Номер 11

Напрасно ты считаешь себя в номере единственным постояльцем. Это заблуждение проходит сразу же после того, как мыском глянцевого ботинка, с крючками вокруг лодыжки, Он опрокидывает тебя на пол. Все, о чём ты думал за мгновение до этого, уже не имеет смысла. Земля уходит из-под ног, и ты со сдавленным криком падаешь лицом вниз. Тщетно пытаясь ухватить ломающимися ногтями ковровое покрытие в надежде вытащить себя из-под угрожающе нависшей над тобой тени, ты скользишь взглядом вбок. Но видишь там только нос блестящей обуви, очень блестящей, давящей тебе между лопатками так нежно, будто целуя. Ты замираешь. — Чт… кто ты? — спрашиваешь, часто дыша, лихорадочно шаря глазами по комнате в поисках спасительного убежища. Ты не узнаёшь своего голоса. Он осип и от сухости в глотке больно глотать. Ботинок уже врезается мыском в позвоночник резко и гораздо сильнее. Стон разрывает голосовые связки и сводит морщинки на лбу в страдальческую гримасу. Тень впереди тебя смещается, и ты слышишь смех позади себя. Если боль от прижимающей тебя к полу обуви мужчины кажется неприятной, то это сущая чепуха по сравнению с давлением от его колена. Ты можешь попытаться сопротивляться. Однако его веса достаточно, чтобы этого тебе не позволить, не дать повернуться лицом к насильнику. Но ты цепляешься за ковер, и пытаешься перевернуться, рывком сбросить его с себя. Тщетно. Можно молотить по полу до посинения, он всё равно не даёт возможности двигаться. Пытаешься закричать, но во мгновение ока его рука сжимает затылок, утопив твоё лицо в щетине ковра. Вопль затухает в горле, бесполезно просачиваясь сквозь пыльную ткань. Есть только слабая возможность дышать. Открытый рот забит ворсом ковра. Может быть… Ты перестаешь бороться. В этом уже нет смысла для тебя. Лучше сохранить последние силы. Затихнуть. Ввести его в заблуждение. Возможно, тогда ты получишь свой ​​шанс позже. — Пусти… — полушепотом, наполовину рыдая, проглатывая слова, умоляют твои онемевшие губы. Его сильные пальцы стягивают на твоём затылке волосы в охапку, потянув голову назад. Ты задыхаешься от обилия кислорода, лихорадочно соображая, что последует дальше. Каждый нерв вздрагивает при его прикосновении, иглами продирая каждую клеточку кожи. Ты облизываешь губы, они потресканы и кровоточат. Судорожное дыхание усиливается от страха удушья, так как ты уже чувствуешь сомкнутые пальцы вокруг своего горла. Он пока только дразнит, слегка обхватывая тонкую шею. Пытаясь не вводить его в искушение, роняя горошины холодного пота со лба, говоришь незнакомцу: — Что ты делаешь? — Как бы я ни пытался объяснить, тебе будет сложно понять, — мурлычет он на каком-то странном диалекте. Холодок бежит по спине при звучании достоинства, неуместного в этом жестоком человеке. Но такие манеры ещё больше завораживают. Его голос не создан для того, чтобы кричать. Он певуч и нежен для твоего уха. И ты становишься податливее в его властных руках, склонив голову в сторону, чтобы обнажить горло этому... хищнику. Ты чувствуешь дыхание на своей шее и его губы. Глаза покорно закрываются, чтобы позволить себе представить, что, возможно, всё будет хорошо. И ничего дурного не приключится... Конечно же, это иллюзия. Рука вокруг горла смыкается, и ты медленно задыхаешься. Звуки исходят уже будто из глубины колодца. Твои пальцы беспомощно скользят по его мускулистым рукам в отчаянной попытке оттянуть их прочь. Поскольку мир начинает плыть вокруг, твой взгляд скользит боком, и ты, наконец, видишь его. Он не выглядит сердитым или полным ненависти. Он не монстр. Он даже красив и, кажется, безумно голоден. Его улыбка сияет в тусклом свете, блеск этой безумной усмешки - последнее, что ты видишь, прежде чем кануть в бездну небытия.