Как пахнет счастье?

Единственное, на чем смог настоять Джаред безоговорочно и сразу — Дженсен с их сыном переехали в большой дом, который снял для себя Падалеки как только приехал в этот город, сам же Джаред теперь взял номер в отеле и тут же перевез туда свои вещи. «Я только забочусь о нашем сыне, он должен жить в достойных условиях» — эту фразу Дженсен принял без возражений, ему деваться было некуда, уж больно маленькая квартирка была у них раньше, непоседе Джейсону не разгуляться. Для миссис Купер, няньки малыша, там как раз был прекрасный гостевой домик, так что все разрешилось наилучшим образом. Конечно, Джаред вызвал из Нью-Йорка свою охрану для того, чтобы не беспокоиться за любимых. А еще Дженсен, за что Падалеки был ему безмерно благодарен, сразу рассказал Джейсону о том, что Джаред — его отец, альфеныш принял это известие с такой щенячьей радостью, что Джареду оставалось только наслаждаться своим отцовством. Падалеки решил незаметно и прочно войти в жизнь своей маленькой семьи. Поэтому он каждый день после работы спокойно и уверенно с полными пакетами провизии и с какой-нибудь новой игрушкой для сына приезжал в дом к своим любимым, почтительно здоровался с Дженсеном и миссис Купер, иногда что-нибудь готовил — с ума сойти, чего не сделаешь ради любви! —играл с сыном, наслаждаясь каждой секундой общения, мелкий так вкусно пах Дженсеном, а еще самим Джаредом, укладывал детеныша спать, прощался и возвращался в свой холодный номер в отеле. При этих посещениях Дженсен подчеркнуто деловито занимался своими делами, лишь изредка Падалеки ловил заинтересованные взгляды, когда они с Джейсоном устраивали особенно шумные игры. Падалеки очень мягко и ненавязчиво всегда был рядом, решал большие и маленькие проблемы. Разбирался с банком, когда в результате ошибки с Эклза потребовали какой-то платеж, с разъяренными родителями в детском саду, когда их альфеныш влюбился и  укусил за щеку маленького омежку, решал текущие вопросы с водопроводчиком, садовником и мясником. Ничего, вода камень точит, растает мой Дженсен, когда поймет, как хорошо и спокойно жить за спиной своего альфы. Однажды, когда Джаред во дворе играл с сынишкой в футбол, догоняя и целуя хохочущего начинающего футболиста, к нему подошел Дженсен.  — У меня сегодня свидание, ты побудешь с сыном? Падалеки яростно щелкнул зубами, но это внутренне, а внешне — мило улыбнулся.  — Конечно! Двое охранников следовали за Дженсом по пятам, докладывая каждые пять минут. Сидит в кафе «Модерн», с каким-то альфой, Джаред рычит — имя! — через несколько минут сообщают — Рик Хадсон. Старый знакомый… Дженсен пьет, пьет много, альфа ведет себя прилично, держится на расстоянии. О’кей, возможно, Рик и останется жив. Дженсен размахивает руками и что-то эмоционально рассказывает спутнику, Рик Хадсон внимательно слушает, рук не распускает. Дженсен все время смотрит на часы и, кажется, собирается уйти. Падалеки приказывает осторожно сопроводить Дженсена домой, не вызывая подозрений, сам укладывает уставшего сынишку спать, быстренько рассказывает укороченный вариант сказки и садится внизу ждать своего нагулявшегося любимого.  — Как прошло свидание? — Джаред с улыбкой смотрел на восхитительно-подвыпившего Эклза.  — Отлично! Ох-х, —Дженс покачнулся и с размаху опустился на диван в гостиной, — только, кажется, я пьян, я вообще не пью, в смысле, раньше не пил…  — И потом не будешь, пойдем, радость моя, я помогу тебе, — Джаред помог подняться незадачливому пьянице и, приобнимая за плечи, повел вверх по лестнице.  — И сразу уйдешь, — пробормотал Дженсен, опираясь на Падалеки.  — Как я оставлю сына с таким пьяным папочкой? Я сегодня останусь здесь, присмотрю за ним, и не возражай.  — Ладно, оставайся… Джареду показалось, что Дженсен как-то тесно к нему прижимается, и попка соблазнительная его вот, рядом, только руку протяни, и смотрит как-то приглашающе, что ли. Может быть, конечно, он выдает желаемое за действительное, но на пороге своей комнаты Дженсен посмотрел на своего альфу так ласково, и так соблазнительно облизнул свою пухлую нижнюю губку, что Джаред задохнулся, и ширинка предательски стала тесной. Одному Богу известно, каких усилий стоило Падалеки не втиснуться следом за расслабленным Дженсом в его комнату и не взять свое. Ворочаясь на диване в гостиной, Джаред всю ночь боролся со стояком и с желанием подняться в спальню любимого и воспользоваться ситуацией.  — Давай я подвезу тебя на работу, — Падалеки утром с улыбкой смотрел на мучающегося с похмелья Дженса, попивая душистый чай, заваренный миссис Купер, — а хочешь — дам выходной сегодня?  — Я не нуждаюсь в твоем сочувствии! — Дженсен мужественно боролся с головной болью, — сам доеду. Пришлось просить охрану негласно сопроводить сокровище, еще аварии не хватало. Как только Джаред появился на работе, на пороге кабинета нарисовался Рик Хадсон.  — Мистер Падалеки, мы с Дженсеном вчера только посидели в кафе, выпили, ничего больше, я бы не посмел, на нем ваша метка, я же не самоубийца, вы не подумайте! Хадсон волновался, еще бы, думал, что перешел дорогу самому мистеру Падалеки. Джаред и сам знал, что все было невинно, иначе, Хадсона и в живых бы уже не было. Поэтому Джаред был настроен благодушно. — Рик, расслабься, дружбу еще никто не отменял!

***

К своим достижениям Джаред относил и благосклонность миссис Купер. Пожилая женщина попала под обаяние Падалеки и очень хотела, чтобы эта парочка была вместе. Джаред чувствовал ее молчаливое одобрение, когда приходил каждый день и играл с сынишкой, когда на кухне пытался готовить, совершенно не умея этого делать, когда изо всех сил пытался сохранить установленную Дженсом дистанцию, борясь с диким желанием схватить, зацеловать, не отпускать. А еще про своих любимых он рассказал отцу. Тот рвался приехать, познакомиться, плакал от счастья, ведь думал, что внуков и не увидит, а тут такая радость безмерная, но Джаред попросил его подождать, тяжелую артиллерию в виде любящего дедушки решил оставить на самый крайний случай, а то, не дай Бог, со стариком еще что-нибудь случится от эмоций. Кольцо купил для своего Дженсена ненаглядного, от Картье — пантера на ободке, гордая, красивая, как сам Дженсен. Золото, рубины и бриллианты — то, что достойно украшать палец любимого. Не мог выбрать момент, чтобы подарить, попросив руки, боялся отказа. Однажды решился, увидел, как играет Дженсен с их детенышем, целуя и лаская, какой нежностью и любовью сияют его глаза, в очередной раз подумал, какое это счастье, что у него есть эти двое, опустился на колени, протянул кольцо.  — Дженс, любимый, будь моим, прошу тебя, я не представляю своей жизни без вас. Люблю так, что самому страшно. Дженсен стушевался, забормотал что-то, сгреб сынишку в охапку и вышел из комнаты. Ты это заслужил, Падалеки, вставай с колен и топай в свой номер в отеле, мечтай дальше о счастливой семейной жизни, дрочи в душе, представляя пухлые губы любимого. В этот вечер Джаред напился. Напился вусмерть. Не поверите с кем — с Риком Хадсоном, друзей в этом городе у него все равно не было. Рассказал ему, как сильно любит своего непокорного омегу, правда, больше ничего не рассказывал, песни пели, а еще какому-то залетному альфе морду набили, просто так, ни за что. Потом, правда, извинялись, и уже втроем пили. Когда Джаред пришел в себя, понял, что больше не может мучиться неизвестностью, больше месяца прошло с того самого дня, когда Дженсен ясно дал понять, что не нужен ему такой альфа. Сейчас или никогда. Падалеки решил пойти ва-банк.  — Дженсен, я сегодня не смогу прийти, ни на работу, ни к сынишке, — позвонил он утром по телефону, — прости меня, пожалуйста, объясни Джейсону, что я его люблю, но пока не могу увидеться. Джаред говорил почти умирающим тоном, эх, была не была, на войне все средства хороши.  — Что случилось? — голос любимого был ровным, не поверил.  — Плохо мне что-то, Дженс, не знаю даже, как сказать, в груди сильно болит, дышать не могу.  — Джаред, ты врача вызвал? — родной обеспокоенный голос ласкал слух. — Мне приехать? Приезжай, Дженсен, любимый, родной, сладкий, ненаглядный, желанный, приезжай! Падалеки умрет сейчас от бешеного желания и железного стояка.  — Не стОит, Дженс, я не заслуживаю. Просто помни всегда, как сильно я люблю тебя, ты и Джейсон для меня дороже всего на свете. И еще, постарайся простить меня, мне будет тяжело без твоего прощения ТАМ. Джаред понял, что перегнул палку, но любимый поверил и испугался.  — Какой у тебя номер?!  — Шестьсот восемнадцатый… Будет открыто…  Все, дело сделано. Дженсен сейчас или простит, или разозлится так, что мало не покажется. Падалеки, как угорелый, носился по номеру, моля всех богов, чтобы простил.

***

 — Джаред, Джей, ты как? — Дженсен присел на край кровати, гладя по плечу «больного» Джареда.  — Ты пришел, значит, все хорошо, — умирающим голосом протянул Джаред, — иди ко мне, погрей меня, мне так холодно…  — Да ты весь горишь, — Дженсен положил прохладную ладонь на лоб Падалеки. Горит, конечно, от нетерпения, от желания, от страха, что сейчас его раскусят.  — Дженс… — Джаред наплевал на все и потянулся губами к желанному лицу.  — Джаред, ты все придумал! — возмутился Дженсен, наконец, поняв, что эта великовозрастная детина придуривается. — Я не думал, что ты такой дурачина!  — Не придумал я ничего! Дженсен, я и правда, умираю без тебя, я люблю тебя так, что умереть готов, прости меня, пожалуйста! Ты никогда не пожалеешь, что поверил мне! Дженсен нерешительно застыл в раздумьях.  — Сладенький мой, маленький мой, любимый, солнышко, иди ко мне, — заворковал Джаред, сгорая от страсти и откидывая одеяло. — Я здесь, я весь твой… Дженсен со стоном нырнул под одеяло. Целовались безудержно минут пятнадцать, не меньше, Джаред быстро скинул всю одежду с любимого и прижал его к своему горячему обнаженному телу, терлись возбужденными членами, закипая от похоти.  — Дженс, малыш, разреши мне…— Падалеки притирался горячим стояком к ягодицам, млел от счастья и отчаянно боялся спугнуть момент. И, только услышав протяжное "да-а-а-а", ринулся в бой, сминая ртом любимые губы, раскрывая пальцами желанную дырочку, тиская ровный красивый член своего омеги и, наконец, вбиваясь в податливое обожаемое тело.  — Маленький мой, прости меня, люблю безумно, — слова сыпались горохом, вперемешку со слезами, поцелуями, стонами, Джаред чувствовал себя щенком неопытным, он и правда сейчас полностью зависел от своего омеги, как тот решит, так и будет, и ждал этого решения, и боялся.  — Джей, что ты со мной делаешь, я улетаю просто… — выстанывал Дженсен после второго подряд сильнейшего оргазма, — нечестный прием, подсадил на себя, как на наркотик…  — Согласен быть для тебя чем угодно, только прости, — Джаред ласково гладил животик и пах любимого, целовал спокойный член с капелькой спермы на кончике, трогал возбужденные соски, вызывая ответную дрожь и чувствуя себя при этом на вершине блаженства. Что же теперь? Встанет и сбежит, как в прошлый раз? Или все-таки останется, разрешит войти в свою жизнь насовсем?  — Давай сюда свое кольцо, — внезапно Дженсен протянул ошалевшему Падалеки руку, — я не буду больше сопротивляться, люблю тебя, дурака… Джаред, не чуя под собой ног, метнулся к сейфу, достал кольцо с пантерой из коробочки и дрожащими руками натянул его на палец своего омеги, прижался губами к раскрытой ладони, хотел что-то сказать и не смог произнести ни слова, так и сидел, уткнувшись. — Эй, ты что там, уснул? Ты хочешь, чтобы я пожалел о своем решении, чтобы подумал, что выбрал себе какого-то ущербного альфу? — Ах, ущербного?!!! Сейчас я тебе докажу, что ты выбрал самого лучшего альфу, — притворно щелкнул зубами Джаред, выйдя из эйфории и набрасываясь на своего дерзкого омегу. Внезапно отстранился, вбирая ноздрями воздух и хищно порыкивая.  — Что ты, Джей? Чем пахнет? — забеспокоился Дженсен, поднявшись на локте.  — Счастьем моим пахнет, малыш! — Джаред расплылся в улыбке, сверкая ямочками. — Дженс, у тебя течка начинается!  — Не может быть, только немногим больше месяца прошло, так не бывает!  — Это из-за таблеток твоих, которыми ты травился, теперь пока организм рядом со мной не восстановится, так и будет, без всякого графика. Дженсен побледнел, комкая руками простыню.  — Маленький, ты что испугался, боли не будет теперь, я же рядом, это будут наши самые счастливые дни, поверь мне.  — Справишься? — подначил Дженс. Падалеки одной рукой приласкал снова возбужденный член своего омеги, другой взял телефон и набрал номер.  — Миссис Купер, мы с Дженсеном вынуждены уехать в командировку дня на три-четыре, позаботьтесь, пожалуйста, о нашем сыне. Потом положил трубку, повернулся к улыбающемуся Дженсену и плотоядно облизнулся.  — Держись, милый, все только начинается!