deadly sins

зависть

Казалось, плана лучше этого и представить нельзя. Он был продуман до мелочей, от начала и до конца, разбит по пунктам и объяснен для Механика и Соколовского предельно элементарно, с учетом их интеллектуальных способностей. Уговорить их на это тоже не составило большого труда: в погоне за большей популярностью, блоггеры согласились на подобную авантюру достаточно легко. Когда-нибудь их амбиции их и погубят, уж Думкин об этом позаботится. Как позаботится и о том, чтобы его собственные амбиции не пошли ему во вред. Непозволительно долго он все обдумывал, чтобы так бесхитростно провалиться. Ему слишком претило, что имя «друзей» было более на слуху, чем его, когда в свое творчество он вкладывался в большей мере, а его аудитория насчитывала едва ли не вдвое больше людей, чем у Руслана и Ромы вместе взятых. Чужой успех застревает костью в горле. Он найдет тысячи причин для того, чтобы их ненавидеть. Александр считает, что по праву достоин куда большего, чем имеет. Поначалу невинные размышления о собственной важности и величии переросли в неиссякаемое, подобное грому, желание обладать, сил оглушить которое не существовало. Думкин чувствовал себя превосходно, предаваясь мечтаниям и ощущая себя так близко к неограниченной власти. Но одними мечтами ты добьешься немного, и он начал действовать. Присматривался, собирал информацию, анализировал. Войти в их круг оказалось элементарно, завоевать доверие — еще проще, и вот вся подноготная разложена перед ним, как препарированный кролик. Блоггер никогда не хотел выскакивать на первое место, посему его роль в этом плане — дергать за ниточки и стравливать двух друзей. Он подал им это как отличный способ пропиариться («ну же, чуваки, даже Мэддисон с Хованским в свое время такой хуйней страдали»), предполагая, что от тех все отвернутся. Так и произошло: кто-то отписался от Механика по науськиваниям Руслана, кто-то послал Соколовского к чертям из-за того, как тот обошелся с Ромой, другие поняли, что это пиар-ход, и открестились от обоих. То, что так он сделал только хуже, мужчина понял потом. Теперь их обсуждали еще больше, а он по-прежнему оставался в тени. Единственное, что ему теперь оставалось, еще усиленнее работать на свой канал и имя. И он работал. Бесконечные трансляции в перископе, новые выпуски, в том числе и «Анти». В новых видео Александр поносил своих жертв пуще прежнего, подгоняемый своим поражением. Нельзя было сказать, что глупенькие девочки-видеоблоггеры были невообразимо популярны и купались в золоте, но уж точно знаменитей Думкина, а зависть преумножает чужие блага, словно увеличительное стекло. «Не понимаю, ради чего ты все это затеял, — Ларин брезгливо морщится в разговоре, — попробуй сделать себе имя сам. Выезжать за счет унижения других — жалко и убого» Но в голове у Саши только одно: не ты ли делал так же? И он завидует ему. Отчаянно. Он, кажется, уже погряз в этой чертовой зависти, находя повод для сравнения себя и прочих, кто стоит хоть на полступени выше. Но мужчине не кажется это плохим, ведь, как известно, зависть — основной двигатель какой-либо деятельности. Именно она частенько побуждает к самосовершенствованию и прыжкам выше головы в попытке достичь определенных высот. Думкин суетится, как пес, бегающий за собственным хвостом, и не замечает того, что уже добился и что имеет. Он бесконечно равняется на какие-то мнимые идеалы и достижения, многие из которых ему могут быть не по плечу. Ему было недоступно осознание собственных ошибок и ущербности поставленных целей в жизни. Власть, популярность, уважение... Цели, способные лишь потешить самолюбие и погладить гордость. Ни разу за свою жизнь Александр не сомневался. Бледность от ужаса не обозначала каждый мускул на его лице, взгляд не становился застывшим, а вся агония радости была лишь олицетворением его жизни. Он хотел, чтобы мир принадлежал ему — он мог многое, и желал забрать от этого мира все, что возможно, готов был пойти по головам, если это потребуется. Ведь, как известно, идущий в ад ищет себе попутчика.