Пожизненный барьер

Спустя год Шерлок и Джон узнали друг друга совершенно со всех сторон. Холмс предпочел предоставить Ватсону все свои недостатки в первые дни их совместной жизни на Бейкер-Стрит, поэтому теперь был черед показать себя с более лучшей стороны. За этот год Джон много раз болел, и когда это случалось, Шерлок заботился о нем всеми способами, какими только мог. Он приносил ему горячий чай с лимоном в постель, покупал необходимые лекарства, бросал все свои начатые дела и проводил время дома вместе с Джоном! Мужчина ценил поддержку Шерлока, так как понимал, что никому другому детектив так не открылся, как ему. — Что тебе еще принести? — спрашивал Холмс, у лежащего на кровати Ватсона. — Отстань, — монотонно ответил тот. — Чаю? — Отвали, — протянул Джон. — Обезболивающих? — Принеси затычки для ушей. — Зачем? — недоуменно произнес Холмс. Джон демонстративно закатил глаза, закрываясь от детектива одеялом. Забота детектива могла довести до смерти с вероятностью больше, чем болезнь. Иногда Джон просыпался ночью, чтобы сходить на кухню и налить себе стакан воды, и замечал, сидящего на кресле Шерлока, томно посапывающего. Спящий детектив, укутанный в одеяле, растрепанный, что может быть милее? Джон только улыбался, целовал Холмса в лоб, и шел на кухню за водой. Когда Джон поправлялся, они приступали к работе. Бесконечные приключения, раскрытие дел — все это было у них в крови. Однажды их чуть не пристрелили в одном из заброшенных зданий Лондона. Позже они поняли, что зашли попросту в тир, только с другой стороны и в них палили из всяких видов оружия, что жители находили у себя в домах. Было и множество ссор, которые помогали укреплять отношения не только между Шерлоком и Джоном, но и другими людьми. Когда знаешь человека относительно небольшое количество времени, но знаешь о нем практически все, с каждым днем становится все тяжелее и тяжелее мысль, где-то глубоко засевшая мозгу: «А что, если это конец?» И задаешь себе этот вопрос после каждой крупной ссоры. Каждый раз, когда смотришь на того, кто тебе дорог, машинально мелькает перед глазами другой вопрос: «А что, если его не станет завтра?» Так, Шерлок научился ценить каждую минуту проведенную вместе с Ватсоном. Он научился также признавать в какой-то мере свои ошибки, что очень радовало Джона. После каждого неверно сказанного слова понимаешь, что зря это произнес. После каждого неверного поступка чувствуешь вину. После каждого взгляда хочешь запечатлить его навсегда, таким, какой он есть сейчас. Шерлока долго мучила мысль о будущем. Он каждый день садился на кресло в привычную позу, скрещивал ноги, прислонял ладони к подбородку и думал. Думал обо всем, что ждет их впереди. — Что будет дальше, Джон? — Я не знаю, — отвечал мужчина, подходя сзади. — Почему ты спрашиваешь? — Размышляю. — Надо жить настоящим, Шерлок. Но у Холмса не получалось. Его всегда терзали отголоски прошлого, которые не давали зажить спокойной жизнью. Он постоянно вспоминал свои страдания, свое детство, эти муки, что приходилось пережить. Пришел день, когда Шерлок рассказал Джону, почему он больше не надевает перчатки. Мужчина жутко радовался за Холмса, а Холмс не представлял своей жизни без «этой ткани». Детектив долго выбирал момент, когда сказать Джону о том, почему нет больше необходимости их надевать, но сказал это в привычной обстановке за ужином. — Нам нужно кое-что сделать, Джон. — Что? — спросил Ватсон, поднося вилку ко рту. — Сжечь тот пакет. Или отнести его подальше из этого дома. Ватсона слегка пробрала дрожь. Он знал, что Шерлок может теперь его касаться, но не понимал, почему ему больше не нужны перчатки. — Зачем? — просто спросил он. — Больше нет нужны в них. Ненужная ткань. — Может, ты объяснишь? — Все оказалось немного проще, чем мы полагали. — Не совсем понятно. Шерлок улыбнулся, встав из-за стола и начав ходить вокруг Ватсона. Майкрофт когда-то думал, что все дело в количестве тех, кого брат коснулся, но это было не совсем так. Шерлок же знал, что это точно не так. После Джона он решил подойти к совершенно незнакомому человеку на улице и пожать ему руку. Таким человеком стал уличный продавец в одной из Лондонских палаток. Шерлок прогуливался по пустым улицам, рассматривая прохожих. И вот, решил остановиться у одного продавца, который торговал шарфами. Холмс подошел к нему и попросил показать ему только синие. — Да, вот этот, пожалуй, мне нравится. Беру. — Пожалуйста, сэр. Хороший выбор. Когда Холмс отдал деньги, он потянулся к нему ладонью, которую мужчина тут же пожал. Шерлок ничего не чувствовал. Не было больше боли, о которой детектив так часто думал. На его лице мгновенно появилась улыбка. Он отпустил руку мужчины, громко крикнув что-то радостное. Холмс подкинул купленный шарф в небо и тут же поймал его. Он выглядел счастливым, как никогда. — Сэр, все хорошо? — спросил торговец. — Все замечательно, отлично, прекрасно, восхитительно, изумительно, непередаваемо, — он тяжело выдохнул и сразу же вернул улыбку на лицо. Помчавшись куда-то в сторону парка, Шерлок не переставал улыбаться. Теплый ветер в лицо, проходящие мимо люди, запах родного города — все это теперь придавало огромную силу человеку, который терпел все свои годы то, чего не было ни у кого из других на свете живущих. Он мчался на Бейкер-Стрит, желая рассказать все Джону, но когда увидел его, не смог ничего сказать. Он просто подошел к нему, притянул к себе ближе и поцеловал. Ему не хотелось отпускать его из своих объятий. Шерлок чувствовал себя живым! — Как давно ты понял это сам? — спросит его потом Майкрофт. — Когда открыл последний список, после Джона, конечно же. — Все дело в цифрах. — Да, Шерлок. Все было проще, чем мы себе представляли. Странно, что это не произошло, когда у тебя был бурный период жизни, что ты хотел облапать всех на улице. — Мне было двенадцать. — Сейчас ты не отличаешься умом от того возраста. — Ты тоже! — возразил Шерлок. — Не умничай. — «Не умничай, Шерлок! Здесь умный — я!» — Я всегда был умнее. — Тридцать три, — прошептал младший Холмс. Майкрофт улыбнулся. — Всего-то стоило совпасть двум цифрам: твоему возрасту и числу тех, кого ты коснулся. — Всему приходит конец, Майрофт. Потом Шерлок рассказал обо всем Джону, с которым они на следующий день сожгли тот черный пакет. Дым рассеивался в воздухе, как когда-то рассеивалась боль по всему телу маленького Шерлока. Холмс взял Ватсона за руку и крепко сжал в своей. Теперь он мог это делать, когда угодно и где угодно. Все, что ему захочется. Он смотрел на Джона с таким желанием, как когда-то смотрел на наркотики, без которых он не мог прожить. Детектив предпочитал не рассказывать никому о том, что произошло в первый раз, когда он попробовал их в качестве обезболивающего. Знал только Майкрофт. Возможно, придет время, когда Джон узнает об этом. Возможно, когда-то все станет лучше, чем раньше. Сейчас же, нужно было начать жизнь с чистого листа.