бесполезной надеждой, которая так и осталась лишь надеждой. Кислый просто умело играл очередную роль, прочно нацепив на себя маску милого и обаятельного обольстителя, а девушка так и не смогла разглядеть её. В любви и на войне все средства хороши. Тут уж каждый играл в своё. Самойлова любила или придумала себе эту любовь, в которую же сама и поверила, а Андрей просто мстил ей, опытно играя в войну, как искусственный воевода, разработавший тактику и строго придерживаться ей. Обидно, когда тебя используют, но ещё обиднее — позволить себя обманывать самой. Сейчас Яна злилась по большей степени на себя, на то, что оказалась такой наивной и поддалась этой игре, хотя изначально знала её исход и того, кто в ней останется победителем. Теперь, где-то в глубине души, она простила Андрея, поняв, что отношения с ним должны были случиться в ее жизни, хотя бы для того, чтобы научить её доверять только себе, быть более осторожной, снова стать холодной и расчетливой, как раньше, когда она способна была просчитать ход оппонента на шаг вперед. Она больше не имеет право позволять себе быть слабой и наивной, слишком дорого ей обходится данная роскошь. Вот только она и сама не заметила, как плавно и медленно наступает на новые грабли, только теперь их роль выполняет другой Кисляк. Он незаметно стал вытеснять из мыслей девушки родного брата. Она и не осознавала, как Саша прочно обосновался в её голове с самого первого дня их встречи. Сначала он вызывал в ней неприязнь и ненависть, мысленно она убивала его самыми страшными и разнообразными способами, но даже тогда он вызывал в ней неподдельный интерес сорвать с него уйму наигранных масок, который он упорно выдавал за свое настоящее лицо. А теперь он снял одну из них и показал свое настоящее я, и он это на самом деле или нет — пока оставалось загадкой, которую Яна хотела разгадать. Именно с такими сбивчивыми мыслями девушка пыталась уснуть, прислушиваясь к тихому подсасыванию за стенкой. Как бы она не пыталась отдаться лапам Морфея, сон никак не шел, а вдобавок ко всему по комнате разносился странный звук, похожий на скрип то ли пола, то ли двери. Усердно вспоминая обстановку дома, девушка пришла к выводу, что кроме входной в домике больше нет дверей, раньше их заменяли занавески, а Саша, видимо, решил их не устанавливать, так как кроме него тут никто не бывает. Значит, путем логических догадок скрипит пол, а это выходит — кто-то ходит по дому, и этот кто-то Саша. — Саш, это ты? — неуверенно спросила девушка у пустоты, вкрадчиво прислушиваясь к звукам, но в ответ последовала лишь тишина, а за стеной слышалось, как парень ворочается с боку на бок. Получается — Александр у себя в комнате и не он причина пресловутого скрипа. От этого становилось лишь страшнее, это липкое чувство медленно расползалось по организму, с каждой секундой парализуя тело девушки. Яна словно оцепенела, лишившись возможности пошевелиться и нормально дышать, дыхание стало сбивчивым, сердце отбивало чечетку, резко падая в пятки, и с такой же скоростью возвращалось на место. Воображение, которое в последнее время прочно завязало дружбу с Самойловой, вырисовывало страшные картинки, а в памяти всплывал рассказ шефа о старухе-ведьме, являющейся к жильцам этого дома. Какая-то часть девушки понимала, что это лишь сказки, она же говорила, что просто нужно встать и включить свет, чтобы разрушить все свои догадки и определить очаг её страхов. Но эта часть была настолько мала и ничтожна, что её просто никто не услышал и не воспринял всерьёз. Единственное, на что была способна Яна — это закричать, возможно, ей удастся спугнуть своих обидчиков или хотя бы прийти в себя. О том, что она может своим воплем до смерти напугать спящего парня — Самойлова не задумывалась, разве парализованный страхом может рационально мыслить, когда тебя полностью поработил ужас, взяв под контроль твой разум. Саша и впрямь крепко спал, когда услышал пронзительный вопль, явно доносившийся из спальни Яны. Спросони парень запнулся о шкаф, который находился, справа от кровати, но это его нисколько не волновало, в этот момент важнее было понять причину крика девушки. В считанные минуты парень оказался в соседней комнате, нервно шаря по стене в поисках выключателя. Через пару секунд спальню озарил свет, а парень увидел до ужаса перепуганную девушку, которая со всей силой вцепилась в одеяло, словно оно было единственным шансом на спасение. Вид был плачевным и жалостливым, что у Саши отпало всё желание возмутиться её поведению. Уверенно продвигаясь к девушке, он аккуратно присел на кровати рядом с ней, крепко прижав её к себе и мягко поглаживая по голове до тех пор, пока к ней не вернулась способность здраво мыслить. — Что с тобой случилось? — тихо спросил парень, приподнимая её лицо за подбородок так, чтобы можно было взглянуть в её глаза, в которых отражался неподдельный страх. — Чего ты так испугалась? — Здесь пол скрипит, а он сам по себе не может скрипеть, — не своим голосом ответила девушка. — Глупая, это ставни скрипят, на улице ветер. Слышишь? — улыбался парень. — А ты, что подумала, что это дух ведьмы тебя выселяет? — спокойно спросил Кисляк. — Нет, — неуверенно ответила Самойлова, но встретившись с вкрадчивым взглядом парня, который точно видел её насквозь, добавила. - Да. — Не думал, что ты такая трусиха, — усмехнулся Саша. — Я тоже, — обиженно промямлила Яна. — Ну всё, бояться нечего, ложись спать, — успокаивал парень. — Хочешь, я останусь с тобой? — посмотрев на испуганную Самойлову, спросил Александр. На лице девушки отразилось замешательство — провести спокойную ночь, но рядом с Сашей, или же трястись до самого утра от страха, прислушиваясь к каждому шороху. Велась внутренняя борьба эмоций с разумом, где вверх опять одержали чувства, которые в последнее время взяли девушку в плен.