Пожизненный барьер

Шерлок не просыпается раньше семи часов. Он считал, что его мозг не способен работать в столь раннее время и от него слишком мало толку. Но сейчас на часах было уже около десяти, а Холмс даже не выходил из своей спальни. Время проходило, а новых дел так и не появлялось. Лестрейд уже неделю как не приходил к Шерлоку за помощью, от чего частный детектив был полностью в своем распоряжении. Холмс просыпался за десять минут до того, как миссис Хадсон начинала делать ему завтрак. Она была весьма любезной женщиной и готова была помочь Шерлоку в любых его делах. Миссис Хадсон сильно привязалась к нему за то время, что он снимал у нее квартиру. Она с удовольствием наблюдала за ним, когда он возился с очередными делами, но не позволяла себе вмешиваться, если он этого не попросит. Шерлок обычно настолько увлечен очередным интересным делом, что даже иногда не замечает её присутствия в квартире. Она стала для него кем-то важным, не просто домовладелицей. Шерлок этого мог не показывать, но она это чувствовала и знала. На часах ровно десять часов. Мужчина поднялся с постели, сонно подойдя к стулу, на котором были аккуратно сложены его вещи. После частых визитов старшего брата, которых было десять штук за последнюю неделю, Шерлок давно не вставал раньше десяти утра. Он считал, что Майкрофт слишком сильно беспокоится за него. Его постоянные визиты и разговоры сильнее накаляли обстановку между братьями. Мужчина накинул на себя белую рубашку, застегнув практически все пуговицы, поверх нее черный пиджак, снизу черные брюки. Так приятно было ощущать: поверхность предметов, окружающих его, материал ткани, собственное тело. Шерлок мог ходить без своей «защиты» только дома. Прикосновения подушечками пальцев были неописуемыми для него. Он давно забыл, что значит касаться чего-то, ощущать это, вертеть в руках, щупать, гладить. Они с Майкрофтом редко обсуждали случаи, когда Шерлок не контролировав себя, снимал перчатки, что приводило к печальным последствиям. Снятие перчаток → Невыносимая головная боль → Наркотики → Передозировка → Смерть в скором времени Шерлок подошел к столу, на котором лежала небольшая коробочка, которую он открыл. Пальцы с еле заметной дрожью прошлись по белоснежной ткани новых перчаток. На ощупь они были весьма приятными. Шерлок медленно надел их на руки, изредка потирая друг о друга. Ткань тонкая, приятная, выглядела как праздничная. Но мало, кто знал, что сегодня и был его праздник. Холмс резко обернулся, когда услышал громкие шаги, поднимающегося человека по лестнице. Он закрыл коробку, отложив её на край стола. Шерлок медленно вышел в гостиную, где на столе уже стоял чайный сервиз и его завтрак. Мужчина подошел к креслу и взял скрипку, стоящую сбоку от него. Он любил играть мелодии, которые сочинял сам — это успокаивало. Особенно в такие моменты, когда приходил Майкрофт. — Отличная мелодия! — послышался голос сзади. — Сам сочинил? — Да, сам, — отчетливо произнес Шерлок в ответ, кладя инструмент на кресло. Майкрофт держал в руке небольшой пакетик с бантиком сверху. Обойдя небольшой столик, он присел на кресло, скрестив ноги. — Мне не нужен сожитель, — раздраженно произнес Шерлок, глядя брату в глаза. — Какой сожитель? — недоуменно спросил Майкрофт. — Около девяти часов утра сегодняшнего дня миссис Хадсон сделала три звонка, один из которых был адресован тебе. Вчера мы с тобой говорили о том, что мне не нужны твои деньги, чтобы оплачивать мое проживание здесь. Наивная женщина услышала данный разговор и посчитала, что я не смогу найти достаточно денег для следующей оплаты. Сегодня она уже делает звонки, предположительно, по поводу нового сожителя, с которым бы я оплачивал квартиру пополам. Приходишь ты и явно не для того, чтобы вручить мне это, — легкий кивок в сторону пакета, — а значит, у тебя есть разговор насчет этого, либо ты пришел всучить мне очередные твои «честно» заработанные деньги для оплаты квартиры на еще один месяц. Я уже говорил, что я не маленький, Майкрофт? Я сам могу себе заработать. — Чем, Шерлок? Ты неделю просидел на Бейкер-Стрит, не выйдя ни разу. У тебя скоро начнется ломка от недостатка дел, от скучных преступлений. Ты не сможешь заработать столько денег, сколько с тебя требуют. — Ты допустил две ошибки. Я выходил из квартиры, а если твои ручные псы, стоящие по другую сторону улицы, не видели этого — их проблемы, — он подошел к окну, указав на две черные машины. — Скажи, ты сам скоро начнешь дежурить у моей двери или будешь заселять ко мне соседей? — Что второе? — Я заработаю эти деньги, — уверенно ответил мужчина. — Прекрати вести себя, как ребенок, Шерлок Холмс. И возьми деньги, либо вечером ты будешь демонстрировать свое недовольство новому соседу. Шерлок возмущенно что-то проговорил про себя, поворачиваясь к брату спиной. Он не хотел ни с кем делить квартиру, ему было хорошо одному. «Одиночество — все что у меня есть. Одиночество меня защищает!» — говорил он. В глубине души Шерлок понимал, что с появлением новых людей в его жизни, появляются и новые вопросы. Так как он находился обычно в окружении лиц, которых знает лично, ему удавалось избегать вопросов о постоянном ношении перчаток. Лестрейд единственный, кто сочувствовал Шерлоку. Остальные же считали, что он глуп, раз не пользуется таким «даром». Но разве можно назвать дар даром, если он постепенно убивает тебя? — Ты так и не ответил мне, Шерлок. Зачем ты снял перчатки тогда? — вдруг начал Майкрофт. — Время уже почти одиннадцать, разве ты не должен быть на работе? — с еле заметной улыбкой ответил детектив. — У нас есть договор! Правило установил тебе отец, но имена тех, кого ты касался, всегда были запечатлены на бумаге. — Возможно, я просто вырос, Майкрофт. Людям это свойственно. — Шерлок, что же ты наделал, — с нотами грусти произнес мужчина в ответ, поднимаясь с кресла и протягивая небольшой пакетик, который он принес, — это тебе от матери, братец. Не забудь позвонить ей сегодня. Она тоже виновата в этом! — Виновата в чем? — недоуменно воскликнул Шерлок. — В том, что ты появился на свет. С днем рождения, братец! — Майрофт взглянул на Шерлока, держащего в руках подарок и направился в сторону двери. — Подожди, — крикнул ему тот, когда старший Холмс был уже на лестнице. Шерлок подошел к своей скрипке и откуда-то вынул небольшой листок, согнутый пополам. Он протянул его брату и тут же отошел на несколько шагов. Майкрофт в благодарность коротко кивнул и вышел на улицу, не став разворачивать этот листок при Шерлоке, зная, что ему это не понравится. Так называемый договор заключался в том, что каждый раз, когда Шерлок касается какого-либо человека, он пишет его имя на листке, который затем отдает своему старшему брату. Было удивительным то, что, когда другой человек касается Шерлока — ничего не происходит. Обратной силы у «этого» явления не существует. Только, если он не дотрагивается его рук. Майкрофт больше всего боялся того, что Шерлок может быть поставлен на счетчик или обратный отсчет, что значило — ограниченное количество соприкосновений с другими людьми. Эта мысль не давала брату покоя. Он ночами мог не спать, беспокоясь за Шерлока. В его голову пришла лишь единственная мысль, позволяющая контролировать действия брата — фиксировать каждый контакт. Холмс старший ничего не говорил об этом родителям — это было лишь между братьями. В детстве Шерлок мог доверять только ему и никому другому. Он согласился с Майкрофтом заключить договор, который гласил, что каждое прикосновение будет отображено на бумаге: дата, время, имя человека. Таким образом они могли вести отсчет. Майкрофт всегда нервничал, когда открывал такие листки, которые приносил ему брат. Старший Холмс представлял, как трясутся руки Шерлока при написании имени. Что именно за ним кроется причина прикосновения, причина страшной головной боли. И сейчас, когда Майкрофт открыл тридцать второй листок, его сердце готово было остановится прямо на улице, когда он увидел надпись: «19 August 2015. 4 p.m. Mother.»

***

Вечером Шерлок обычно находился на Бейкер-Стрит. Он играл на скрипке, смотрел в окно, думал. В общем — скукота, как он считал. Майкрофт был прав — дел у Шерлока не было уже давно. Лестрейд не приходил, а значит толковых убийств не было. Холмс последний раз раскрыл дело о пропаже очень ценного груза из Австралии, который чудным образом пропал где-то по дороге в Англию. На самом деле все было гораздо проще и Шерлок с легкостью раскрыл это дело, за что Лестрейд был и будет ему благодарен. А теперь Шерлок сидел в своей квартире за креслом, наблюдая за летающей пылью. Миссис Хадсон, кажется куда-то ушла, но он даже не заметил этого. Дома была просто тишина, как он любил. Но его мыслительный процесс прервал телефонный звонок. Шерлок подошел к столу, где лежал телефон и невольно закатил глаза. — Майкрофт, — прошипел он. — Слушаю, братец, — проговорил он в трубку. Мужчина что-то быстро тараторил, на что Шерлок просто закрыл глаза и положил телефон на стол, продолжая размышлять. Когда он перестал слышать голос в телефонной трубке, он поднес её к уху. — Ты вообще меня слушал, Шерлок? — послышался голос оттуда. — Да, конечно, Майкрофт. Тебя не слушать, так грехи сам потом буду замаливать. — Он приедет ближе к восьми часам. Пожалуйста, умничай в меру. — Кто приедет? — переспросил Шерлок. — Джон Ватсон — твой новый сожитель. Ты не слушал? — Пропустил пару моментов, — сумничал детектив. — И да, Шерлок. Оденься. Выходить к гостям в белой простыне — не есть культурно. Хотя, тебе ли говорить о культуре. — Я не маленький… — короткая пауза, — ребенок, — сердито процедил сквозь зубы мужчина. — Да, я знаю. До встречи, братец. Гудки в телефонной трубке позволили Шерлоку облегченно выдохнуть. Брат раздражал его своим превосходительством и доминированием. Майкрофт никогда не упускал возможности напомнить Шерлоку, кто из них все-таки на самом деле умнее. Оглянувшись по сторонам, он нашел взглядом часы и посмотрел на время. Было уже около восьми, а значит стоило переодеться в нормальную одежду. Устроив себе небольшой праздничный обед в виде чашки чая и двух сигарет, Шерлоку пришлось снять с себя его любимые перчатки и отложить их обратно в коробочку. Он приподнялся с кресла и направился в свою комнату. Стянув с себя белую простынь, в которую он укутался, чтобы было теплее, он достал из шкафчика тот же костюм, что  был надет на нем утром. И снова на Шерлоке тот же прекрасный костюм и те же белые перчатки. Он тут же обернулся, услышав звонок в дверь и произнес про себя: «Джон Ватсон».