Лилии на соломе

— И что же мне с тобой делать? — задумчиво произнесла Эмма, останавливаясь у опушки леса. Перед ними как на ладони раскинулась большая деревня. Почти в каждом дворе заливались лаем собаки, кое-где из труб поднимался дым: вечерело, и хозяйки готовили ужин для домочадцев.  — Может, я останусь где-нибудь здесь? — предложила Реджина, махнув рукой в сторону раскидистых деревьев. Она уже не чувствовала ног от усталости.  — Ты любишь волков? — наигранно удивилась девушка, глядя на мигом встрепенувшуюся принцессу. — Да и этой дорогой ходят охотники. Наверное, они захотят получить золота в свой вес, как думаешь? Реджина в ответ только замотала головой. Обе перспективы: и волки, и встреча с любимой мамой — её не прельщали.  — Нам нужно вон туда, — махнула рукой Эмма, показывая направление. — Видишь дом, где особенно много дыма? Это кузня моего отца. А живем мы чуть ближе, только вот как нам туда пройти…  — Пройдем ночью? — предложила Реджина. Это казалось ей разумным: по ночам в замке не спали только редкие стражники, и выйти, например, в сад было довольно лёгкой задачей. Однако селянка посмотрела на неё, как на неразумное дитя.  — Это деревня, а не твой фамильный замок. Здесь многие не спят и в самое позднее время.  — И что теперь?  — Придумала! — неожиданно воскликнула Эмма, обрадованно поворачиваясь к ней, и тут же скомандовала: — Покажи-ка свою обувь. Реджина, не понимая, зачем это нужно, чуть приподняла истрепавшийся подол платья, выставив вперед правую ногу. Блондинка вздохнула.  — Так и знала. Скажи, ну как тебя угораздило сбежать не только в подвенечном платье, но и на каблуках? Как ты вообще на лошади-то ехала?  — У меня было двадцать минут, я едва успела уехать в город, какое там переодевание, — все еще не понимая, ответила принцесса. — Может, объяснишь, что придумала?  — Ничего сложного, — пожала плечами Эмма. — Разувайся. — Что?!  — Хочешь идти по огородам в такой обуви? — поинтересовалась блондинка, снимая свои грубые башмаки. — Туфли в руки, обувай мои и пойдем.  — А лошадь? — запоздало спохватилась Реджина, с удовольствием снимая натершие каблуки.  — Привяжи здесь, я за ней вернусь, — нетерпеливо бросила Эмма. — Готова? — Да, — кивнула принцесса, но тут же осеклась: — Подожди, а в чем пойдешь ты?  — Мне легче вымыть ноги, чем твоему высочеству ходить по грязи, — отмахнулась она. — Хочешь поспорить? Реджина, помедлив, покачал головой: ей бы и хотелось сказать что-то против, но в глубине души она понимала, что эта бойкая девица права.  — Стой, — одернула Реджину Эмма, когда та хотела пройти вперед. Девушка непонимающе взглянула на неё, а блондинка утянула её в тень деревянной стены сарая. — Там моя мама, Белоснежка.  — Не скажешь ей обо мне? — удивилась принцесса.  — Чем меньше людей будет знать, тем лучше, — пояснила Эмма, осторожно выглядывая из-за угла. Невысокая черноволосая женщина в простом платье, негромко напевая, сыпала курам пшено. Неожиданно она вскинула голову, будто пытаясь что-то рассмотреть, и громко позвала:  — Эмма!  — Тебя же нет дома, — тихо шепнула Реджина, пытаясь высмотреть хоть что-то из-за плеча девушки.  — Обычно в это время я прихожу, — так же тихо произнесла ей в ответ селянка. — Жди меня здесь и никуда не уходи.  — Стой, — вовремя схватила её за руку принцесса, разуваясь. — Ты же не будешь ей врать, что потеряла башмаки по дороге?  — Точно, — прыснула Эмма. — А то меня на порог не пустят, пока не найду. Дождавшись, пока мать снова её окликнет, девушка выбежала к ней, не забыв прихватить корзину.  — Эмма, ты что там делала? — удивилась та, оборачиваясь и глядя на растрепанную дочь.  — Бегала к соседке, мне сказали, она снова болеет, — на ходу соврала блондинка, надеясь, что мать поверит. — Да, я тоже слышала, — кивнула Белоснежка, успокаиваясь. — Подожди, пока куры зайдут внутрь и запри сарай, ладно? И приходи ужинать, у меня пирог в печи.  — Конечно, — покладисто согласилась та. — А пирог с мясом?  — Эмма, — покачала головой её мать.  — Я такая голодная, ты не представляешь, — умоляюще произнесла девушка. — Я столько сегодня находилась! Словно в подтверждение своих слов, она с тяжелым вздохом поставила на деревянный настил у забора свою корзину, из которой донёсся едва слышный звон мелких монет, заработанных девушкой за целебные травы.  — Твой отец сегодня тоже много работал, — мягко укорила её Белоснежка. — Пока тебя не было, в деревню приезжали стражники, обыскали каждый двор. Правда, никого не нашли, зато твоему отцу оставили много заказов. — О, — прикидываясь удивленной, протянула Эмма. — А кого искали-то? Её мать, подойдя к сушившимся на солнце пучкам странных растений, осторожно их поправила и снова обернулась к дочери:  — Помнишь, мы две недели назад были в столице? Когда тот жених получил согласие принцессы? — Ага, — кивнула блондинка, шире раскрывая двери сарая. Пара рябых куриц сами забежали в уютный полумрак.  — Сегодня, перед самой церемонией, принцесса сбежала, — Белоснежка усмехнулась. — Да так спряталась, что королева даже магией не может её найти.  — Я бы тоже сбежала, — пожала плечами Эмма. К ней подбежала Мирта и, сев у ног молодой хозяйки, стала внимательно наблюдать за птицами. — Лучше так, чем жить с нелюбимым. Белоснежка не без гордости взглянула на дочь.  — Твоя правда, — улыбнулась она. — Заканчивай здесь и приходи домой. Когда женщина ушла, Эмма бросилась назад. Реджина так и стояла, ожидая её и разрывая в руках длинную травинку.  — Тоже сбежала бы, значит? — поинтересовалась она. Девушка кивнула. — Да. Идем, пока никого нет.  — Ты спрячешь меня в сарае? — поморщилась Реджина, когда Эмма завела её внутрь, гостеприимно распахнув двери.  — Не волнуйся, с курами ты спать не будешь, — усмехнулась та, проводя её мимо стойла, из которого слышалось тяжелое дыхание пятнистой буренки. Эмма подвела её к дощатой двери, на которой висел замок. Однако, как оказалось, он там был только для видимости.  — Я потеряла ключ несколько лет назад, — покаялась девушка, пропуская Реджину вперед. — С тех пор ни у кого руки не дойдут его поменять.  — Боги, что вы здесь храните? — Принцесса звонко чихнула: в воздухе чуть кружилась пыль и вкусно пахло травами.  — Знакомься, это сеновал, — прикрывая дверь, ответила ей Эмма. — Переночуешь здесь. Она подвела девушку к высокой лестнице, прислоненной к наваленному у стены сену, и, не теряя времени, ловко залезла наверх.  — Сможешь подняться? — спросила она, глядя как Реджина несмело коснулась скрипучей от времени лестницы.  — Я попробую. Как оказалось, платье — не лучшая одежда для того, чтобы взбираться по шаткой лестнице: Реджина то и дело наступала на мешавшие юбки, пытаясь поставить ногу на следующую перекладину. Да и сама лестница, снизу выглядевшая невысокой, на деле оказалась для девушки настоящим испытанием.  — Давай, ты почти наверху, — подбодрила побледневшую принцессу блондинка, заметив, что та остановилась.  — Эмма, я сейчас упаду, — Реджина зажмурилась и крепко вцепилась в перекладину. — Это будет нелепая смерть.  — Не умрешь, там внизу солома, — глянув вниз, поправила её блондинка. Реджина подняла голову, встречаясь с ней взглядом. Эмма улыбнулась, не отводя глаз, и протянула руку.  — Одна ступенька, — шепнула она. Реджина осторожно отпустила одну руку и приподняла мешавший подол. Ноги предательски дрожали, но она, собравшись с силами, заставила себя подняться, а в следующую секунду Эмма схватила её за запястье: — Держу. Девушка буквально втащила её наверх. Реджина села, переводя дыхание и оглядываясь по сторонам. Эмма выбрала действительно хорошее убежище: сверху была прочная крыша, защищенная от дождей, а снизу девушку сложно было бы заметить. Воздух вокруг приятно и чуть душновато пах сеном.  — Располагайся, а я пока пойду, — услышала она голос Эммы. Та вертела в руках соломинку, задумчиво глядя на гостью. — Вернусь чуть позже. Та кивнула, снимая с плеч опостылевший плащ и застилая им солому.  — Не бойся, не вымажешься, — хмыкнула селянка, спускаясь вниз. Через несколько минут Реджина услышала, как на входной двери лязгнул замок. С улицы послышался лай Мирты и голос Эммы, что-то ей втолковывающей. Потом все стихло. Принцесса осторожно легла, чувствуя, как соломинки колят голые плечи даже через плащ. Реджина надеялась, что Эмма не задержится надолго, и так, в ожидании, сама не заметила, как заснула.