Пожизненный барьер

Когда ты только начинаешь познавать этот удивительный и сложный мир, тебе кажется все настолько прекрасным, настолько простым, но в действительности все не совсем так. Люди, которых ты узнаешь, не всегда добры к тебе; общество, в котором ты живешь, не всегда гуманно; вещи, которые тебя окружают, не всегда кажутся такими, какие они есть на самом деле; чувства, которые ты испытываешь, не всегда взаимны. В мире столько противоречий, столько лжи и злобы, что, казалось бы, никому не под силу справиться с ними. И порой задаешься вопросом: «Почему я?» Каждый разумный индивид спросил у себя это, хотя бы однажды за свою жизнь. Кто-то задается данным вопросом чаще остальных, кто-то реже. Но на всем свете есть некоторое количество людей, которые задают его каждый день. Таким был он. Единственный в своей семье, кто получил «это» от природы. «Это» трудно было назвать даром, скорее проклятием, как он начал считать позже. В силу своего развития, отличавшего его от других, он понял это раньше, чем его сверстники. Маленький мальчик с детства начал носить черные перчатки на своих руках, защищавшие его от дальнейших последствий. Одно единственное прикосновение к живому существу давало ему безграничную информацию о нем. Многие спрашивали его и его близких, зачем же препятствовать этому? Что плохого в том, что мальчик будет гением, знающим все и обо всем? «Он же может стать великим сыщиком», — говорили они. Только мало кто знал, что от каждого такого прикосновения, от каждого такого взаимодействия с другим человеком, голова мальчика была готова разорваться на части от переизбытка информации. Шерлок впервые узнал об «этом» дома, когда ему было всего семь лет. Его не волновало то, что он в четыре года и раньше абсолютно все знал о своих родителях, друзьях и так далее. Нет, об «этом» он начал волноваться только после прикосновения руки с рукой старшего брата. В его голове откуда-то взялась информация о физических явлениях, химических реакциях, которые Майкрофт начинал изучать в школе. Шерлок однажды пришел в комнату к брату и спросил: — Почему движение автомобилей относительно Земли будет считаться механическим явлением? Майкрофт не сразу подал вид, что он удивился тому, что брат задает такие вопросы, будучи в первом классе, хотя Шерлок и был умнее остальных своих друзей. Но после частых расспросов о химических реакциях, о превращениях, старший брат начал волноваться, ведь Шерлок даже если и умел читать, то не настолько хорошо, чтобы запомнить все, что было написано в учебниках по химии или физики. Первым делом Майкрофт обратился к родителям, которые тоже не сразу заметили «это» за младшим сыном. Затем пошли другие расспросы, касающиеся их жизни. Удивительно, что мальчик в семь лет знал то, чего не знают его ровесники. Его память была великолепна с самого раннего детства, но теперь его мозг представлял огромную энциклопедию, сравнимую со взрослой. Родители начали проводить разные эксперименты, пытаясь выяснить, что не так с их ребенком. Озарение пришло внезапно, а точнее с наступлением очередной зимы, когда мальчику пришлось надевать теплые варежки от жуткого мороза. Родители стали замечать, что Шерлок перестал говорить о новых знакомых так, будто знает их всю свою маленькую жизнь. Он перестал рассказывать бесполезную информацию о том, как соседи Джонни прошлым летом ездили на дачу, как Сэм купил новую собаку, как родители Джули ссорились прошлой ночью. Идея надеть черные перчатки, не дающие рукам соприкасаться с другими людьми, пришла в голову отцу. Шерлок был смышленным мальчиком и не задавал лишних вопросов, лишь принял это как должное. Родители с горечью в глазах глядели на сына, который не может чувствовать прикосновений с другими людьми, но сам маленький мальчик еще не понимал, насколько важны эти чувства. В детстве ему не нужно было ничего, кроме того, что у него было. Никаких расследований, никаких дел, мертвых, полиции, людей. Не было ничего такого, что придавало этим прикосновениям жизни, которая кипела в будущем. Было одно единственное правило, установленное для Шерлока Холмса — никогда, не при каких обстоятельствах не снимать черные перчатки.

***

— Правила существуют для того, чтобы их нарушать, не так ли? — В глазах было мутно, язык заплетался, тело не контролировало себя. Шерлок сидел в своем любимом кресле, крепко держась за подлокотники и наблюдая за расплывчатыми силуэтами, которые он видел в отражении зеркала. Неподалеку был слышен до боли знакомый, а точнее надоедливый голос старшего брата. — Скажите, миссис Хадсон. Он снимал их? — Короткая пауза. — Шерлок снимал перчатки? Женщина что-то тихо отвечала, сдерживая слезы, скатывавшиеся по бледному лицу. Руками она неловко теребила края свитера, пытаясь отвечать на все вопросы Майкрофта. Мужчина выглядел раздраженным, возмущенным. Он не часто навещал Шерлока, но в этот раз по первому звонку миссис Хадсон сорвался с важной встречи и приехал на Бейкер-Стрит. — Я видела лишь, как он зашел сюда и спустя некоторое время  просто упал. Я пыталась как-то его разбудить, но почти до вашего приезда он никак не реагировал на мои слова, — она с трудом сдерживала слезы. Она напугана. Она всегда так переживает за него. — Шерлок, ты слышишь меня? — громко произнес Майкрофт, наклоняясь над братом. — Почему ты еще здесь? Разве ты не должен замаливать мои грехи в церкви, как любящий старший брат. — У тебя снова передозировка, Шерлок. Что на этот раз? — В его глазах читалось явное разочарование и легкая обида. Детектив попытался отмахнуться от брата, но лишь рассекал воздух правой рукой. Откинувшись на спинку, он тяжело вздохнул и закрыл глаза, погружаясь в себя. — Зачем ты это делаешь? Зачем ты изводишь меня и миссис Хадсон? Такого не было уже несколько лет, Шерлок. И ты прекрасно это знаешь. — У меня болела голова, — спокойно произнес младший брат. — Наркотики — это не вариант! — Звучит как лозунг. Не пробовал заниматься рекламой? Уверен, у тебя бы отлично получилось. А теперь оставь меня в покое, Майкрофт. Мне не семь лет. — Ты снимал их? Ответь мне. Ты снимал сегодня перчатки? — Если я отвечу, ты уйдешь? — Открыв глаза, он посмотрел прямо на брата, который недовольно кивнул. — Да, я снимал их. Миссис Хадсон, скажите Майкрофту до свидания и покажите ему, где дверь. Старший Холмс обреченно вздохнул, крепче схватившись за свой зонт, который был у него в руках. Больше всего на свете он боялся услышать от Шерлока это снова. Последние разы не заканчивались ничем хорошим. В этот раз это вылилось в очередную передозировку, помогавшую избавиться от головной боли, которая разрывала изнутри, сжигала все, что было в этом необъятном мозгу. А наркотики убивали эту боль. — Это моя вина, — произнес Майкрофт, направляясь к двери. — Ты тут не при чем, ясно? — крикнул в ответ Шерлок, опускаясь всем телом вниз.