La voz del mar

Приглушенная музыка, сладкое вино, запах дождя. Лорена никогда не думала, что сможет наслаждаться этим в одиночестве и не вспоминать. Венеция никогда не позволяла девушке просто отпускать себя, очищать сознание и дышать ровно. Венеция заставляла Лорену задыхаться от страсти или же задерживать дыхание и зло кусать губы, чтобы не сорваться. Венеция, город, в котором она всегда тонула, захлебывалась своими чувствами и ощущениями, мыслями и идеями… Лорена исчезала под толщей воды, как и многие венецианские улочки, и ничего не могла с этим поделать. Она хотела уйти, уехать, сбежать… Но всегда что-то держало ее в этой затерянной Атлантиде, что еще не потонула. Однако даже «всегда» имеет свойство заканчиваться. Венеция, город, который Лорена покинет следующим вечером и никогда больше не вернется. Больше ничто ее не остановит. Больше никто ее не остановит. Лорена отпивает вино и улыбается, в который раз за этот идеальный вечер ловя взгляд такой же одинокой, но наслаждающейся этим нимфы. Да, только так и можно было назвать девушку, от которой не могли оторвать взгляда многие мужчины, уже получившие отказ от этого прекрасного существа. Лорена видит в отражении ее глаз и в ее спокойных и нежных чертах те же чувства, что испытывает сама. И это делает последний венецианский вечер еще идеальнее, чем он мог бы быть. Песня меняется, и сердце Лорены замирает на секунду, словно предвкушая. Первые ноты знакомой с детства мелодии заставляют быстрее бежать по венам разгоряченную вмиг испанскую кровь. Лорена хочет танцевать. Лорена будет танцевать. А нимфа, словно подхватывая ее вмиг изменившееся настроение, поднимается с мягкого диванчика и, взглянув Лорене в глаза, летящей походкой направляется к танцполу, что оказывается пустым из-за этой песни. Нет, танцполу, что свободен только для них двоих в эти минуты, что в Испании называют мгновениями страсти.

Cómo decir que me parte en mil Las esquinitas de mis huesos

— Как твое имя? — шепчет нимфа, а ее светлые локоны щекочут щеку и оголенное плечо. — Лорена. — Подари же мне один танец, Лорена, — улыбается, касаясь мимолетным прикосновением тыльной стороны ладони.

Que han caído los esquemas de mi vida Ahora que todo era perfecto

Мурашки по телу, а на губах ответная полуулыбка. — Все что угодно, моя нимфа. — Флер… — Все что угодно, Флер, — повторяет Лорена, чтобы вновь слышать одну лишь музыку, а видеть только голубые глаза, блестящие в предвкушении.

Y algo más que eso Me sorbiste el seso y me desciende el peso

Движения осторожные, касания, словно случайные, заставляют Лорену вновь тонуть и задыхаться. Но впервые это так нужно и правильно. Впервые она знает, что эта мимолетная страсть не выжжет ее дотла, а подарит крылья, что позволят ей наконец улететь, оставляя позади все то, что раньше она так боялась потерять.

Me cuesta abrir los ojos Y lo hago poco a poco

Флер ведет кончиками пальцев по спине Лорены и даже сквозь тонкий шелк платья чувствует ее разгоряченное тело. Лорена вздрагивает, когда мягкие губы оставляют невесомый поцелуй между лопатками, но ей нужно лишь мгновение, чтобы вновь вернуться в ритм своего сердца и чувственного дыхания ее нимфы.

Hay un trozo de luz En esta oscuridad Para prestarme calma El tiempo todo calma La tempestad y la calma El tiempo todo calma La tempestad y la calma

На них смотрят все немногочисленные посетители. Некоторые, Лорена знает, затаив дыхание. Так и должно быть. Под толщей воды один лишь вдох равняется смерти…

Siempre me quedará La voz suave del mar

Переплетенные руки, неслышные шаги и грациозные развороты. Нежные изгибы тел, покрасневшие щеки и разметавшиеся волосы. Вдохи и выдохи, улыбки и искрящиеся довольством глаза… И песня на испанском, которая подходит к своему завершению…

Y volver a reír Y cada día un instante Volver a pensar en ti

Одно дыхание на двоих. Одна песня, один вечер для них… Последний вечер для Лорены, который вот-вот обратится полной луной в ночь. — Давай уйдем отсюда. И они уходят, провожаемые жадными взглядами. Им нет до них дела. Только ни в это мгновение. Венеция пахнет дождем и солью, но Лорена не ощущает этого. Ее легкие заполнены сладким ароматом духов Флер, которая держит ее за руку и смеется, рассказывая о своей жизни в этой не затонувшей Атлантиде. Нимфа тоже не любит этот город и, как и Лорена, вскоре покинет его, чтобы вернуться в Париж. — Париж — настоящий город любви, — говорит она, вглядываясь в расцветающие звезды в небе. — Обязательно побывай в нем. — Когда-нибудь, возможно, я окажусь и там, — тихо отвечает Лорена. — Но пока что с меня хватит романтичных городов. Флер смеется заливистым и звонким смехом, крепче сжимая руку своей спутницы. По каналу проплывают гондолы, а гондольеры зазывают редких парочек прокатиться под звездным небом. Венеция во всей ее красе открывается для Лорены в который раз, но теперь она позволяет полностью окутать себя этим водам и поддаться течению. Она не боится — наслаждается, ловя губами теплые прикосновения губ Флер. Узкие улочки петляют и завиваются, как золотые локоны ее нимфы, унося с собой минуты ночи, но Лорена знает, что им на все хватит времени. Когда очередная звезда ярко вспыхивает и срывается в свой первый и последний полет, густая темнота спальни обнимает девушек за плечи, невидимо подталкивая их друг к другу. Спокойный взгляд глаза в глаза, короткий поцелуй и сладкий, как духи, шепот: — Отпусти себя. — Отпустила, — отвечает, лаская шею и покатые бледные плечи, зарываясь пальцами в мягкие пряди. — С первого взгляда на тебя, Флер. — С первого взгляда на тебя, Лорена, — повторяет нимфа и целует жарко и страстно. Песня на испанском в сознаниях и сердцах рождает их ритм вновь. И они поддаются ему без промедления и в этом танце…