Лишь только сумерки оставят алый след

Сакура       Жизнь. Смерть. Два этих понятия сейчас бились у меня в голове. Я хотела снова стать восьмилетним ребенком. Я хотела верить, что все это сон. Я правда этого хотела. До боли, до последнего дыхания. Но, смотря на бледное, осунувшееся лицо Итачи, я понимала, что все кончено. Понимала, что ничем не смогу ему помочь.       Он едва держал себя в сознании. Волосы разметались по подушке. Бледные губы скривлены в гримасе боли, в уголках притаилась кровь. Грудь тяжело вздымалась, как-то рвано. От левой руки отходило множество проводов, и кислородная маска на лице. Я ужаснулась. Итачи, милый и радостный нии-сан угасал. Угасал так быстро и так рано, что невольно хотелось испуганно спрятаться где-то в уголке темной комнаты.        Я рванула к нему, упала на колени рядом с кроватью и схватила бледную исхудавшую руку. По щекам текли горячие и горькие слезы. Они капали на его кожу, а потом стекали. И как я не старалась, не могла их остановить. - Итачи… - совсем тихо, пытаясь успокоить бурю внутри.       Почему так сложно? Почему руки дрожат сильнее губ? Почему я не напугана, а скорее просто очень сильно изумлена. Я чувствовала слезы на щеках, но одновременно с этим мне казалось, что я почти плачу кровью.       Я лихорадочно целую его ладонь, силясь забрать его боль на себя. Но ничего не получается. От осознания своего бессилия становиться противно от себя самой. И внутри мир рушиться на осколки. Какой же я после этого хороший человек, если не могу помочь дорогому мне человеку. Лучику, который всегда спасал меня, стоило быть напуганной или расстроенной. Он всегда так крепко меня обнимал. Почему же сейчас я не могу сделать такую малость, как забрать его боль? - Мне будет грустно без тебя. К кому еще я могу обратить с такой глупой просьбой о монстрах под кроватью в двадцать четыре года? К Саске что ли? - Да, - выдавливает он. - Прости... - Он же просто прогонит меня, - всхлипывая. Я не хочу устраивать тут истерику. Я просто хочу попросить сделать для меня последнюю вещь, о которой я попрошу… - Не уходи, Итачи. Я же так тебя люблю. Пожалуйста. - Прости, - хрипит он.       Я поднимаю на него глаза. Одинокая слеза скользит по его виску. Лицо белее мела и глаза уставшие и впавшие. В них плещется столько боли и вины. Я не хочу, чтобы он переживал обо мне. Я не хочу, чтобы все так было. Я просто дико хочу проснуться от этого чертового кошмара.       Я нежно поправляю его волосы, пытаясь запомнить лицо. Я знаю, что когда буду вспоминать его, буду видеть бледную кожу и сжатые от боли губы. Ласково стираю слезу. Провожу по щеке. Хочу запомнить, какая у него на ощупь кожа. Всегда такая теплая, бодрящая, а сейчас холодная и исхудалая. - Я люблю тебя, нии-сан… Люблю…- шепчу я, зажмурившись, чтобы остановить слезы. - Почему ты? Ты же... Тебе же еще рано. Я хотела, чтобы мы еще раз собрались вместе. Почему все так? - я опять заплакала. Было больно, плохо, обидно. Но я знала, что ему еще хуже. Знала, что Итачи хочет побыть с нами еще немного. - Прости, - снова это слово. - Прости... - За что ты извиняешься? - удивилась я несколько запоздало. Я подняла глаза и ласково посмотрела на него. - Это не твоя вина. Все хорошо. Я никогда не отпущу тебя. Никогда…       Уткнувшись в кровать, я громко и надрывно рыдала. Когда ощутила его руку у себя в волосах, стало еще хуже. Он успокаивал меня, а сердце рвало на куски. Хотелось закричать, что это сон или чья-то дурацкая шутка, но нет – это реальность. И я это понимала. Как и то, что никогда не забуду запах жасмина, его запах. Вкус данго – его любимого данго. И запах крепкого мятного чая – нашего чая. - Итачи, пожалуйста, - беспорядочно шептала я. Умоляла, понимая, что он не сможет выполнить мою просьбу. - Прости, - повторял он, и я видела, как катятся по вискам слезы, как скользнула с уголка губ кровь, как он улыбнулся, чуть заметно, краешком губ.- Я... люблю тебя… Всегда любил…       Я удивилась. Я всегда знала, что он любит меня и Саске с Наруто тоже. Только он никогда не говорил этого. Почему же сердце так больно сжимается от этих слов. - Я тоже, Итачи, - целуя его руку. – Очень сильно люблю. - Да, - снова улыбается он. - Прости…        Я киваю, утирая слезы. Я не хочу, чтобы он видел меня разбитой. Хочу, чтобы он запомнил меня улыбающейся. Ведь я всегда была такой рядом с ним. Я знала, что должна отпустить его, но только как сделать это? Как отпустить то, что стало крепкой частью тебя самой? Я не знала, как и того, что еще должна сказать ему перед тем, как потеряю его навсегда.        Он благодарно улыбается, когда я глажу его по щеке, целуя в лоб и снова через силу, но искренне улыбаюсь. - Прости... - и пронзительный писк ЭКГ. - НЕТ! ИТАЧИ! - душераздирающий крик. Я сжимаю его руку, понимая, что его уже нет. А слезы все текут и текут.       Чувствую, как меня обнимают с двух сторон. Корица и яблоко. Саске. Наруто. Я жмусь к ним. Слышу тихий плач Наруто и скрип зубов Саске, он пытается быть сильным. Ему тяжелее. Итачи был его единственным родственником. Так эгоистично было думать только о себе. А боль рвет на части.       Потом меня отпускают, а медсестра вводит успокоительное. Да, я хочу уснуть, чтобы скрыться от этого кошмара. ***       Было тихо и спокойно. А еще очень тепло, словно меня обнимает солнце. Не горячее, а теплое и живительное. Я почувствовала, как кто-то укрыл меня, и я еще больше закуталась в мягкое и приятное одеяло. Хорошо. И я снова проваливаюсь в сон.        Проснувшись окончательно, я мутно оглядела знакомую комнату и потянулась. Что я забыла у Гаары в комнате? И прежде чем я встретилась с его глазами, я вспомнила все, что произошло ранее. - Скажи, что это был только кошмар. Скажи, что я все выдумала. Пожалуйста, Гаара, - всхлипнула я.       Он сел рядом и вздохнул. Теплая ладонь легла на затылок, а вторая – на талию. И он притянул меня к себе, крепко обнимая, при этом легонько покачивая из стороны в сторону. Не соображая, я вжалась в него, вцепившись пальцами в его рубашку. Странно все это. Внутри меня бушевал пожар, а я вдруг задумалась, что Гаара изменился. С такой легкостью стал меня успокаивать. - Успокойся, - только и сказал он.       Я зажмурилась, судорожно всхлипывая, изо всех сил стараясь последовать его совету. Итачи никогда не простит мне такого поведения. Но, черт, это так тяжело.       Я отстранилась от теплого тела Гаары и заглянула ему в глаза. Может, я глупая и совсем не разбираюсь в его характере, но мне казалось, что я нашла единственный выход, чтобы забыть все. Подавшись вперед, я поцеловала его.        Оказывается, что Гаару вполне можно удивить таким поступком. В первые мгновения он просто замер, а потом отстранил меня от себя. Я снова потянулась к нему, но меня остановили. - Что ты творишь, Харуно? – нахмурился он. - Хочу… - выдохнула я, снова поддаваясь. - Подожди, - он удержал меня за плечи. – Ты сама потом пожалеешь обо всем. - Не пожалею, - обвивая его шею руками. – Помоги мне, Гаара. Я хочу забыть.        Он прожег меня внимательным взглядом. Я снова сделала попытку дотянуться до его губ, и на этот раз он сам позволил мне это. Мягкие, и с едва уловимым привкусом табака. Я никогда не видела, чтобы Гаара курил, но может так оно и было. Или это просто мое воображение разыгралось? Впрочем, они были не слишком жесткими и вкусными. Надо же было думать о таком сейчас. Но так хоть отвлекалась.       Он прижал меня к себе, проводя по спине ладонями. В свою очередь я крепче прижалась к нему грудью, целуя в ответ. И голова немного кружится. Когда это стало нормой, чувствовать себя вполне комфортно рядом с ним, пить вместе кофе и спокойно работать? Чертово соглашение. Но сейчас мне все равно, плевать на все, лишь бы заполнить чем-то этот океан боли внутри. - Ты сама виновата в том, на что напросилась, - проговорил он в губы, скользя пальцами по моему плечу.       Да, я знаю это. Как и то, что не пожалею, потому что привыкла к нему. Сейчас не важно, что будет завтра. Оно в будущем, а я предпочитаю жить сегодняшним. - Я готова к последствиям, - выдыхаю, когда его ладонь огладила округлую половинку груди. Горячая. Так странно. Если посмотреть на него, кажется, словно и руки у него ледяные, но они горячие. Я даже сквозь одежду чувствую.       Потом он стягивает с меня тонкий свитерок, обнажая кожу, заставляя чуть смущенно прикрыть глаза. Горячая ладонь скользнула по плечу, а пальцы пробежались по ключицам. Я выдохнула, поддаваясь под ласку. Оказывается, такой нелюдимый и холодный Гаара вполне опытен в таких делах. Не будь я слишком увлечена, то хихикнула бы. Впрочем, и об этом я быстро забыла, когда ладонь перешла на живот, оглаживая кожу, а палец провел границу по поясу брюк.       Я хмыкнула, поведя плечом. Шлейка бюстгальтера сползла с плеча, а чашечка чуть оттопырилась. Гаара проследил за этим действием взглядом. Я улыбнулась, притягивая его к себе. Хотела спровоцировать его раздеть меня, но он и тут сделал по-своему, расстегивая пуговицу на брюках, стягивая их, оставляя только в нижнем белье. Прищурилась, разводя ноги, притягивая к себе еще ближе, чтобы соприкоснуться кожей. Губы снова встречаются в поцелуе, а его язык затевает игру с моим. Приятно и словно жар проходиться по телу.       Я едва уловила движение его руки, когда хватка бюстгальтера ослабла. Я чуть прогнулась, позволяя снять его с себя. Отложив его в сторону, Гаара провел по округлой половинке ладонью, чуть сжимая ее. Его прошлись по шее, он чуть прикусил кожу у самого плеча. Я выдохнула, жмурясь от ощущений, а горячий рот захватил в плен сосок. Голова запрокинулась сама собой, а я чуть прогнула в корпусе. Очень горячо. - Гаара, - на грани слуха, царапая его плечи.       Он усмехнулся, прикусывая его, дразня языком, параллельно теребя пальцами другой. Дрожь прошлась по телу. Я тихонько простонала, облизывая губы, когда его ладони провели по всей длине ноги и вернулись к бедрам. Мягко подцепили резинку трусиков и потянули их вниз. Холодок скользнул по внутренним сторонам бедер. Я немного свела колени, но мне и того сделать не дали, разводя их шире. - Эй? – тихо. - Не бойся, - спускаясь цепочкой поцелуев на живот, закидывая одну ногу себе на плечо.        Горячее дыхание обожгло влажную плоть, и я прогнулась. В голове стоит полная муть, а мысли словно вымыло волной приятных ощущений. Я застонала, когда язык дразняще прошелся по краям, вызывая приятную дрожь по всему телу. Тело и приятно. - Гаара, - шепчу я, прикрывая лицо руками.       Он недолго так играет. Только чтобы распалить еще больше. И, черт возьми, это у него отлично получается. Я застонала, стоило языку скользнуть внутрь. Я дернулась, приподнимая бедра, которые придержали. Слишком мучительно-сладко. Хочется прекратить, но одновременно с этим продолжить, пока крышу не снесет.        Гаара отстранился, спрыгивая с кровати. Я проследила туманным взглядом за тем, как последнее упоминание одежды исчезает с натренированного тела. Только теперь я могла разглядеть его: сильный, стройный и именно такой, каким должен быть опытный боец. Приняв сидячее положение, я провела ладонями по подтянутому торсу к груди, обняла руками за шею, прижимаясь крепче. Меня подтянули, ставя на кровать, и подхватили под ягодицы, чтобы в ту же минуту снова опрокинуть на простыни, придавливая собой.       Я шумно выдохнула, когда плоть коснулась внутренней части бедра. Немного страшно. Хотя, я не должна стыдиться того, что это моя первая близость с мужчиной. Раньше все как не было времени даже для отношений, не то, что для секса. Работа отнимала все должное внимание с лихвой. Он только открыл рот, чтобы уточнить, как я тут же ответила, беззвучно, одними губами.       Он едва заметно улыбнулся, заводя мои руки, фиксируя их над головой. Беспомощная и открытая. Только он смог увидеть меня такой. И это будет нашей тайной. А потом я дрожала, когда плоть аккуратно проникла в тело. Непривычно и дискомфортно, но еще не больно. Гаара всегда целует обманчиво лениво, но непременно переходит на властность в середине. Я отвлеклась на игру языков, вот тогда-то он и ворвался полностью. Я вскрикнула, прогнувшись. Он замер, позволяя привыкнуть к наполненности. - Помоги мне, - всхлипывая от ноющей боли. – Помоги мне забыть все. Пожалуйста.       Рыжеволосый кивает, стирая слезы с моих щек. А потом начинает движения. Не передать всех чувств, что рвали мою душу. Это и душевная боль, и физическая, и отблески удовольствия. Они метались в моей душе, заставляя царапать плечи, елозя пятками по простыням. Голова взметнулась от особо глубокого толчка, я вскрикнула, проводя ногтями по его плечам. Душно и дышать почти нечем.       Сколько длилось это безумие, которое срывало напрочь все мыслимые и немыслимые границы, которое заставляло метаться на сбитых влажных простынях, прогибаясь в руках напарника. Я сошла с ума? Наверное, так и есть. Будь я психически здорова, не проделывала такого с мужчиной, которого не люблю.        А потом, лежа в его объятьях, я практически ни о чем не могла думать. Мысли расплывались в голове по разным углам, отказываясь формироваться. И это умиротворяло, усыпляло. Я получила то, чего так желала. Ненадолго, но я забыла о том, почему кошки рвут в клочья мою душу.        И только один вопрос мучил меня.       Что мне делать дальше?