Лишь только сумерки оставят алый след

Сакура       Проснулась я в кровати одна. Половина, на которой спал Гаара, была холодной. Нетрудно догадаться, что ушел он давно. Впрочем, толку обижаться, если отношений между нами никаких нет. Напарники, и на том хорошо, что сошлись.       Я поднялась, прогнувшись в спине. Все тело немного ныло, но могло быть и хуже в таком стремительном развитии событий. Благо голова была пуста, и я действительно на время забыла обо всем, что терзало мою душу. Да и душ был полезный.       Вода освежила, стекая теплыми ручейками по спине и лицу. Она впитывалась в кожу и словно наполняла жизнью. Только я все равно не чувствовала себя полноценно живой. Внутри было пусто. Пусто и холодно. И даже теплая вода не смогла согреть холодную кожу рук.       А потом воспоминания постепенно возвращались в уставшее тело. Глаза снова зажгло, но ныть больше сил просто не было. Пора бы вспомнить, что я капитан Оперативного Отдела, и рыдать, как обычная девушка, не могу. По крайней мере не тогда, когда меня могут застать в таком состоянии. Я должна быть… К черту всех, кем я должна быть.       Итачи. Периодически это имя, а вместе с ним и образ, вспыхивали у меня перед глазами. Жаль, что это было не улыбающееся лицо с глубокими теплыми глазами, а бледная кожа и искривленные от боли губы. Я столько лет была слепа. Если верить доктору, то болел он почти десять лет. Меньше половины моей сознательной жизни. Каков был актер! Он так ловко обвел нас всех вокруг пальца, что стало ясно только на его смертном одре. Как бы банально и по-книжному это не звучало. Но именно так все и произошло.       Почему я не догадалась раньше? Почему так слабо настаивала на встречах? Почему не просила проводить со мной больше времени? Почему он не сказал мне всего этого? Почему не позволил помочь или хотя бы поддержать его? Так много вопросов. Но кто теперь даст на них ответ?       Теплая ладонь скользнула по спине, вырвав меня из раздумий. Я резко повернулась, чтобы встретиться взглядом с темными пустыми глазами Саске. Сейчас даже не хотелось задавать себе вопрос, на кой он вошел сюда, когда я голая. Раньше он себе такого не позволял. Но все было и так понятно. Он разбит, уничтожен и пока совсем не понимал, почему еще дышит. - Саске, - тихо позвала я, убирая с его лба мокрые волосы. Сейчас почти вся ткань рубашки и часть брюк залила вода. Но он не обращал на это ни капли какого-либо внимания. – Зачем ты здесь?        Вначале он молчит. И долго, пристально смотрит мне в глаза. Я даже вздрогнула, настолько глубоким был его взгляд. Словно в душу заглянул. - Не знаю, - все же хрипло выдавил он из себя. – Но если я снова останусь один, то сойду с ума. Мне целую ночь казалось, что он зовет меня.        Мне стало дурно. Я никогда не видела его таким, ведь после смерти родителей его главной целью было встать на ноги. Это отнимало все его внимание, да и мы с Итачи старались отвлечь как могли. Но, как известно, взрослым намного труднее пережить смерть близкого человека, чем ребенку. - Пойдем, - я выключила воду, и он тут же автоматически накинул мне на плечи халат, бордовый, пахнувший жарким осенним вечером.       Мы покинули ванную, разместившись на разобранной кровати. Саске уложил голову мне на колени, сжав подол халата в кулаке. Совсем как в детстве, когда они с Итачи спорили. Я видела, как он кусает губы, видела, как дрожат его ресницы, видела, как блестят уголки его глаз. И так же хорошо знала, что он не даст волю своим чувствам. Не потому что он не хочет показывать при мне свою боль, я уже ее видела, а потому что он привык их прятать. - Саске, все нормально. Сейчас нужно, - крепко обнимая его.       Я слышала, как он судорожно выдохнул. Видела его крепко зажмуренные глаза и искусанные за ночь губы. Но хуже всего стало после того, как я услышала это. Тихий, едва различимый всхлип сорвался с его губ и потерялся в складках халата. Он мелко дрожал, сжимая и разжимая кулаки. На это было невыносимо смотреть, потому что даже в детстве я его таким не видела. - Саске… - выдохнула я со всхлипом.        Эгоистично было полагать, что плохо только мне. Ему хуже, в сто крат хуже чем мне и Наруто вместе взятым. Потому что Итачи был его единственным родственником. Единым членом их маленькой семьи.       Я уже не контролировала себя, совершенно забыв, что надо бы стереть слезы, залившие щеки. В идеале, я должна заверить, что все будет хорошо, но я понимала, что ему совсем не эти слова нужны. Он был всегда сильным и смягчался только рядом с братом. Мне будет не хватать этого. - Эй, посмотри на меня, а? – шмыгнув носом. – Ну?        Но брюнет не отозвался, сколько бы я не звала. И это перепугало меня даже больше чем смерть Итачи. - Эй! Ну? Не уходи и ты тоже, - давая полную волю своим слезам, давясь ими.        Я хотела успокоить его, а получилось только хуже. Теперь надо было успокаивать меня. И незамедлительно в моих волосах оказалась его пятерня, ероша мокрые пряди, с кончиков которых капала вода. - Дурочка, такие глупости говоришь, - притягивая меня к себе.       Мне надо было сразу же прийти к ним. Не строить из себя сильную, а почувствовать поддержку любимых мне людей. Тогда бы не пришлось совершать столько необдуманных поступков. Нет, я не жалела о ночи с Гаарой, но меня задевало его отсутствие с утра.        Единственное, в чем я была железно уверена, так это в том, что все еще будет хорошо. Главное заставить Саске бурчать и критиковать все и вся. Тогда все встанет на свои места. Одним меньше, да, но не слабее. Иначе Итачи просто не простит нам этого и хорошенько надерет уши где бы мы ни были. ***       Было холодно, не смотря на то, что на улице властвовал май. Или, может, мне просто так показалось, потому что внутри теплом и не пахло? Впрочем, это не мешало мне сидеть на лавочке, перед свежей могилой. Все разбрелись по домам примерно час назад. Мне же просто захотелось посидеть в тишине и одиночестве.       Саске на похоронах не было. Зная его нелюбовь к проявлению чувств на людях, я была полностью уверена, что как только моя фигура скроется в машине такси, он выйдет из какой-либо тени и тогда уже попрощается с Итачи надлежащим образом, как делал это всегда: с глазу на глаз.        В голове роилось столько мыслей, а я чувствовала себя такой уставшей, что даже холод стал будто привычным делом в моей жизни. Я много чего вспоминала, но никогда не могла воспроизвести всю сцену, только какие-то отдельные фрагменты, обрывки фраз. Иногда совсем не связанные между собой, а иногда словно вырванные части из диалогов. Они заполнили собой пространство вокруг могилы и моей лавочки. «- Не плачь, Сакура-чан, они не хотят, чтобы ты плакала…»        Кажется, это было в день, когда я узнала о смерти своих родителей. Джирайя-сан до последнего скрывал от меня всю правду. Я была свято уверена, что это был несчастный случай, хотя все улики твердили об обратном, но и заметила я это многим позже. «- Я убью за тебя, сестренка…»        А это предпоследний класс старшей школы. Многие называли меня ублюдком-бастардом. Тогда Итачи здорово подрался с парнями, изменив своей манере решать все дипломатичным путем. «- Посмотри на меня, Сакура, ты правильно сделала. Ты все правильно сделала, малыш…»       Мое первое убийство. Оно разрывало меня на мелкие кусочки от чувства вины, но Итачи всегда был рядом. Всегда поддерживал меня. «- Все хорошо. Немного устал…»       Он так профессионально водил меня за нос. Я и правда была свято уверена, что просто уставал на работе и мало отдыхал. Ну, насколько хорошо я его знала, он вообще забывал об отдыхе. Если бы он работал меньше, он бы прожил дольше? Ведь прожил бы? Наверное, а как иначе?       Так странно. Я так привыкла к тому, что он всегда рядом, что еще более удивительно будет привыкать, что его нет. Впрочем, все люди так сложены, что спустя несколько лет то, что приносило боль, больше ее не приносит и забывается. Они идут дальше, почти не помня случившееся.        Я настолько глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила его. Гаара стоял на расстоянии и наблюдал за мной. А следом за этим открытием, я почувствовала, насколько сильно замерзла в одной рубашке, и что по щекам обильным потоком текли слезы. Наверное, я просидела так не один час. Оставался только вопрос, как он меня отыскал? Я знаю, что это очевидно, но все же не ездил же он туда и обратно.       Отбиваться и возражать сил не было. Я просто позволила ему взять себя за руку и увести к машине. Уже в салоне, слушая урчание мотора, я повернула к нему голову, пытаясь разглядеть изменения. Но нет. Их не было. Он продолжал быть все таким же холодным, отстраненным и молчаливым. Гаара оставил меня утром одну, а теперь забирает с кладбища, будто волнуется. Или – О, Ками-сама! – это чувство вины, которого у него отродясь не было? - Зачем ты приехал за мной? – тихо спрашиваю я. - Я и не уезжал, - короткий ответ, а взгляд направлен прямо на дорогу.       Он все это время ждал меня? Это звучало еще более странно, чем его приезд за мной. Чтобы мой напарник остался забрать меня? Да это же чистой воды нонсенс! - Наруто и Темари попросили? – без особого интереса. - Нет, никто меня не просил, - возразил Собаку но. - Тогда почему? – я смотрю на него, не понимая мотив его действий. - Неужели не понимаешь? – тормозя на обочине и поворачивая ко мне лицом.       Я пристально смотрю в его глаза, ища там хоть искорку разума. Но была ли она там? - А что я должна понимать? Между нами нет никаких отношений. То, что было вчера – это только секс, - устало произношу я. - Если бы это было так, я бы тебя не останавливал, - сжав руль. - Ты мне нравишься. И работать с тобой хорошо, но я не думаю, что…        Он просто притянул меня ближе, утягивая в поцелуй. Я столько всего об этом думала, но не смогла отказаться от удовольствия обнять его за шею и прижаться крепче, насколько это возможно. Я была эгоистичной в тот момент, потому что захотела продлить эти отношения-без-любви. И Гаара словно был не против этого. - И почему только ты рушишь мое спокойствие? – спрашивает он, и голос его практически не меняется. - Может потому что это мое призвание, - я хмыкаю, чуть улыбаясь. – Отвези меня домой.        Вот почему он мне нравится. В момент, когда кажется будто он возмутиться, Гаара всегда знает как поступить правильно. Вот и сейчас он молча завел мотор и мы поехали домой. Туда, где уложив голову на подушку, я усну под теплым одеялом, чтобы наконец стереть с головы навязчивый болезненный образ. И я уверена, что это поможет мне, потому я не буду одна. Гаара       Она уснула почти сразу, стоило только укрыть ее одеялом, уложив в кровать. Но перед этим Сакура просто и устало попросила побыть рядом. Я не считал себя обязанным помогать тем, кто нуждается в этой помощи, просто как-то так получилось, что ей я просто не могу в этом отказать. Особенно сейчас.       Я лег рядом с ней, стащив с себя свитер. Утомительно и жарко лежать под одеялом в теплой одежде. Харуно придвинулась ближе, уложив голову мне на плечо. Ничего не оставалось как только разглядывать ее. Уставшая. Это первое, что приходило на ум при ее виде. Под глазами темные круги, ресницы трепещут, а кожа бледная и холодная. И не понятно, то ли от того, что она так долго просидела на улице в легкой одежде, то ли из-за душевного состояния.       Впрочем, в таких делах я был не сведущ, потому только обнял, прикрыв глаза. И сам не заметил, как уснул.       А поздним вечером я проснулся в постели один. Раньше я не задумывался, что можно проводить время в постели еще с кем-то, потому не сильно заморачивался о таких вещах как совместный ужин, совместное утро. И после ночи с Сакурой я просто ушел вниз так как не видел вообще смысла смотреть на потолок, а потом на нее. Но теперь, признаться, мне было неприятно проснуться одному. И я не верю, что одна ночь могла так разительно все поменять.        Сакуру я обнаружил на кухне. Она водила вилкой по сковороде, задумчиво глядя на яичницу, которая медленно, но верно подгорала. И опомнилась только когда сунула в горячее масло палец. - Надо быть внимательнее, - насмешливо говорю я. Такое обращение уже вошло в привычку. - Ох, я просто задумалась, - пожимает она плечами, включая холодную воду, чтобы сунуть под напор палец. – Хотела хоть что-то поесть, но теперь, смотрю на это несъедобное нечто, и аппетит пропадает.        Подхожу ближе, выключая газ. Сакура проделывает тоже самое с краном. - Можно я останусь у тебя еще на несколько дней? – она смотрит твердо. - Да, я уже сказал Канкуро ночевать у Наруто, - киваю я, выбрасывая яичницу и открывая окно. Дым резал глаза. - Спасибо.        Мне не нравилось видеть ее такой. Интерес тогда совсем пропадал, так как сломанный человек скучен и предсказуем. Харуно всегда отличалась взрывным и упрямым характером. Она видела, что гибнут люди, но продолжала идти своим путем. Это не могло оставлять людей в стороне. Потому они послушно следовали за ней, помогая и поддерживая.        Долгое время я считал, что Сакура глупа и недалека. Но ее работа действительно впечатляла, только поэтому я предложил тогда перемирие. И не жалею о нем, если учитывать, что жалеть я вообще не привык. Так что странно было видеть эту девушку тихой и уставшей настолько, словно в любой момент она рухнет в обморок. Эта слабость отталкивала. - Иди отдыхать. Я сообщу Цунаде-сама, что ты возьмешь отгул. - Нет, - твердо возразила она. – Я пойду на работу. Хочу еще раз просмотреть журналы Шикамару. - Позвони, пусть Ино или Темари привезут их тебе. Стоит людям увидеть тебя на работе, как они сочтут, что ты неуспокоенный дух, - фыркаю я.       Сакура улыбается, кивая. И все-таки звонит Ино, прося об услуге. Эта девчонка и правда утомляет. Сакура       Страницы, заполненные этим ленивым существом, составляли собой некий тайный код. И дело вовсе не в секретности документа. Почерк Шикамару всегда раздражал, потому что прочитать его было невозможно с первой попытки. Я взялась за эти документы только со скуки. И чтобы отвлечься. Все равно выходить на работу сейчас было глупо, в моем-то состоянии. Да и дело пока не сдвинулось ни на йоту. Поэтому надо было хотя бы разобраться с делами, которые оставил Нара.       Несмотря на свою леность, Шика имел просто изумительную привычку тщательно записывать все свои дела. Он не доверял бумаге и был весьма подозрителен, но отчет делал исправно. Именно поэтому все дела из архива, да и другие нераскрытые, которыми он интересовался, были в этих журналах. Может, если просмотрю их, то смогу найти хотя бы направление, в котором двигался он.        Но перечитывая одни и те же записи, ничего нового я не нашла.        Я откинула в сторону тетрадь, хмурясь. В доме было пусто. Утром заезжал Канкуро, чтобы сменить одежду. Гаара уехал на работу, сказав, чтобы я отдыхала. Но не думал же он, что я и правда буду это делать в пустом доме, наедине с мыслями? Конечно, не думал. Он уже лучше меня понимает.        Поворочавшись, заварив себе кофе и побродив по дому, я вернулась к журналу, чтобы еще раз все проверить. И вот тогда-то мне и кинулось знакомое имя. Точнее имена.        «Убийство Кизаши и Мебуки Харуно» большими буквами было размещено почти в самом конце. Зачем Шикамару дело об убийстве моих родителей пятнадцатилетней давности?